Глава 13: Все карты раскрыты

Глава 13: Все карты раскрыты              В освещённом узорчатыми люстрами коридоре нервно и звонко ударился металл об каменную плитку. Хеликс изучала высушенную лужу крови. Судя по следам, жертва нападения небольшое время лежала, истекая кровью, но кто-то подоспел, закрывая рану чем-то. «В Цитадели, да кого-то спасти? – удивилась про себя наёмница. – И эту жертву потащили в соседнюю башню, дальше по коридору. Интересно куда меня этот след приведёт?»       Жучиха пошла по кровавому следу, который вывел её на винтовую лестницу. Кроме этого, параллельно виднелся не прерывная линия, словно волочили металлическое, словно какой-то клинок… Очевидно спаситель был небольшого роста и тащил за собой какого-то вооружённого здоровяка. На одном лестничном пролёте возле того коридора, где Хеликс поджидала Ксолана, спаситель остановился, чтобы перевести дыхание. К такому мнению пришла жучиха, увидев небольшое кровавое пятно, которое было придавленное чем-то тканевым. Тяжёлый пострадавший, судя по следу. Наёмница спустилась в самый низ башни, и след её привёл к освещённый холодным светом коридор. Символ хирургического отделения вызвал у неё лёгкий порыв гнева, давая ассоциацию с её супругом. «Кажется, сюда лучше с Астрэем прийти, – сделала вывод Хеликс и побежала за латунным другом, зная где он обитает в Цитадели». И тут она произнесла фразу в слух, чтобы её слышали предполагаемые шпионы: – Кто бы не был этот пострадавший, но… его схватил он! Я не позволю ему совершить ещё один эксперимент!       

***

      Ксолан кряхтел на больничной койке. Повязка стягивала зашитую рану. В палате слабо освещённой стоял жук и изучал дело пациента. Он смотрел на записи через очки со спокойствием и на кряхтение обратил внимание на жука. Жук с очками вышел на свет, показывая свой худощавый, имеющий крылья, бежевый панцирь, белую накидку с эмблемой Цитадели, рога с одним концом, которые росли на затылке. Тонкая рука положила планшет с показаниями на рядом стоящую тумбу. Ксолан попытался встать, но жук с очками мягко остановил это действие, прижав того к постели.       – Не вставайте, сударь, – произнёс тот низким, но приятным голосом, – вы потеряли много крови. Вы ослаблены, вам нужен покой и восстановление. Благодаря моему ассистенту вы остались живы. Он утверждал, что именно вы помогли расправится с поднятыми к жизни хористам.       – А? – растеряно протянул Ксолан, устремляя свои глаза в мудрый, но уставший взгляд. – Кто вы? Где я?       – Не паникуйте, сударь! Вы в безопасности, в моей лаборатории. Я врач-хирург. Меня зовут Осмунд. Вас как зовут? Я внесу ваше имя в карточку пациента.       – Вы – Осмунд? – Ксолан приподнимается на лапах, впадая в панику, но врач делает вид, что не замечает его действие.       – Моё имя вас удивляет? Или вы раньше слышали его от кого-то?       – От Астрэя. Вам это имя ничего не говорит?       – Говорят… Мой коллега… Вы с ним виделись? Как он? – заинтересовался врач, присаживаясь на табурет перед ним.       – Астрэй – он автоматон!       – И как Астрэй управляет своим новым панцирем?       – Словно он был изначально таким.       – Значит, адаптация у него завершилась. Хоть за кого-то я могу порадоваться.       – Осмунд, вы можете дать мне гарантию в то, что меня не будут использовать в экспериментах.       – Я могу дать гарантию вашим состоянием. Вы в тяжёлом состоянии. Тем более, лично я ушёл от экспериментов после… вживлении… – голос Осмунда неподдельно задрожал, – вольт-жилы в сердце моей супруги… Мне этого хватило… Теперь я исцеляю жуков, которые попали к нам.       – И вы огорчены тем, что было совершено?       – Да, я огорчён этим… Перед этим событием у меня с супругой произошёл конфликт. Она… требовала, чтобы я бросил исследования, которые я никак не мог бросить из-за долга перед коллегами. Коллеги видели во мне лидера, я не мог их подвести. Мои слова никак не влияли на неё, а она стала совершать попытки манипулировать мной с помощью наших отношений и сыном. Но я это прекрасно видел её уловки. Между нами вспыхнул скандал, в котором она ранит когтями сына. После этого… я понял, что она отравляла мою жизнь.       – Кстати, насчёт вашего сына?.. Где он захоронен?       Осмунд молча посмотрел на Ксолана как на умалишённого, а потом посмотрел в медицинскую карточку, и вновь посмотрел на него.       – Вроде голова цела, сотрясения не обнаружено, лишь небольшой ушиб затылочной области – это пройдёт, – начал вновь изучать дело врач. – Скорее, Хеликс наговорила вам, что сын скончался. Я его спас. Самолично. У него шрамы остались от её удара. Получается… вы знакомы с ней?       – Знаком, даже знаком с её когтями… – Ксолан вспомнил первый налёт на каров, и прикоснулся к шрамам возле левой лапы. – Довелось испытать…       – Из-за чего вы её так разозлили?       – Из-за лжи в том, что у меня была необходимая сумма для оплаты заказа.       – Она пустилась в какие-то платные услуги? Только не говорите, что она стала… оказывать интимные услуги…       – Нет, она наёмница, орудует смычком и той способностью, которой вы даровали.       – Хотя бы это…       – И ещё она хочет вас убить за тот эксперимент, – предупредил Ксолан врача.       – Я понимаю это, – опустил голову Осмунд, принимая действительность, – и готов принять от неё кару. Если она по характеру провокаторша и манипуляторша, то… я не удивляюсь, что она желает совершить надо мной расправу. Эх…       – Вы… не боитесь её предполагаемого прихода?       – Нет, я… готов её встретить. Пусть она ищет. Рано или поздно она наткнётся на мой след. Что-то мы заговорились, сударь. Назовёте ваше имя?       – Соглашусь с вами. Меня зовут Ксолан, я обычный курьер, – представился раненный жук.       – Курьер? Обычный? – Осмунд куда-то посмотрел в сторону и вернул свой взгляд обратно на него. – Как минимум вы вооружены, что уже говорит о вашей боевой подготовке. Но… вас подло ранили, не в боя. Один точный удар. Верно говорю?       – Д-да… так оно и было… Кстати, вы не можете познакомить с вашим сыном?       – Конечно, я ему объясню, что вы не представляете для него опасности. Он боится незнакомцев, особенно жучих. Тут понятно откуда проблема растёт. Я стараюсь ему объяснять, что не все жучихи могут ему навредить, и, кажется, у меня получается.       – Это верно. Не все жучихи, действительно, могут быть опасными. Жаль, что с ним произошла такая ситуация.       – Спасибо за поддержку. Что ж… не вставайте, сударь Ксолан. Вам нужен покой.       Осмунд, занеся имя в карточку пациента, вышел из маленькой палаты и оказался в тёмном коридоре. Мушки-светуны были не во всех светильниках, раз через раз светили люстры. Худощавый врач направился в сторону жилых комнат, которых было не так много в комплексе лабораторий Белых палат. Команда врачей Осмунда значительно поредела за всё время. Кто-то покинул команду, как Астрэй, кто-то погиб от лап пробуждённых хористов, кто-то умер от естественной смерти – врачи не успевали спасти собственного товарища из-за поздно увиденных симптомов, они пытались реанимировать с помощью шёлка, но никак это не помогало. В команде Осмунда осталось всего трое, он – четвёртый и предводитель.       Усталость была верной спутницей его с того момента, как он стал врачом-исследователем. Он привык, что мог пропустить сон, не принять пищу, а отдать паёк своему сыну. Ему было важно не пропускать важную информацию по пациентам и часто навещал своих подчинённых, уточняя свежую информацию о них. Держать руку на пульсе, чтобы не было неожиданности.       Осмунд отворил дверь в маленькую комнату, в которой стоял небольшой рабочий стол и две кровати, одна из которых была небрежно заправлена. На другой в упорядоченном беспорядке под одеялом виднелась сероватая голова жука с маленькими рожками, рассечёнными на два конца. Сын Осмунда крепко спал, завернувшись в одеяло, но он не знал, что его сон сейчас оборвётся. Врач, ощущая в себе некое расслабление, тихо подошёл к кровати, сел на край постели и стал мягко поглаживать по голове. От касания жучок под одеялом засопел и зашевелился. Он приподнялся на слабых ручках и сонно посмотрел на отца, одеяло само по себе упало под силой тяжести. Малыш Торвик был похож на своего отца. Такой же панцирь, те же крылья, но сам он был серого цвета, как его мать.       – С пробуждением, Торвик, – мягко произнёс Осмунд, смотря за потягиванием жучка.       – Пйивет, пап, – сонно, пропуская рычащий звук в речи, произнёс он пищащим голосом и обнял его, – ты не знаешь, скоро принесут еду?       – Скоро, Торвик, не переживай. Скоро придёт снабженец и нам всем принесёт еды.       – Я есть хочу…       – Потерпи. Я тоже хочу. Пока нам доставляют еды, пойдём познакомимся с одним пациентом?       – С тем… кому бок полэзали? – Торвик вспомнил, как подчинённый его отца притащил бессознательного Ксолана в лабораторию.       – Да, этот курьер хочет с тобой познакомиться, – Осмунд уловил в голосе жучка нотки страха, но не успел перехватить инициативу в разговоре.       – Я не хочу знакомиться! Он нападёт! – Жучок затрясся всем панцирем и со страхом посмотрел на отца.       – Я буду рядом. Он тебе ничего не сделает, так как он сейчас слаб. Он добрый.       – Точно?       – Я это понял с нашего диалога. Пока снабженец возвращается познакомишься с курьером. Тебе нужно общение.       Осмунд взял на руки сына и вышел с ним из жилых комнат. Врач ощущал тремор жучка и спокойно смотрел на него, пытаясь передать своё спокойствие ему. Для Торвика каждый новый жук представлял опасность, так как в силу своего юного возраста он не мог дать отпор в случае нападения, хотя многие жучки его возраста смело идут на контакт.       – Не волнуйся, Торвик, – тихо произнёс Осмунд, подходя к двери в палату, где лежал Ксолан, – тебе нужно общаться, иначе тебе будет трудно дальше.       – Мне не будет тлудно! – протестовал малыш, смотря отцу в глаза.       – Ты молод, а я хочу, чтобы ты был способен к жизни без меня. Ты появился как отдельная личность, и скоро будешь жить самостоятельно. Тебе это захочется.       – Я буду жить с тобой! Ты холоший!       – Хм, Торвик, я не вечный, поверь. Рано или поздно мы покидаем свои гнёзда и направляется куда глаза глядят. Исследовать этот мир…       Осмунд отворил дверь и с непониманием заходит в палату. Торвик смотрит на пустую койку и замечает большой ножничный клинок завёрнутый в окровавленный зелёный плащ, ремень и сумку. Жук с очками опустил на пол сына и зашёл в глубь комнаты, осматривая. Ксолан исчез! Вещи оставил, следовательно его кто-то забрал. Осмунд вспомнил, что в соседней палате лежал жук, которому хотели поставить протез правой лапы – ему не повезло лишится родной конечности. Точно подчинённый перепутал! Но… как он перепутал, когда у Ксолана все лапы целые? Врач лихорадочно задышал, понимая, что была произведена ошибка.       – Торвик, побудь пока здесь! – беспокойно произнёс Осмунд, усаживая сына на пустую койку.       – Кульел играет в пйятки? – спросил жучок. – Ты пойдёшь искать?       – Да, конечно! Сиди здесь и никуда не выходи! Я скоро вернусь…       Торвик провёл взглядом отца и, когда родитель исчез за дверью, решил изучить вещи курьера, раз знакомство прямое не получается, то можно начать с его вещей. Жучок спрыгнул с койки и направился к сумке курьера, в которой лежали бусы и приятно пахнущий небольшой свёрток. Пахло едой. Этот курьер имеет еду! Торвик развернул свёрток и с жадностью набросился поедать провиант Ксолана. Мясо было невероятно вкусным, но голод подстёгивал его расправляться с едой быстро, не смакуя вкус. Так же в сумке лежала небольшая фляга с водой, которая была побеспокоена ручками дитя. Хоть какая-то польза от незнакомца. Торвик не думал, что его будут ругать за съеденный чужой провиант.       Послышался грохот. Жучок оторвал от жвал бутылку, проливая воду на светло-серую тунику, испуганно посмотрел на дверь. Кто-то яростно что-то выносил и направлялся сюда. Малыш, бросая бутылку на пол и разлив воду, устремился под койку и накрыл дополнительно себя одеялом, чтобы его не видели, если сюда кто-то явится. Звучали два голоса: говорили жучиха грубым и низким голосом и жук, но у того был странный говор. Торвик притих. Дверь силой отворили. В палату вошли те двое и остановились у вещей курьера. Торвик старался не дышать и осторожно посмотрел на незваных гостей. Его охватил мандраж, он вцепился маленькими коготками в пол. Торвик увидел свою мать в компании автоматона.       – Опа… сюда Ксолана привели, – произнесла Хеликс, еле-еле сдерживая свой гнев. – А в вещах курьерчика кто-то рылся…       Торвик под кроватью осторожно отполз за свисающие с койки одеяло, чтобы его не заметила родная, но нелюбимая мать.       – Хм… в сумке курьерчика было мясо, а также его воду практически выпили, но… жук нас услышал и спрятался где-то здесь…       От её слов Торвик задержал дыхание. Слушающий её автоматон на вряд ли знает о конфликте в семье.       – Но… этот голодный жук меня не так сильно интересует, как он! Думаю, Астрэй, он повёл куда-то Ксолана.       – Х-хеликс, он же ра-раненный! – попытался убедить её латунный жук. – Ты прекрасно видела его кровь н-на полу! Его он точно на эксперименты уводить не станет. В-вдруг его состояние ухудшилось.       – Ксолана нужно вырывать из его лап! Пошли дальше! Хорнет ещё спасибо скажет мне!       Торвик провёл взглядом свою мать и остался сидеть под кушеткой, скованный страхом. Именно она нанесла тяжёлое увечье ему, и он вспомнил тот момент, когда ему был на нанесён удар. «Этот латунный жук – дядя Астрэй?! – поразился жучок. – И он с мамой ходит… Они сейчас к папе пойдут!» А дальше всё как в тумане, и воспоминания начали беспокойно крутиться в его голове. Он запищал от страха и завалился на бок. Его вел ужас от пережитого и ему было всё равно на то, что его услышат.       И его услышали.       От собственного писка Торвик не услышал, как в палату тихо вошли. Остановился на мгновенье очевидно возле вещей курьера, а потом тихо подошёл к койке и забросил свисающий кончик одеяла.       Холодный ветер ударил по его спине.       Незнакомец обнаружил его. Скорее он занёс свой коготь на его спину.       – Эй, малыш, что с тобой? – прозвучал высокий жучихин голос словно холодная вода из крана гася пламя страха.       Торвик понимал что позади него находилась жучиха, которая потенциально представляла для него опасность. Он проиграл в прятки – его нашли. Жучок перевернулся к незнакомке и со страхом взглянул в обеспокоенные чёрные глаза. Хорнет была не одна – рядом с ней стоял Шерма с сумкой набитой лекарствами, который был не менее напуган, как и он. Малыш Торвик испугался сильней окровавленного клинка воительницы, но её взгляд не показывал намерения нападать на него.       – Я плохого тебе не сделаю, – убеждала в добрых намерениях Хорнет вытянув свободную левую лапу, – вылезай, я хочу поговорить с тобой.       – Я не хочу! – закапризничал Торвик, глубже уползая под койку. – В-вы… на меня нападёте!       – Малыш, – вдруг подключился Шерма, – алая дева меня спасла от пробуждённых мертвецов. Я-я… собственными глазами видел, как она меня спасла от нападения. Я бы ни за что туда не спустился, если бы лекарства для моих братьев и сестёр по вере.       Слова «лекарства» и «спасла» произвели на жучонка сильное впечатление, которые позволили ему доверится незнакомой ему жучихи. Малыш вылез из-под кушетки и, не отряхивая серую тунику от пыли, встал во весь свой малый рост перед воительницей. Он старался не смотреть в её большие глаза, но… в поле зрения всё же попадали они.       – Как ты здесь оказался, малыш? – заинтересовалась Хорнет, говоря мягко с ним.       – Я… я… я тут зиву, тётенька, – выдавил из себя Торвик, бросив испуганный взгляд на неё.       – Хм… хорошо, но где твои родители? – задала следующий вопрос жучиха, сидя перед ним слегка напряжённая. Личные вещи Ксолана не давали ей покоя.       – П-папа пошёл искать кульела, – на изкажённом слове «курьера» бледноголовая жучиха заметно занервничала, лихорадочно задышав. – Папа хотел познакомить с ним, но он стал иглать в пйятки. Папа оставил меня здесь и сказал, чтобы я не уходил никуда. Потом пиишла… она…       – Кто «она»? – беспокойно спросила воительница, ведя обонятельными рецепторами, ощущая свежий запах Ксолана, который слегка успокоил её, но победа над тревогой не удалось достичь.       – М-м-мама… – с ужасом произнёс жучок, – она и-изучала вещи кульела… Она ищет его с дядей Астлэем, к-который тепель латунный.       Хорнет встрепенулась, услышав знакомые имена. «Значит, это – сын Хеликс и Осмунда передо мной, – сделала вывод воительница. – Живой. Его нужно вывести из этих палат, так как они становятся опасным. Интересно, хватит ли ума у Хеликс не убивать раньше времени своего супруга? То… не хочется мне этого видеть и осознавать, то что моя подруга станет мужеубийцей. Хотя я её поддерживала раньше, но сейчас мне не хочется этого делать. Хеликс, чувствую, не договаривает в своей истории. Получается… она и автоматон были раньше меня и идут в сторону Ксолана. А там Осмунд…»       Её размышления прервали чьи-то усталые шаги позади неё. Лёгкий поворот головой, а потом последовало резкий подъём на ноги. Перед воительницей оказался жук, покрытый шёлковыми нитями. «Опять эти последствия экспериментов! – проскочило в её голове. – Мне нужно защитить детей от них».       – Шерма, прикрой малыша и себя своей шляпой! – крикнула она ему и вышла на встречу противнику, сразу же отбивая атаку мелкими булавками.       Клинок свистел, разрезая воздух и ошмётки шёлка. Противник, то и дело выпускал мелкие булавки, чтобы пронзить ими панцирь жучихи, но Хорнет поглощала шёлк, которым был оживлён панцирь жука. Удар по диагонали и оставшиеся оболочка была освобождена от власти узурпаторских нитей.       «Точно нужно вывести Торвика отсюда, – делала вывод жучиха, выдыхая после быстрого боя. – Надеюсь, выведу ещё и его отца…»       – Малыш, – обратилась Хорнет к Торвику, – одному оставаться здесь опасно. Пойдём со мной за твоим отцом. Я… кажется, учуяла запах курьера. Он нас выведет в то место, куда ушли все.       – Тётенька! – сказал со страхом в голосе жучок и чуть не поскользнулся на разлитой им же воде, подбегая к ней. – Вы точно на меня не нападёте?       – Если ты меня опасаешься, то зачем ко мне подошёл? Эх… Даю слово той, которая ищет попавшего в беду возлюбленного. Ты не знаешь, как сюда попал курьер?       – Он был ланен. Папа сказал, что он очень слаб. Его пливёл дядя Фигало, а потом… папа над ним долго стоял и зашивал панциль.       Хорнет почувствовала холодок по спине и головокружение от нарастающей тревоги. Кто и когда его ранили? «Его плащ был окровавлен сильнее в одном месте, со стороны правого бока, – сделала вывод воительница, борясь с тревогой. – удар был один и точный. Интересно, посмотреть его рану или шов на панцире. Ксолан, держись, я уже иду». Чуя его запах, она твёрдой поступью шла по коридору, у которого было большое количество ответвлений в сторону. Точный цокающий шаг, терпкий запах, который безошибочно вёл её, были верным оружием против её тревоги. Дыхание своё она выровняла перед дверью, откуда доносились возня и крики.       Там и Ксолан, и Хеликс, и Астрэй, и отец Торвика – Осмунд. И может кто-то ещё.       – Торвик, – обратилась к нему воительница, готовясь открыть дверь. – Чтобы там ни было, закрой глаза. Понял?       – А, д-да, – удивлённо согласился жучок, услышал своё имя от незнакомой ему жучихи.       – Шерма, ты поддержи его, если там будет всё плохо.       – Хорошо, алая дева, – согласился тот и легко приобнял того лапой.       Хорнет резко хлопнула дверью, привлекая внимание всех кто был в операционной. Она выскочила на центр зала, не замечая слева у стены выясняющих отношения Осмунда и Хеликс, и первое что ей попадается на глаза так это операционный стол, на котором лежал без движения и, очевидно, без сознания Ксолан. Возле курьера находился в воздухе небольшой крылатый жук-врач, который накладывал жгут выше глубокой раны, которая была накрыта окровавленной тряпкой. «Ещё одна рана?» – запаниковала воительница. Тревога захватила её разум полностью, приказывая действовать эмоционально. «Нужно спасти!» – пронеслось в её голове.       Хорнет рванула к операционному столу, оттолкнула однорогового врача с фонарём на лбу, выбивая с лапы жгут и прижала сильней тряпку к лапе.       – Что вы делайте, посторонняя?! – возмутился крылатый жук, стабилизируя себя в воздухе. – Вы мне мешаете проводить операцию!       – Я спасаю его! – истерично крикнула жучиха в красном, бросив свой взгляд, наполненный паникой. – Вы его хотите искалечить!       – Ваше вмешательство погубит его, а не спасёт!       Хеликс и Осмунд притихли на крик воительницы, бросая взгляд на неё. Астрэй, который стоял над лежавшим без движения жуком с простреленной головой резко развернулся к столу и подошёл к воительнице, кладя манипулятор на левое плечо. От касания жучиха в красном резко дёргается и устремляет свой яростный взгляд, за котором скрывался страх.       – Х-хорнет, прошу, – спокойно говорил автоматон, крепко сжимая хитин выше раны левым манипулятором. Кровь перестала пить фонтаном, – Фигаро, он спасает Кс-солана. Толанд сошёл с ума и решил выполнить приказ по вживлению протеза пациенту, не смотря на то, что Кс-солану не нужно делать этого. Пациентов перепутали. – На этом моменте Хорнет отпускает тряпку, которая падает на пол, и, трясясь и роняя иглу из лапы, отошла ото стола. – Д-д-дышите глубж-ж-же, Хорнет. О-осмунд пытался остановить того, пока не вмешалась Хеликс в этот процесс…       – Я правильно что вмешалась! – крикнула наёмница, откликнувшись на своё имя.       – Твоё самодурство не к чему! – парировал её слова Осмунд, но того швырнули на пол.       Послышался детский вопль, наполненный страхом. Торвик распереживался за своего отца, который заметил его. Шерма принялся успокаивать того, но тот испугался неистового взгляда наёмницы, брошенный на них двоих. Ассистент-врач Фигаро воспользовался суетой и, слегка отклонив автоматона, который смотрел на малыша, решил всё-таки накинуть жгут на лапу Ксолана. Хорнет, успокаиваясь, перебрасывала взгляд то с Торвика, то с Хеликс и чувствовала смятение у наёмницы.       Кажется, её легенда дала трещину.       – Кажется, твой сын жив, – произнесла бледноголовая, напряг свой панцирь. – Ты не рада этому?       Хеликс качала отрицательно головой, не веря своим глазам, и тяжело начала дышать.       – Э-э-это НЕВОЗМОЖНО!!! – крикнула наёмница, резко тряся руками.       – Всё возможно, Хеликс, – ехидно произнёс Осмунд, вставая на ноги, – так как ты придумала, чтобы прикинуться жертвой. Кто ранил Торвика? Кто мешал мне во время экспериментов? Кто забирал моё внимание во время важной работы?       – Заткнулся, клещ! А кто меня отправил на эксперимент? Ой… что это мы притихли?       Хорнет наблюдала за наёмницей, которая напрягла правую руку, и приготовилась обезвреживать ту.       – Это был мой непосредственный руководитель, – спокойно ответил Осмунд, зная как действовать с агрессивной личностью. – Я лишь знал его как Хирург. Может, он решил таким образом поддержать меня в конфликте? Правда… услуга так себе…       – Ха-ха-ха! – нервно засмеялась Хеликс, пытаясь взять диалог под свой контроль. – Твой начальник? Ты сам был начальником. Не верю тебе!       – Я руководил лишь одной группой. Она была одна из нескольких во времена заката       Цитадели. Всеми ими руководила одна личность. Я – всего лишь связующие лицо между Хирургом и подчинёнными. И то я лично его не видел. Ты, наверно, забыла почему я шёл в Цитадель? Возможно, время и алкоголь тебе вышибли память…       Хеликс хотела искрящей рукой нанести удар когтями, но Хорнет вовремя хватает ту за конечность и поднимает вверх, скручивая её по инерции. Воительница почувствовала лёгкое, неприятное покалывание в подушечках лапок, словно в хитин вонзились тысяча булавок. Наёмница закричала от боли. Воительница бросила взгляд на врача, понимая, что перед ней и стоит тот самый Осмунд.       – Полагаю, вы Осмунд? – поинтересовалась жучиха в красном, всё ещё держа наёмницу в захвате.       – Верно поняли, сударыня, – подтвердил тот. – Спасибо, что спасли меня от удара.       Воительница отпустила руку из лап. Хеликс припала на колено, держась за правую руку, шипя от боли.       – Ш-ш-ш… что ты делаешь, мать? – спросила наёмница у неё.       – Останавливаю твоё импульсное действие, – холодно произнесла она и перевела взгляд обратно на врача, отводя того чуточку подальше от жучихи с синем плащом. – Я хочу поговорить с вами.       – Чего вы желаете узнать от меня, сударыня? – поинтересовался врач у той.       – Как попал к вам курьер? – Голос Хорнет начал дрожать и почувствовалась паника. –       Почему он лежит сейчас на операционном столе с практически отрубленной лапой?       – Давайте начнём по порядку. Раненного курьера обнаружил мой ассистент-фельдшер Фигаро. Он как раз производит зашивание раны нанесённой уже мёртвым врачом Толандом. Астрэй всё правильно сказал, что Толанд, к сожалению, не поддался моим приказам. Фигаро был рядом и пытался вразумить того, но также безуспешно. К тому же он решил напасть на меня, оставляя рану открытой. Благо, самострел моего подчинённого был заряжен и отсечки не произвело. Я попытался самолично зашить рану, только меня отбросили от стола, – Осмунд перевёл взгляд на супругу, которая до сих пор сидела на полу, держась за руку. – Именно Хеликс помешала мне исправить ошибку обезумевшего подчинённого. Дальше практически вы всё видели.       – Я видела личные вещи курьера и кровь на его плаще. Какая рана?       – Сквозная и точная. Действовали подло и внезапно. Ксолан обязательно пробудиться, и он вам сообщит о ситуации, которая произошла. Сударыня, из-за чего вы переживаете? Хорнет смотрела на Ксолана и желала помочь тому, чтобы тот пришёл в себя.       – Как я могу ещё помочь курьеру? – резко спросила она.       – Э-э-э… Осмунд, шеф! – вдруг подал голос Фигаро. – У нас кончились нити для операций!       – Как? – не поверил тот. – Я посмотрю есть ли запасы з-здесь.       – Сударь Осмунд, постойте! – окликнула того воительница. – Я могу поделиться своим шёлком, кое в моём панцире сейчас в избытке.       – Точно! Хоть я не знаю, как он оказался в вашем организме в большом количестве, но… действуйте в своих интересах. Объединитесь с Фигаро, раз вам важен курьер.       Хеликс выжидала время. Гнев пульсировал в жилах с невероятной силой. Хорнет отвернулась от неё, не позволив нанести удар когтями по супругу. Она наблюдала за воительницей с обидой, и лишь та занялась передачей шёлковой нити врачу наёмница встала на ноги, чего заметил Осмунд и напряжённо посмотрел на неё. Хеликс хотела рвануть к нему, но ноющий сегмент руки не позволил ей это сделать.       – Что ж… муженёк, – едко произнесла наёмница, глядя на него исподлобья, – радуйся этому моменту, что за курьерчиком пришла его жучиха, которая остановила меня.       – Х-хеликс! – вдруг отозвался Астрэй, толкая ту в больное плечо. Автоматон проводил всё время рядом с Торвиком и Шермой, отвлекая малыша от скандала. – П-перестань! Имей честь хотя бы перед своим сыном!       – И ты решил меня предать? – посмотрела в сияющие глаза Хеликс. – Решил переметнуться на его сторону?       – Я с-стою на стороне здравого смысла! Твой сын ж-жив. Твой гнев был сконцентрирован на его предполагаемой смерти от руки отца. Он ж-живой, значит, т-твоя история о том, что Осмунд его зверски убил теряет смысл. Ты сейчас сходишь с ума от гнева! Ты прекрасно слышала из-за кого тебя положили на операционный стол! Осмунд – не виноват!       – Не. Называй. Его. ИМЯ!!!       Внимание Хеликс было отвлечено на автоматона и не заметила, как Осмунд нёс средних размеров сосуд с водой. Врач со спокойствием дал знак Астрэю, что может сейчас произойти, и автоматон слегка отдалился от жучихи с синем плащом. Холодная вода резко обдала наёмницу, переводя её внимание на холод и резкий удар. Она дёрнулась от этого, приводя её сознание на доли секунды в ясное состояние, но ярость берёт контроль вновь.       – Если ты хочешь меня убить, то… дай мне выходить этого курьера, – сурово произнёс худощавый жук, смотря сквозь линзы очков в глаза супруге.       – Только ради курьерчика я отложу расправу над тобой, – яростно шикнула Хеликс.       Она хотела ещё что-то сказать, как услышала чьи-то шаги. Кто-то сюда идёт. Наёмница и автоматон обратили внимание на открытую дверь и увидели идущего по коридору жука, у которого не было правой лапы по локоть. Он тяжело шатался. Его привлёк шум в операционной.       – К-кажется, этот тот самый жук, которому собирались поставить протез, – сделал вывод Астрэй. – С этими нитями… нет доверия к таким жукам.       На этих словах латунный жук выдернул самострел и стал выжидать.       – Хеликс, ты с-сейчас мож-жешь левой рукой владеть оружием? – поинтересовался автоматон, не сводя взгляда с фигуры, которая приближалась.       – Конечно, я же левша, хоть и правой могу управлять, – подтвердила та, охватив рукоять смычка. Ладонь медленно вытянула оружие из чехла. – Хорнет точно не может присоединиться к нашей обороне.       – Пусть она помогает ему…       Жук без правой лапы приблизился к дверям и опёрся об дверной косяк. Он тяжело задышал, словно смертельно устал от чего-то. Хорнет услышала тяжёлые вздохи и заметила этого пациента. Блеснула нить, проникая в пострадавшего. Воительница поняла, что его охватило Наваждение.       – Астрэй, Хеликс, защищайте нас! – приказала жучиха в красном, вытягивая из железы нить для Фигаро. – Ещё долго, сударь?       – Сударыня, остались пару стежков и… – проинформировал врач ту, – можно фиксировать руку у него.       Жук без лапы завопил, врываясь в операционную. Шерма оттеснил Торвика и себя ближе к стенам ради безопасности. Осмунд остался стоять за Фигаро, контролируя ход операции, держа свою ладонь на левом запястье Ксолана, и ход операции его устраивало. Астрэй и Хеликс одновременно атаковали наваждённого. Наёмница замахнулась смычком, чуть не задевая заводного жука, а автоматон вскинул левый манипулятор с самострелом и произвёл выстрел. Струна и снаряд освободили бедолагу от вечного рабства.       Вечного ли?       – Шеф, я закрыл рану! – доложил Фигаро, выпрямляя свой короткий панцирь. – Осталось забинтовать и зафиксировать лапу, чтобы не сгибал пациент.       – Отлично, – обнадёживающие произнёс Осмунд и выдохнул. – Нам точно тут уже не имеет смысла оставаться из-за таких… сумасшедших.       – Ваше предположение верное, сударь Осмунд, – произнесла Хорнет и припала к слегка взымающей груди Ксолана, слушая его слабое сердцебиение. – Жив… я тебя вытащу, не переживай.       – Он без сознания, он вас не слышит, – сообщил худощавый жук.       – Может и да, но… у вас есть здесь носилки? – воительница резко подняла голову наверх и посмотрела в линзы врача.       – Должны быть… но у меня есть средство лучше. Кресло-каталка для пациентов. Понимаю, вы поддерживаете мою инициативу об эвакуации из Цитадели?       – Я хотела это вам предложить. Также забрав собой и сына.       – Он от меня ни на шаг. Куда я пойду, туда и он. Фигаро, – обратился Осмунд к подчинённому фельдшеру, – собирайте необходимые инструменты для проведения хирургических операций, средства для восстановления пациентов и уходим отсюда.       – Так, стоп! – вдруг вмешалась Хеликс, гневно дыша. – Куда это мы собрались? Ты придумал куда пойдёшь выхаживать курьерчика?       – Сударыня в красном, – обратился врач к Хорнет, – у вас есть идеи, куда нам стоит направиться?       – Есть, – подтвердила та, – под Цитаделью есть груда колоколов, в котором находится город. Он безопасный. Тем более, в том городе живёт курьер и у него есть дом.       – Я вас услышал. Что ж… ведите нас, наследница Ткачей.       – Как вы поняли, что во мне течёт кровь Ткачей, хоть и смешена с другим видом?       – Вы – умеете производить шёлк внутри своего организма, при этом сами на это указали. Не просто использовать запас собственный, а именно производить. Я читал об этом. Супруга моя тоже знает об этом.       – Так вот откуда ты знаешь о Ткачах, Хеликс!       – Ну да… было время, – подтвердила та, – верно, муженёк?       Осмунд холодно кивнул головой и переместил взгляд на трясущегося от страха Торвика, которого успокаивал Шерма, давая тому наставления. Поддержка от отца малышу не помешала. Хеликс хотела помешать этому, но Астрэй остановил импульсивное действие, вставая между ней и ними. Хорнет посмотрела на наёмницу строго, давая знать, что та действует неадекватно.       – Если тебе так дорог сын раз хотела мстить, то дай Осмунду успокоить его, – тихо произнесла воительница без капли какой либо эмоции. В голосе чувствовалось холодное спокойствие. Она взяла свои эмоции под контроль, так как ситуация критическая. Пятеро жуков были уязвимыми к любым атакам и их нужно вывести из опасного места, а также добавилась дополнительная задача – устранение семейного конфликта.       Хеликс перестала сопротивляться и успокоилась. Хорнет права. Наёмница, тяжело выдохнув, отошла к стене и тяжело спустилась по ней. «Вот что ты чувствовала в Плите, когда успокаивалась, иноземка», – произнесла наёмница и затылком стукнулась об каменную кладку. Астрэй пошёл помогать Фигаро собирать инструменты и нашёл исправную каталку, на которую можно усадить Ксолана. Хорнет следила за наёмницей, чтобы та не делала непоправимых действий, но той хотелось прижаться к мохнатому воротнику курьера и вдохнуть его терпкий запах. Жучиха с синем плащом устало смотрела на бледноголовую и тяжело выдохнула.       – Смотрю, ты следишь, чтобы я не расправилась с муженьком? – едко поинтересовалась Хеликс.       – Да слежу за тобой. Мы уже немалое время знакомы, – говорила Хорнет, поднимая иглу с пола, – зная твои повадки, я не свожу взгляд с тебя. Тем более я хочу поговорить с тобой. Очень серьёзно.       – И о чём же? – ухмыльнулась та, присаживаясь на пятую точку опоры и раскидывая ноги вперёд.       – Насчёт того, как ты поговорила с Ксоланом. Я просила тебя не делать чего-либо провокационного против него.       – Я и не делала ничего. Он выдумал.       – Я не верю тебе. Как может мне обманывать жук, который сильно мне доверяет?       – У меня тоже было доверие, а тут такое случилось…       – Судя по косвенным данным, которые у меня есть, то… не просто так дитя будет бояться собственную мать. Дети… их эмоции искрение. И твой сын, Торвик, боится тебя. Значит, что-то случилось такое в семье, что побудило у него такой страх. Не мог такое культивировать отец, который искренне успокаивает его после всего того, что здесь случилось. Кажется, не Осмунд причина бед. Ты сама себе беду накликала.       – Ой… Хорнет! Давай без этого! И так я устала!       – Нам ещё выбираться отсюда, и тебе придётся защищать своих мужа и дитя. Так что… Ксолан мне рассказал, как прошёл разговор между вами. Решила нас проверить на верность таким… провокационным способом?       – А как мне ещё пришлось бы поступить?       – Просто искренне спросить. Но… мы бы не дали тебе прямых ответов, так как ты сама до такого довела отношения. Не я приставала в таверне к тебе перед спуском в погреб, заметь. Доверие – штука хрупкое и восстановить его будет очень тяжело. Изменись, если получиться, раскайся перед сыном и супругом, чтобы ты смогла вернуться к ним обратно, если они примут.       – Хорнет… – хотела обратиться к ней Хеликс как заревела от терзающих эмоции безысходности. Она попыталась сманипулировать слезами перед жучихой в красном, но… этого не удалось сделать.       – И только попробуй убить отца своего же сына, поняла? – Хорнет жёстко произнесла и для убедительности подняла клинок иглы, угрожая расправой.       – Хе-х… угроза, мать? Я это люблю!..       – Шеф, Осмунд! – вдруг крикнул Фигаро, пролетая через весь операционный зал. – Я собрал необходимые инструменты для переезда, а также посадили курьера в каталку для транспортировки!       – Отлично, – спокойно произнёс тот, держа сына на руках, – думаю мы можем двигаться отсюда! Надёжно зафиксировали пострадавшего?       – Обижаете, шеф! Зафиксировал его так, чтобы он и не обмяк в кресле. А также чтобы голова не закинулась назад.       – Это самое главное, – произнёс врач и переключился на сына. – Торвик, поехали в новый дом?       – Я не хочу! – капризничал малыш, утыкаясь ему в правую сторону маски.       – Тут стало небезопасно… Нас могут убить. Ты видел того жука, который ворвался сюда? Вот сейчас наш дом заполнился ими… И лучше от таких соседей держаться подальше. Понял? Торвик энергично закивал головой и метнул взгляд на жучиху в красном, которая не отходила от Хеликс.       – Как я понял, она тебя привела? – поинтересовался Осмунд у сына.       – Д-да, – подтвердил жучок. – Я сначала испугался её, так как пелед ней в комнату зашла… м-мама… а-а потом только та зучиха с длинными ложками.       – Я понял тебя, малыш. Кажется, она правильно сделала, приведя тебя сюда. Как понимаю, у тебя появился друг?       – Да, папа. Он хороший!       – Это хорошо, что он для тебя хороший… – врач бросил взгляд на Шерму, который устало смотрел на воительницу, и заметил у того сумку с лекарствами. – Прошу прощения, сударь, – решил обратится Осмунд к Шерме, – откуда вы взяли эти лекарства?       – Я их собрал в дальнем углу этих жутких палат, – начал объяснять тот, – где поднялись из мёртвых жуки. Мне нужно отнести моим братьям и сёстрам по вере, чтобы их излечить от ран и других недугов. Я решил самостоятельно пойти, приглашая других со мной. Со мной пошли, но… мои попутчики замолкли навсегда. Я остался один, но… по моему следу пришла алая дева, – Шерма указал на Хорнет, которая уже стояла перед вымотанной наёмницей, – и она меня спасла от поднявшихся жуков в белых вуалях…       – Коллеги… Можете взять эти лекарствам раненым. Я справлюсь своими силами… Нужно ещё личные вещи собрать… Слушайте меня, кто слышит! На призыв врача, державшего жучонка, бросили взгляд все, даже ехидно Хеликс, тяжело поднимаясь на ноги.       – Всем нам нужно отсюда выходить! Белые палаты – небезопасное место! Кто может держать оружие – защищайте безоружных и слабых! Сначала нужно забрать личные вещи, которые находятся в палате и в жилых комнатах! Палаты для пациентов находятся по пути в жилом крыле. Кто при оружии, вам ясен план?       Астрэй, Хорнет и Хеликс молча согласились. Фигаро собрался толкать кресло с Ксоланом, но того останавливает автоматон.       – Послушай, коллега, – обратился заводной жук к нему, – давай толкать пострадавшего буду я. Держи мой самострел. У тебя свой тоже есть, как я понял?       – Ладно, Астрэй, – согласился тот, забирая второе огнестрельное оружие, и пропустил автоматона к ручкам кресла, – тебе будет проще с твоим латунным корпусом. Не устанешь точно.       – Курьер тяжёлый, мне будет проще катать его. Хеликс рассказывала, помню о нём в одной таверне после её попойки, что тот придавил подругу, когда они упали в лифте.       – Хм… Жаль супругу шефа… Сама была злой по натуре, а тут её сильнее разозлил тот эксперимент. Чувствую… шефу недолго осталось жить…       – С каким неистовством она сюда вломилась… Словно, она моментом убьёт его! Хорошо, что знакомая пострадавшего вовремя пришла.       – И чуть не угробила своего знакомого импульсным действием! Хорошо, что ты успокоил её, а то она оплакивала того.       – Как думаешь, сколько будет восстанавливаться курьер?       – Честно, не знаю. Но по панцирю видно, что этот жук крепкий и выносливый. А если его подруга начнёт ему делать перевязки раны, то встанет быстро.       – Кстати, думаю, Х-хорнет можно такое предложить, раз она как-то более… чувственно относится к нему. Интересно узнать у них о взаимоотношениях…       – Астрэй, Фигаро, нет времени на разговоры, – произнёс Осмунд, заметив заболтавших жуков, – нам нужно уходить!       Фигаро направился в открытую дверь, подготовив два самострела, а Астрэй принялся толкать всё ещё спящего Ксолана, у которого голова завалилась на бок. Хеликс шла за Осмундом и гневно сверлила ему затылок, а их сын старался не смотреть на свою мать. Шерма шёл между врачом и Хорнет, которая помнила как выйти к той палате, где встретила Торвика. Воительница была в авангарде отряда эвакуации. Зашла за одним – выводит пятерых. Сердцебиение Ксолана, которое эхом стучало в её памяти, придавала особую мотивацию вывести всех из этих треклятых палат.       Глухое, ёмкое биение.       Из бокового прохода вышла оболочка, обмотанная шёлком. Опять последствие экспериментов. Хорнет остановила остальных, жестом приказала отдалиться от неё для безопасности и выставила правую лапу с шелкострелом, выстреливая во противника. Осколок со свистом разрезал шмоток шёлка вместо головы, но противник среагировал урон и резко высунул булавки. Воительница ловко уворачивается, не обращая на испуганный писк Торвика, и, оказавшись сбоку, отхлестала нитями поднятое существо.       Существо ли?       Опустошённая оболочка рухнула на пол, а жучиха в красном оттащила останки с пути кресла-каталки. Этот бой был молниеносным, чего она и собирается добиваться от каждой такой стычки. Пройдя ещё немного, она остановилась у открытой палаты, где лежал Ксолан, быстро юркнула туда и передала вещи Астрэю, чтобы тот держал их при себе.       – Астрэй, пожалуйста, возьмите вещи Ксолана, – произнесла Хорнет, смотря в сияющие глаза автоматона.       – К-конечно, ради общего знакомого я воз-зьму его вещи, – согласился тот, и зафиксировал с помощью Фигаро ножничный клинок на спину, сумку самостоятельно прикрепил к своему поясу.       Далее были жилые помещения. Осмунд вместе с Торвиком приблизился к воительнице, подсказывая как пройти туда. Спустя какое-то время передвижения по слабоосвещённым коридорам вдруг послышалось чьё-то уставшие кряхтение. Хорнет остановилась, выставляя правую лапу в сторону, и жестом приказала всем стоять на местах, заглядывая за угол. Она увидела небольшой холл с несколькими дверями, а по середине стоял жук с тюками и задрал голову кверху. Жучиха тихо стала подкрадываться к жуку, чувствуя что тот находится под Наваждением. Осмунд решил выглянуть сам и тихо ахнул. Но звук был усилен эхом, на которое среагировал жук. Он, разворачиваясь, закричал, сбил с ног Хорнет и зашипел на Осмунда и Торвика.       – Папа, что с дядей Гейбом? – испугался малыш, чувствуя его напряжение.       – Кажется, дядя Гейб сейчас вне духе! – произнёс врач, пытаясь держать хрупкое спокойствие.       Жук ринулся на них двоих, но был опрокинут смычком. Хеликс сурово посмотрела на подчинённого супруга с силой, сжимая древко орудия. Противник попытался встать, но когтистая ладонь прижала к полу. Осмунд закрыл глаза сыну, чтобы тот не видел расправы над Гейбом. Раздался звук разряда и вспыхнула кратко лиловая вспышка. Хеликс с притуплённым чувством гнева оторвала от спины ладонь, встав, пошатнулась и ударилась об стену. Взгляд наёмницы был затуманен, слегка теряя связь с миром. К ней подошла беспокойная Хорнет, кладя лапу на свободную часть левого плеча от наплечника.       – Спасибо, что решила заступиться за своих, – похвалила воительница ту, показывая правильность пути. – Если не ты…       – Осмунд – мой… – тяжело выдохнула наёмница, – я никому не дам над ним расправиться…       Хорнет хотела уже обрадоваться насчёт восстанавливающего мира между супругами, как продолжение фразы жучихи с синем плащом хоронит эту надежду:       –… так как суд вершить буду я…       – Отбрось эту идею, Хеликс, – убеждала её Хорнет, – ты лишишь отца у сына. Он не простит за твой поступок и отвергнет тебя.       – Пфф-ха-ха, мне на них всё равно, – тихо засмеялась та.       Воительница отступила от неё, поражаясь её цинизму. «Тебе наплевать и на сына!» – проговорила про себя она и переместила взгляд на Осмунда, который удивлённо смотрел на жену. Врач, переступая мёртвого подчинённого, приблизился к жучихи в красном, прижимая голову Торвика к груди.       – П-пойдёмте я покажу, где находится моя комната, – чуть заикнулся от пережитого врач.       – Мне очень жаль, что ваша жена желает вам зла… – проявила сочувствие Хорнет, следуя за ним.       – Чего поделать… мне приказали сделать…       – У вас был выбор?       – Был, но очень противоречивый. Либо я делаю то, что мне приказывают, либо меня отправляют на вечное заточение в Плиту…       – Я вам не завидую, Осмунд. Либо исполнение, либо заточение. Мне довелось сбежать из Плиты. Надзиратели, те, которые умудрились выжить, с ужасом вспоминают, как я с боем пробивалась на свободу.       – Сами понимаете, что у меня выбора не было? Я… мечтал о Цитадели, работать, трудиться здесь. Самые лучшие умы стекались сюда, а мой хирургический дар пригодился всем. Благодаря ему, мне удалось… – голос Осмунда задрожал, а Торвик кратко глянул на Хорнет, а потом переместил на маску отца, – вживить… вольт-жилу…       – Я чувствую, как вам трудно говорить, – решила перебить воительница того и положила правую лапу на плечо врача. – Ваша ситуация… Я попробую убедить Хеликс в обратном.       – Это будет бесполезно. Я принял судьбу свою…       – Не говорите такое, Осмунд. Есть выход в любой ситуации.       – Оптимизма вам ни занимать! Пробуйте, но я предупредил. Вот, кстати, моя комната, – Осмунд отворил одной рукой дверь и пропустил вперёд воительницу. – Вы поможете мне донести до отряда наши вещи? Торвик, иди собирай игрушки и одежды.       Внутри Хорнет от просьбы к сыну врача что-то ёкнуло, словно дёрнулась струна на иглончели, и, быстро отойдя от щемящего чувства, принялась паковать дневники, вещи врача. За ними наблюдала Хеликс, которая сдерживала себя от рокового удара, и её гнев туманил её разум, не позволяя ей элементарно обрадоваться за своего живого сына. Но… лёгкая тень раскаяния проскользнула в её глазах. Воительница заметила жучиху с синем плащом и решила задействовать ту – передала одну сумку. Наёмница хотела оттолкнуть бледноголовую, но взгляд её твёрдо говорил о просьбе. Тем более Хорнет могла ответить, и ей осталось только смириться с тем, что придётся помогать супругу и сыну. «Заставляешь ты меня, иноземка!» – протестовала про себя Хеликс, понимая, что ничего не может сделать, и взяла.       Осмунд облегчённо выдохнул, развернулся к жучихам, удивляясь появлению супруги в дверном проёме, державшую дорожную сумку. Он заметил её напряжённый взгляд, устремлённый на жучиху в красном, и пришёл к выводу: «Знакомая Ксолана действует решительно. Удивительно, что Хеликс согласилась взять сумку. Получается, эта бледная Ткачиха – авторитет для неё?» Врач переместил взгляд на остолбеневшего сына, державшего за ручку большую сумку со своими вещами, которая была больше него, и опустился к нему.       – Собрал свои вещи? – добро и тихо спросил Осмунд у него.       – Да, пап, – подтвердил Торвик, пытаясь водрузить сумку на свою крылатую спину, но сил у жучонка пока не было. Отец остановил его действия, понимая, что тот может себе навредить своему росту.       – Торвик, не поднимай такую тяжесть. Я понесу твою сумку.       – Но… я большой мальчик!       – А сумку ты выбрал самую большую! Для самых важных для тебя вещей.       – Конечно, пап.       – Посмотри, мама помогает нам, благодаря той бледноголовой тётеньке. Если ты боишься незнакомую тётю, то она нам помогает. Что ж, давай я понесу твою сумку. Иди налегке, сына.       Торвик отпустил лямки, а Осмунд ловко перехватил их в воздухе и поднял одной рукой, ощущая натяжение своего панциря. «Чего он там набрал?» – задумался врач и ощутил чьё-то небрежное касание. Он повернул голову на источник беспокойства и заметил Хеликс, которая стояла с протянутой рукой. Она молча смотрела на супруга и жестом просила передать тяжёлую сумку.       – Ты хочешь мне помочь? – удивился Осмунд, опуская тюк на пол. Торвик быстро юркнул к Хорнет, чтобы найти у неё предполагаемую защиту.       – Мы в одной лодке, муженёк, – прохрипела наёмница и с усердием закинула сумку на свою спину. – Я хотя бы в боях закалена, не же ли ты.       – У меня другая специальность, силу я не применяю. Считаю это грубо.       – Твоё дело. Пошли, распустили сопли, понимаете…       Хеликс твёрдо вышла из комнаты и направилась туда, где были оставлены Астрэй, Фигаро, Ксолан и Шерма. Хорнет, держа ту самую сумку, с удовлетворённым взглядом кратко провела наёмницу и махнула отцу и сыну следовать за ней.       – Вы уговорили Хеликс помочь мне? – удивлённо спросил Осмунд, держа сына на руках.       – Мне было просто её убедить, – подтвердила воительница. – Она чувствует, что я всё-таки сильней её и признала мой авторитет. Она чувствует, что со мной просто так не заиграешь. Хотела подчинить меня, но попала в итоге мою зависимость.       – Хорошо, что вы убедили её хотя бы помочь нам с эвакуации отсюда. Может, вам действительно удаться её изменить?       – Я попробую сделать это. Но… всё зависит от самой Хеликс. Хм… – Хорнет и Осмунд с Торвиком пришли на развилку коридора, где их ждали остальные. – Что ж… все целы. Осмунд, теперь дело за вами. Показывайте путь на выход.       – Конечно, вы идите вперёд, а я вам буду подсказывать куда поворачивать.       Группа эвакуации продолжила своё движение к выходу из палат. По пути Хорнет устраняла поднятые оболочки, расчищая всем путь. Всё это время Ксолан спал в кресле, Фигаро подтверждал, что тот жив, проверяя пульс на запястье. Это подбадривало воительницу, осознавая правильность пути. Группа дошла до лифта, который выводил наверх. Фигаро решил проверить его работоспособность и дёрнул рычаг, который у него остался в лапе. В группе повисла растерянность и нарастала паника. Хорнет, чувствуя внутри себя тремор, решила осмотреть лифт на наличие щели, в которую она могла пролезть, но безрезультатно вернулась к группе, опустив голову.       – М-мы чего? – вдруг подал напряжённый голос Астрэй. – Застряли тут навсегда?       Осмунд глубоко выдохнул, успокаивая себя и позволяя найти нужное воспоминание в своём сознании, и, порывшись одной рукой в карманах накидки, достал узорчатый ключ.       – Это единственное наше спасение, – произнёс тот. – Нам придётся спуститься в яму с трупами, не удавшихся экспериментов…       Тишина стала нагнетать обстановку. Хорнет догадывается, что в той яме будут пробуждённые от вечного сна, и тяжело выдохнула, сжимая крепче рукоять.       – Яма с трупами, которые, вероятно, не спят? – удивилась Хеликс. – И как нам поможет она выбраться, муженёк? Это же верная гибель! Себя угробишь и всех нас.       – У нас есть как минимум двое боеготовых, Хеликс, и ты в их числе. Распереживалась, смотрю, бывает. Встретиться с супругом, которого давно не видела, очень волнительно, верно? И всё же возвращаюсь к яме. Она – единственный выход отсюда. Как я помню, там есть технический лаз, ведущий в Нижние цеха. От туда мы сможем вернуться обратно в Цитадель и направиться к выходу из неё. Таким образом мы сможем отсюда спастись…       Осмунд развернулся и направился в длинный коридор, в котором были операционные кресла, на одном из которых находилась в положении сидя мёртвая тростина Хора. Торвик сильней вжался в грудь отца, увидев пустой панцирь, и коротко пискнул от страха.       – Этот жук просто спит, Торвик, – успокаивал худощавый жук сына, – Скоро ужасы продут. Я и не знал, что здесь так всё изменилось. Так… товарищи, – обратился врач к ним, подходя к небольшой стойке, – посмотрите на пол внимательно. Вы хорошо видите люк, в который сбрасывали трупы. Когда я вставлю ключ и проверну, люк раскроется. Не окажитесь на нём во время открывания, чтобы не разбиться…       Осмунд вставил ключ и провернул его. Где-то зашумели, залязгали механизмы, и люк отворился. Хеликс подошла к краю чёрной бездны и с ужасом отпрыгнула. Испугалась высоты. Астрэй заметил старый подъёмник, на котором можно будет расположить Ксолана и спуститься вниз, а так же рычаги управления.       – Хорнет, я придумал к-как спустить Ксолана вниз-з, – обратился к ней автоматон.       – Какой у вас план, Астрэй? – поинтересовалась воительница, подойдя к нему ближе. Жучиха с трепетом положила лапу на раненую конечность Ксолана и легко погладила хитин.       – Я обнар-р-ружил вис-сящий у сводов палат подъё-ё-ёмник, который мож-жет быть нам полез-зным в перемещении в-вниз. Фигаро, коллегу которого вы оттолкнули в оп-перационной, будет у-у-управлять подъёмником, пер-реместив всех нас, и с-спуститься на своих крыльях в-вниз.       – Ваш план очень хороший. Только… мне нужно убедиться в том, что внизу безопасно, – после этих слов она переместила свой взгляд на Ксолана и приблизила свою голову к его лику. – Ксолан, мы скоро выберемся отсюда! Скоро ты будешь в безопасности, в Звонвилле.       Воительница легко охватила правой лапой голову здоровяка и уткнулась своим лбом в его лоб. За этой эмоциональной сценой наблюдала презренно Хеликс, считая эти эмоции излишними, и тяжело, наигранно вздохнула, а Астрэй грозно заскрипел, понимая переживания воительницы. Осмунд наблюдал за ними через яму и осудительно покачал головой, увидев реакцию супруги. «Вспоминаю, как в любовном порыве я так же делал с Хеликс. Получается, эта Ткачиха не типична для этого вида, раз решила приблизится эмоционально к простому жука. Так же об этом говорит её облик. Где шесть глаз, у неё всего два и рога имеются».       Хорнет оторвалась от маски Ксолана, смотрела на него ещё некоторое время и повернулась к яме.       – Я спущусь туда одной, – произнесла воительница, опустившись на колено перед раскрытой пастью ямы. – Я проверю дно ямы. Если там никого не будет, то я крикну чтобы спускались. Оставайтесь здесь! Кто с оружием, охраняйте Ксолана и остальных безоружных!       Астрэй забрал свой самострел у Фигаро, бросив взгляд свой в пустующий коридор. Хеликс поняла, что ей придётся защищать собственного нелюбимого супруга, тяжело вздохнула и, сбросив дорожную сумку сына, сжала смычок в ладонях. Фигаро сжал в лапках самострел и встал на ручки кресла-каталки. Шерма, понимая напряжённость момента, принялся отбивать ритм колокольчиками и тихо напевать свою песню. Осмунд с Торвиком приблизились к вооружённым жукам и посмотрел на спину бледноголовой.       Хорнет охватилась за край люка, повиснув на лапах. Подушечки несколько мгновений были напряжены, а потом расслабились, отпуская край. Жучиха стремительно начала падать вниз. Ветер бил ей в маску и свистел в слуховых каналах. Её глаза увидели стремительно белеющий пол ямы, и воительница однократно взмахнула плащом, сбивая скорость падения, и раскрыла его чтобы плавно спуститься.       Было темно на дне. Собственное мерцание было не достаточным для освещения полностью всей ямы. Надеяться нужно на собственное зрение, которое стало привыкать к темноте. Хорнет стояла рядом с ажурными пиками в количестве четыре штуки. Ещё дальше находилось ещё несколько пик. Воительница оглядывала дно и было тихо. Она развернулась и увидела вентиляционный продув, из которого тянулся тёплый и тяжёлый воздух. Осмунд не врал – там действительно можно выбраться в Нижние цеха. Только куда приведёт лаз жучиха не знала.       «Вроде никого тут нет», – подумала она и сделала шаг к вентиляционной решётке. Лапка ноги увязла в шёлковых нитях, ощущая дрожь. Хорнет судорожно и резко вбрала в грудь воздух, испугавшись явления. Краем глаза она заметила, как покосившаяся пика выпрямилась и резко ушла в шёлк. Воительница развернулась. Лапа сжала сильней рукоять иглы. Шёлкострел приятно холодил ей запястье. «Если тут делались эксперименты над жуками и шёлком, то… использовали шёлк того божества, которое пробуждается. Бомба с часовым механизмом…» – подумала жучиха, и прямо перед ней появилась искажённая оболочка, которая сразу же подлетела к ней. Мелкие булавки стремительно направились на воительницу. Хорнет отбила несколько булавок, сделала шаг в сторону и на несла рубящий удар по дуге. Лезвие иглы срубило несколько нитей, которые присоединились к шёлковому полу. Тут же ловкая воительница закрутила свой панцирь и повела иглой по основанию шёлково клубка. Шёлк был впитан наследницей Ткачей, подчиняя его своей воле.       Эта оболочка нашла покой, временный. Хорнет выдохнула и попыталась вновь приблизится к вентиляционному продуху, чтобы оценить возможность к открытию. Но вновь послышались кряхтения за её спиной. Две оболочки точно позади находятся. Воительница обнаружила позади себя вновь поднятую эту же оболочку в компании с оболочкой поменьше, у которой маска была словно замотана шёлковым бинтом. Маленькая оболочка вытянулась за счёт шёлковых нитей. Макушка головы отделилась от панциря, качаясь на белом сплетении. Воительница выстрелила из шёлкострела в первую оболочку и оттолкнула ногами вторую. Вытянутая оболочка резко сделала сальто и раскрутилась в воздухе, придавливая жучиху к полу. Хорнет завопила от боли и заметила, что оболочка, отскочив от неё, неведомой силой стала возвращаться к ней. Она вовремя делает кувырок вперёд, уходя от опасного удара в голову. В положении приседа жучиха разворачивает свой корпус, вскидывая лапу с шёлкострелом. С грохотом осколок панциря разрезал тот узел, который держал макушку и панцирь. Точное попадание и оболочка падает без движения. Прозвучал с разу же второй выстрел, отправляя на покой вторую искажённую оболочку.       Кажется всё. Хорнет выпрямилась и хотела уже крикнуть вверх, как шёлковые нити под ногами вновь затряслись. Началось какое-то движение в сторону достаточно большой латунной маски, которая повторяет одну из статуй представителей трёх фракций Хора. Кажется, сюда был сброшен один из Дирижёров Хора. Достопочтенный был жук, который попал в хладнокровные лапы Хирурга, а может и Осмунда… Движение нитей чуть не сбило с ног Хорнет, которая для стабилизации себя подпрыгнула. Её взгляд был прикован к той маске, к которой стекался практически весь шёлк, в котором были и чьи-то пустые панцири…       Маска Дирижёра дёрнулась и издала крик на всю яму. «Кажется, весь шёлк, что здесь есть пробудился против меня. Я упокою часть этой силы…» – решительно произнесла про себя жучиха в красном и чуть не попала под шёлковые массы маски, которые наплыли на неё. Хорнет увернула в последний момент и провела взглядом громоздкого противника, который ударился в стену ямы. «Сотни душ жуков сплелись в едино в этом шёлке… Какая жуть!» – ужаснулась она, наблюдая как маска исчезает под шёлковым полом. За её спиной послышался шорох. Под невнятное ворчание она развернулась и получила удар брошенной в неё пустым панцирем, который сбил ту с ног. Маска ехидно заворчала и вновь пошла на таран. «Оно хочет поглотить меня?» – удивилась Хорнет, уходя от шёлковых нитей. Существо шёлка вновь звонко ударилось в стену и развернулось обратно к жучихе. Пора наносить удары!       Шёлковая масса вновь устремилась на жучиху, но та рывком уходит в правую сторону и успевает нанести два размашистых удара, вдогонку выстрелив из шёлкострела по шёлковым нитям. Маска вновь нырнула в шёлк и Хорнет стала ожидать подвоха со стороны разумов в связанных единый гештальт-разум. Вновь за спиной послышался шорох, и наследница Ткачей моментально развернулась и тут же ушла от очередного бездыханного панциря. Шаг вперёд, и игла, свистя, дважды разрезала плотную материю шёлка. Хорнет прошла дальше по касательной мимо шёлковой массы, которая ей умоляющи нашептала: «Присоединись к нам!» – Я не примкну к единому разуму! – крикнула нитям Хорнет, бросая усиленную шёлком иглу в спину – или что-то похожее на спину – существу.       Маска потеряла равновесие и ушла в шёлковые нити. Послышалось ворчанье, и из-под шёлковых нитей вылезли две небольшие оболочки, у которых были перемотанные лики. Опять те у, которых голова отдельно от туловища… И их двое… И оба закрутились в сторону воительницы, пытаясь ту вывести из строя, чтобы шёлк поглотил её. Но панцири глухо ударились об пол, рикошетясь об стены ямы. Хорнет пристрелила одну из таких оболочек и тут перевела мушку на другую. Лапа надавала на рычаг, а выстрел не произвёлся, механизм тихо щёлкнул. Оболочка уже летела на воительницу. Шёлковые нити были натянуты, готовясь опутать жучиху. Хорнет растерялась, но уйти от сплетений ей не составило труда. «Осколки закончились в шёлкостреле! Нужно пополнить на ближайшем привале», – поняла произошедшие Хорнет и разрубила извивающий шёлковый столб оболочки.       Наследница Ткачей находилась в напряжении держа иглу отведённой в сторону. Её взгляд искал на полу дрожь, слух был заострён, даже слышала отголоски разговоров наверху. Но её сейчас волновало ожившие существо шёлка, которое притаилось.       Под ногами воительницы показался лёгкий бледный столб света, который прорезал шёлковое полотно. Послышался лёгкий звук разрезания ткани. Такой мягкий, но зловещий. Чтобы это не было воительница отошла от него. Спустя мгновение из нитей вырвалось одна из пик, которые были вбиты в пол. Тонкая нить шёлка управляла пикой, словно иглой при шитье, и эта нить направила остриё на голову воительнице. Хорнет не хотелось проверять остроту лезвия на самой себе и ушла от падения копья. Вновь разрезающий звук послышался под ногами. Хорнет вновь сделала шаг в сторону и тут же сделала следующие движение, уводя себя из-под падающего орудия экспериментов.       Копья исчезли, и послышался вопль, объединяющий тысячу голосов. Из-под шёлкового пола вновь вылезла маска Дирижёра и направила шёлковые массы на воительницу вновь. Она увернулась, только занесла лезвие иглы как позади послышался разрезающий звук. Опять та пика. Один удар и прыжок назад. Прямо перед Хорнет из пола выскочила пика, чуть не задевая её накидку. Орудие было на столько близко, что жучиха успела ощутить его холод хитином. Маска тем временем ударилась, нырнула в шёлк и вынырнула по середине ямы, оглушительно крича. Наследница Ткачей рванула к шёлковой массе, нанося в беге два удара и останавливаясь около шёлкового монстра, а тот вновь скрылся. Одна пика чуть не пригвоздила жучиху, и тут же вылетают две такие пики. Два орудия синхронно нависли над ней и резко спикировали на бледную голову, но лишь пронзили шёлковый пол, уходя куда-то. Маска Дирижёра вынырнула прямо перед Хорнет и закричала. Уклонение, подкат на ногах не позволяли оболочкам, вылетавшим из шёлковой массы остановить её. Игла пошла слева направо, а маска решила пойти тараном, успевая сбить Хорнет с ног. Она кубарем прокатилась по полу, и тут прозвучал чикающий звук. Опять пика! Алая дева из положения лёжа подпрыгнула, раскручивая себя в воздухе, и увела себя от пики, которая могла ей пронзить панцирь на сквозь. Она приземлилась, а пика над ней. Панцирь делает резкий рывок вперёд, а пика – вниз.       Хорнет пыталась отдышатся от интенсивного боя, но прозвучал рёв позади неё. Масса вновь попыталась сделать попытку тарана, но лёгкий прыжок спасает воительницу от атаки, отскакивая от латунной маски, которая со времени потускнела. Сколько она тут пролежала – неизвестно. Выполнив сальто, жучиха в красном приземлилась на пол и под плащом нащупала загнутый коготь, выдёргивая из крепления. Противник вновь вынырнул из шёлка, крича, на другой стороне ямы. Из массы шёлка вновь полетели пустые оболочки, а загнутый коготь, брошенный ранее, впился в пролетевший мимо воительницы панцирь чей-то.       «Потом вытащу», – проговорила про себя она и только собралась сделать шаг вперёд, как маска резко начала движение. В этот момент Хорнет оказалась очень близко к противнику и не успевает отбежать от шёлковой массы. Она лишь успела выставить вперёд иглу и нагнуть голову к рукояти. Её накрыл страх, и она решительно закричала. Шёлк накрыл воительницу полностью. Последовал удар в грудь. Шёлковые нити охватили её конечности, в надежде обездвижат её, но лапы и ноги активно сопротивлялись этому. Хорнет ощутила, что в затылок ей что-то легко укололо, вводя ту в транс.       Хорнет вдруг оказалась среди огромной толпы жуков, у которых головы были покрыты белыми вуалями. Стояли очень плотно, словно оказалась она на рынке в торговое время. Жуки стояли в круг и были повёрнуты скрытыми ликами к ней. От видения воительница ощутила холодок по спине и на корне языка ощутилось покалывание.       – Сделай последний шаг!.. – умолял высокий голос.       – Примкни к единому хору! – приказывал чей-то бас.       – Пой с нами! – прозвучало возле слухового отверстия       – Будь с нами!       – Твой шёлк нужен нам для единства!       – Нам больно! Ты наше спасение!       Хорнет понимала, что от гама и повторяющихся фраз, начинает сходить с ума. Лапы схватились за основания рог, голова запрокинулась кверху, и сквозь шёлковые нити она увидела знакомый лик, смотрящий на неё сверху. Ксолан? К нему нужно стремиться! Нужно вырваться из ловушки! «Верховный Ткач» не заполучит её шёлк ни при каких обстоятельствах!       – Я вас подчиню! – решительно крикнула Хорнет, беря контроль над своим панцирем. – Я принесу вам мир и умиротворение! Все вы обретёте покой! Я отказываюсь примыкать к вашему рабскому единству! Я – наследница Ткачей! Я плету собственную судьбу!       Гул сменился на отчаянные крики. Хорнет, сфокусируясь на окружении, принялась связывать нити бедолаг с собой. Вокруг неё поднялась белая буря. Единственный выход из шёлковой ловушки. Шёлк впитывался в её панцирь, сердце стало её биться сильней от переизбытка. Жучиха чувствовала, что начала терять контроль над собственным панцирем, и из последних сил она связывала шёлк. Среди этой бури к ней подлетело крупное пульсирующие сплетение из шёлковых нитей, и оно ударилось в грудь воительницы, проникая ей под хитин. Её сердце сильней забилось, от чего Хорнет завопила, теряя сознание.       Мгновенье тишины.       Сердцебиение стабилизировалось, отбивая более крепкий ритм…       

***

      Звуки боя, крики на дне ямы затихли. Астрэй среагировал на затишье и подошёл к краю люка. Автоматон издал звуки изумления и беспокойства. Его реакцию тишины заметил Осмунд и, оставляя сына сидеть на сумке, подошёл к бывшему коллеге.       – Астрэй, что с вами? – поинтересовался врач, смотря в темноту ямы.       – Б-бой затих вниз-зу, а Х-хорнет не кр-ричит нам, – проскрипел заводной жук.       – Может, она… погибла?       – Ох, муженёк! – среагировала Хеликс на его предположение. – Ты недооцениваешь Хорнет! Её просто так не убить! Может, она переводит дыхание перед криком?       – Вот вы гадаете, а я могу разведать! – резко произнёс Фигаро, взлетая с рукояток кресла-каталки. – Шеф, вы можете полететь со мной, ведь.       – Точно, – согласился с ним Осмунд, – курьер в стабильном состоянии, а вот его… знакомая может и нет.       Хеликс резко положила руку на плечо супруга, от чего тот дёрнулся.       – Хочешь сбежать? – каверзно спросила наёмница, сильнее сжимая пальцы на плече.       – Смысл мне сбегать, Хеликс? – обернулся к ней врач. – Ты меня так или иначе найдёшь. Я не стану играть в прятки с тобой.       – Хм… считай, я тебе поверила. Слетай, проверь мою подругу. Вдруг она действительно откинулась.       – Хм… Фигаро, полетели вниз, у вас как раз есть оружие для самообороны.       – Принято, шеф!       Осмунд легко взмыл в воздух вместе с подчинённым и спикировал в черноту ямы. Они быстро прибыли на дно, где по всюду лежали пустые оболочки и среди них врачи заметили бледное свечение и красную накидку. Осмунд жестом приказал следить за периметром Фигаро, пока тот осматривает воительницу. Фельдшер заметил какой-то загнутый предмет на стене и выдернул его. Кажется, оно принадлежит той жучихе в красном и подлетел к Осмунду. Врач откинул панцири, которые лежали поверх жучихи, и принялся слушать воительницу, приблизив слуховое отверстие к груди. Пальцы охватили запястье, ощутив пульсацию под хитином. Жива, но без сознания. Осмунд поднялся и положил воительницу на бок, чтобы та не задохнулась от западения языка.       – Фигаро, летите наверх и перемещайте остальных вниз, – приказал врач подчинённому. – Пока будете летать, я постараюсь привести её в сознание.       – Принял, шеф! – ответил тот и протянул ему самострел. – Держите моё оружие. Надеюсь, не понадобится вам. И ещё: кажется, это принадлежит ей.       Фельдшер протянул загнутый коготь своему начальнику, который удивился строению оружия.       – Хм… Спасибо, Фигаро! Теперь летите.       Маленький фельдшер взмыл кверху и спустя некоторое время вернулся к вершине ямы. Он застал такую картину: Торвик прижался к креслу-каталке, а перед ним сидела Хеликс и смотрела на него. Астрэй контролировал действия старой подруги, что бы та ничего дурного не сотворила. Маленькому жучонку сам факт нахождения рядом матери внушал страх, и на простой подъём руки он издал испуганный писк.       – Ой, сына, хватит кричать! – ответила на его крик Хеликс закрывая слуховые проходы.       – Сама и пож-жинай плоды, Хеликс! – нравоучительно произнёс Астрэй. – Я н-не знаю, что случи-илось далеко давно, но он иск-кренне боится тебя.       – Ах! Кто так кричит?       Вдруг подал сонно голос Ксолан и первое, что он увидел, как Фигаро, который завис над ямой. На пробуждение здоровяка маленький фельдшер радостно отреагировал и сразу метнулся к его повреждённой лапе.       – Я-я вас помню! – произнёс курьер, подпуская к себе ближе крылатого жука. – Я вас видел в коридоре, вы отбивались от хористов!       – За тот момент спасибо, – ответил Фигаро, подтверждая их случайную встречу. – И я вам ответил уже дважды.       – Моя голова… моя лапа… Почему я сижу на… инвалидном кресле? Что происходит?       – Дорогой пациент, расслабитесь! Вам сейчас не следует волноваться. Нас всех эвакуируют от сюда. Так… ваш изгиб локтя заживает.       – Почему же меня повели вновь в операционный зал? – задался вопросом Ксолан, опирая левой лапой тяжёлую голову.       – Произошла ошибка моего коллеги, которого забрала роковая нить. Приношу извинения за травму, нанесённым им.       – Я – калека?       – Нет, я зашил разрез, и вскоре ваша лапа будет как прежде!       – О, курьерчик! – вдруг влезла в разговор Хеликс. – С пробуждением! Ты не представляешь, что ты пропустил, когда дрых!       – Хеликс, лучше мне и не знать, – недоверчиво произнёс Ксолан, – и так лапу дёргает.       – Действительно, Хеликс, оставьте ваши примечания в следующий раз, – выступил с защитой Фигаро. – Лучше пытайтесь наладить отношения с сыном!       – Я пытаюсь, но… он вопит на меня.       – Ваши проблемы, сударыня. Обычно дети ищут у матерей защиту, но он отказывается от вас. Думайте из-за чего случилось.       – Это всё из-за него! Он ему внушил, что я – опасность…       – Единственным, чем не обладает шеф, так это когтями, которыми вы обладаете. Я видел шрамы, не надо меня обманывать. Я узнаю любой след, будто от булавки или когтя.       Ксолан молча слушал перепалку между Фигаро и Хеликс и не собирался вмешиваться и заглянул налево. Возле кресла каталки на дорожной сумке сидел испуганный Торвик. Курьер сразу понял, что это и есть сын Осмунда и Хеликс, и решил его привлечь разговором.       – Ей, малыш, привет, – поздоровался здоровяк с ним.       – Здлавствуйте, дядя кульел, – неуверенно ответил Торвик, переводя взгляд на него. – С плобуздением вас!       – Спасибо, малыш, ты не знаешь, куда мы идём?       – Я не знаю, папа ведёт нас. Нас много, со мной идёт дазе дядя Астлэй. Вы знакомы с ним?       – Астрэй? – удивился Ксолан, когда автоматон стоял спиной и на своё имя отреагировал поворотом корпуса. – Конечно, знаю! Интеллигентный жук.       – Спасибо за оценку, Ксолан, – отреагировал заводной жук и приблизился к Хеликс, чтобы ту успокоить.       – Я… я помню дядю Астлэя, когда он был без латуни, а потом… Он облачился в латунь, после того… как м-мама убезала… А потом дядя Астлэй сам ушёл от нас…       – Фигаро, если новости со дна ямы? – спросил автоматон, не обращая на наивный разговор жучонка.       – Там всё чисто, единственно, правда, наша проводница в красном без сознания, – сообщил Фигаро, до сих пор паря над открытым люком, и не обратил внимание на курьера, который забеспокоился на слове «красный». – Нам лучше спуститься вниз, как и составили план.       Фельдшер подлетел к рычагам и опустил подъёмник на уровень пола. Астрэй толкнул Хеликс, чтобы та подняла сумку сына, а самого Торвика посадили на колени Ксолана, чтобы тот отвлёкся от тревожных мыслей. Хеликс первой запрыгнула на платформу, положила сумку на днище и помогла Астрэем погрузить каталку с курьером.       – Получается, Хорнет с нами? – взволновано спросил Ксолан, ощутив движение вниз платформы.       – Д-да… Пришла очень вовремя… – напряжённо фыркнула Хеликс, складывая руки на груди и бросила взгляд на сына, который испуганно дёрнулся. – Ох… Торвик, сына… не бойся меня…       Жучонок боязливо вжался в панцирь здоровяка, а Ксолан смущённо посмотрел на него, а потом перенаправил взгляд на наёмницу.       – Из-за чего он так тебя боится? – решительно спросил курьер.       – Я не знаю… просто боится и всё, – раздражённо ответила жучиха с синем плащом. – Я очень сильно устала от спасения твоего панциря! Ты должен ещё «спасибо» говорить, что я спасла из рук моего муженька.       – Он… мне жизнь спас. Видишь эти бинты на животе? Его работа…       – Это он сначала такой. Лукавит, а потом предаст очень подло…       – Е-если бы Осмунд б-был бы таким, – вмешался Астрэй в разговор, – то вокруг н-него не собр-рались бы другие ж-жуки и не признали в нём мудрого ру-руководителя. Если он т-таким за-занимался, то у него б-была высокая текучка кадров! Я-то помню его старый состав. Лишь смерть их заб-бирала.       Хеликс замолчала и убрала взгляд с автоматона на стремительно поднимающие наверх стены. Ксолан сидел с волнением, а Торвик спрыгнул и приблизился к Шерме, который стоял рядом с автоматоном.       – Дядя Астлэй, тебе удобно в латах? – поинтересовался жучонок, дёргая того за подол плаща.       – У-удобно, малыш Торвик! – весело произнёс тот, присаживаясь к нему. – Я уже давно х-хожу так. Ой!       Лифт резко остановился, уперевшись в шёлковый пол. Автоматон выкатил кресло-каталку на шёлковые нити и приблизился вместе с Ксоланом к Осмунду, который находился возле до сих пор лежавшей без сознания Хорнет. Курьер глубоко задышал, увидев свою возлюбленную без движения, и попытался встать, но затёкшие ноги, фиксирующие лямки и давление манипулятора в левое плечо не давали ему подняться. Ему лишь оставалось с беспокойством наблюдать за врачом, который уже смотрел на прибывших. Сверху уже прилетел Фигаро и забрал самострел у худощавого жука.       – Смотрю, шеф, ваше ожидание прошло тихо? – поинтересовался фельдшер, проверив боекомплект самострела.       – На удивлении, да, – подтвердил предположение ассистента он и перевёл взгляд на             Ксолана, который всей своей сущностью пытался оказаться рядом у воительницы. Осмунд увидел этот взгляд, понимал, что нужно продолжить эвакуацию и обратился к курьеру. – Сударь Ксолан, ваша знакомая жива, она потеряла сознание, сражаясь здесь. Она подготовила нам плацдарм для отступления.       – Она… нас всех спасает? – удивился Ксолан, переместив взгляд на красную накидку.       – По случайному стечению обстоятельств она оказалась рядом. Возможно, как она придёт в себя, вы сможете расспросить как она оказалась рядом с моей лабораторией. Мне самому станет интересно, как она вышла на меня.       – Сударь Осмунд, – решил обратиться вновь Ксолан к нему, – почему меня повели повторно в операционную и моя лапа теперь зафиксирована?       – Произошла ошибка…       – Ваш подчинённый, как я заметил, бредил! Называл меня чужим именем, но тянул за правую руку.       – Мне очень жаль, что так оно произошло, сударь Ксолан. Осталось исправить данную ошибку, выходив вас.       Осмунд глубоко вобрал воздух в грудь и, принимая крепкие объятия Торвика на левую ногу, выдохнул. Осталось сделать три шага на выход из Цитадели, и они в относительной безопасности.       – Судари и Хеликс! Все слушайте меня! – начал серьёзно говорить Осмунд. – Мы практически вышли из Белых палат. За моей спиной находится вентиляционный продув, из него мы сможем выбраться в Нижние цеха. Осталось лишь вскрыть…       Послышался металлический лязг. Врач обернулся и обнаружил Хеликс, державшуюся за правое вывихнутое плечо, у открытой решётки, которая смотрела на него как на идиота.       – Разглагольствуешь очень много, муженёк, – едко произнесла она. – Ноги в лапы и вперёд спускаться вниз. Тут не высоко… Пойдут первые вещи… Торвик, у тебя хрупкого там ничего нет?       – Н-нет… – робко ответил тот.       – Отлично, – наёмница скинула самую большую сумку на дно вентиляционной трубы. – Муженёк, твоя сумка… сброшу её…       – Ни в коем случае, Хеликс, – остановил Осмунд её, – там у меня дневники. Я спущу сумку сам.       – Ах, как скажешь. Осталось лишь… спустить всех тех, кто не может карабкаться по вертикальным поверхностям… Хм… Я могу спрыгнуть вниз с этим в большой латунной шляпе…       – Я – Шерма! – послышалось от маленького пилигрима.       – Очень приятно, Шерма, – колко отозвалась та, – меня можешь звать Хеликс или… синяя дева.       На предполагаемое прозвище усмехнулся Ксолан, ассоциируя слово «синяя» к состоянию сильного алкогольного опьянения.       – Нет… лучше буду звать по имени… Понимаю… вы хотите меня спустить с собой? Только будьте осторожны – у меня лекарства для моих братьев и сестёр по вере!..       Не успел договорить Шерма, как Хеликс берёт его в охапку вместе с средним по размеру кульком, спускается вниз и возвращается обратно в яму. Она оказалась перед всё ещё лежавшей Хорнет без сознания.       – Хм… наша замечательная воительница-иноземка… – произнесла наёмница и присела к ней, – так сладко спит, что уж точно её нужно положить в постель к любимому…       – Хеликс… комментарии излишни, – сделал замечание Осмунд, беря на руки сына, а Ксолан посмотрел на него с уважением.       – Ох! Что-то распылилась!       Наёмница подняла на руки воительницу, а также её иглу и переместила ту в вентиляционную трубу к Шерме и сумке.       – Теперь самое сложное, – упёрла руки в боки и тяжело вздохнула жучиха с синем плащом, – перетащить раненного курьерчика. Хм… Ксолан, ты можешь идти?       – Кажется… с трудом, – ответил тот.       – Ясно… так… моя верёвка… Старая и добрая. Ух… жаждет она чей-то шеи, – она кратко бросила взгляд на супруга. – Но сейчас она поможет спустить каталку вниз!       Хеликс распустила верёвку и подвязала её под низом сиденья и затянула узел перед Ксоланом. Наёмница покатила кресло к продуху и зафиксировала другой край на петле решётки. «Должно держать…» – подумала она и осторожно толкнула кресло, а Ксолан испуганно закричал от падения и глухого удара об трубу.       – Висит, не упал, – произнесла в слух наёмница и осторожно стала спускать кресло на дно. Шерма успел отодвинуть сумку для посадки каталки и принял курьера внизу. – Отлично, – бросила верёвку Хеликс на дно продува, – все тяжёлые и слабые перемещены вниз. Остались мы, судари.       – Прекрасно, – выдохнул Осмунд, приближаясь к супруге, – первый шаг мы уже выполнили. Осталось завершить остальные.       – Ох… хватит разглагольствовать… И так голова болит. Пошли вниз.       Оставшиеся жуки присоединились к остальным. Вентиляционный продух был не высоким, от чего Хеликс и Осмунд стояли согнутыми. Позади с грохотом приземлился Астрэй и испуганно издал лузгающий звук, хватаясь за нижнюю часть латунной маски. Там находиться его речевой модулятор. Наёмница кратко обратила внимание на автоматона и вернула взгляд на лежавшую Хорнет. «Что же ты так спишь долго?» – задалась вопросом она и приблизилась к ней. Правая рука опёрла маску, идея сидеть здесь и ждать её пробуждения была не подходящей, так как напасть могут откуда угодно. Нести воительницу Хеликс было тяжело, хоть и кажется что она невесомая. Взгляд наёмницы был перемещён на сидящего в отдалении Ксолана, у которого крутился Фигаро. «Он же сидит в кресле! Иноземку-то можно положить на его колени… Хм… пусть ощутит её вновь», – ехидно ухмыльнулась наёмница и произнесла в слух:       – У меня есть предложение, как мы будет дальше продвигаться! – её голос отразился эхом об трубы, и звук пронёсся куда-то на вверх.       – Какое твоё предложение, Хеликс? – поинтересовался Осмунд и посмотрел на лежавшую до сих пор Хорнет.       – Носилок нет у нас, не взяли раз. Как нам нести воинственную иноземку? Я на руках не понесу точно – тяжёлая она для меня.       – Предлагаешь кому-то её взять на руки?       – Не взять. Посадить к нашему раненному курьерчику. Он едет, придерживает свою подружку, и мои руки заняты сумкой сына… Как смотришь?       Ксолан слышал предложение Хеликс и с осторожностью посмотрел на неё. Не станет ли она стебать во время перемещения во Звонвилль?       – Это здравая идея. Хорошо, что гнев твой не затуманил твоё сознание окончательно. Сделаешь то, что задумала?       – Конечно, поднять и сделать пару шагов с ней я смогу. А когда нужно будет делать тысячу… вот тут я лучше умою руки.       Наёмница подобрала Хорнет и аккуратно разместила её на коленях Ксолана, а тот заботливо стал придерживать возлюбленную левой лапой. Хеликс наиграно изобразила, что она растрогалась от нежности со стороны курьера, из-за чего от него последовал осуждающий взгляд. Голова воительницы от силы тяжести сама уткнулась в меховой воротник. Осмунд спокойно наблюдал за ними и, убедившись что все готовы выдвигаться, направил свои ноги по тёмным трубам.       

***

      Сквозь темноту начали проступать звуки работающих механизмов и шипящего пара. Обонятельные рецепторы ощущали яркий терпкий знакомый запах, а также едкий запах перегретого машинного масла. Хорнет ощущала себя, что её посадили на кого-то и везут. «Столько много времени пролетело, что группа уже вышла в Нижние цеха?» – первое что подумала воительница перед тем, как картинка мира проступила. Первое что она видит, так это бурые волосинки воротника Ксолана, которые вплотную прилегают к её лику. Она осторожно подняла голову и заметила, что курьер смотрит на механизмы. Он не видел пробуждения её. Астрэй, который толкал каталку обратил внимание на движение бледных рогов и облегчённо проскрипел. Он не стал сообщать курьеру о пробуждении жучихи, а стал наблюдать за ними.       Спокойствие на короткий миг овладело Хорнет, позволяя ей выдохнуть за жизнь возлюбленного. Жучиха не на долго опустила взгляд вниз и вновь подняла голову к Ксолану. Курьер был заворожён механизмами и совершенно был не готов к тому, что он ощутит нежное прикосновение хелицер щекой. Здоровяк медленно перевёл взгляд на Хорнет и испытал в глубине души радость.       – Ох… Хорнет! – произнёс он и ощутил сжимающие объятия. – Как я рад, что ты очнулась!       – Ты не представляешь, как я рада видеть тебя живым! – искренне произнесла та. – Я… испугалась, увидев тебя в операционной.       – Мне самому было не понятно, почему меня вновь вели в операционную, – описал своё возмущение курьер. – Меня уложили на кушетку, застеленную белыми полотнами, после лёгкого укола в лапу, я отрубился. Проснулся возле ямы, какой-то жучонок пищал от страха, и перед моими глазами парил жук, которого недавно спас от хористов.       – В-вам, Ксолан, ввели нар-ркоз под панцирь, чтобы вы не умерли от болевого шока, – внезапно пояснил Астрэй, наклонившись к его правому слуховому отверстию.       – Ах, Астрэй! – испугался Ксолан. – Не надо так пугать!       – Прошу прощения, я замолкаю, чтобы вам не мешать разговору.       – Астрэй нас везёт? – поинтересовалась Хорнет, кратко посмотрев на него.       – Да… он нас везёт, – подтвердил здоровяк и переключился на другую тему. – Ты… испугалась того, что я лежал на операционном столе?       – Благо ты не видел того, чего я увидела. Тебе говорить или не стоит?       – Судя, как зафиксировали мою лапу, то не надо, не хочу себя шокировать. И… я хочу отдохнуть после всего того, чего я повидал здесь. Ты как себя чувствуешь, милая?       – Вяло… моё сердце чуть не разорвалось от повышенного сердцебиения…       – Из-за чего с тобой такое случилось?       – На дне той ямы меня хотел забрать в свои нити ожившая шёлковая масса. Это… чудовище содержало в себе тысячу порабощённых душ жуков. Они сплелись в единый, объединённый разум. Они кричали, просили сломаться мне, подчиниться… Но я их подчинила собственной воле…       – Жуть… хорошо, что ты рождена с шёлком. Тебя спасло, что ты можешь управлять нитями.       – Точнее, я умею его производить в своём панцире… Астрэй, останови каталку, пожалуйста.       Автоматон выполнил просьбу воительницы, и та встала на свои ноги, чуточку пошатываясь. На остановку отреагировали впереди идущие, оборачиваясь на них.       – Может, тебе всё-таки ехать? – побеспокоился Ксолан, придерживая ту за талию. От такой поддержки курьер внутри себя почувствовал волнение, увидев пристальный взгляд Хеликс.       – Я… должна вас вывести из этих катакомб! – решительно сказала жучиха в красном и взяла иглу в лапы. – Всех вас, не только тебя одного, милый Ксолан.       Астрэй, смотря на воительницу, удивлённо закинул голову на бок, услышав обращение к курьеру. Он был удивлён интонации сказанной фразе, в которой чувствовалось переживание и нежность. Затем он увидел, как воительница мягко прикоснулась к его маске и добро посмотрела в слегка округлые глаза. «Она без слов внушает ему доверие, – подумал про себя заводной жук, – кажется, раньше она так ему не делала. Получается, они перешли на новую ступень отношений?»       – Что ж… – выдохнула Хорнет, оборачиваясь к Осмунду с Торвиком, Шерме, Хеликс. В её вытянутых глазах блеснул решительный огонёк, – выбираемся отсюда!       Они шли не долго. Астрэй вспомнил эти коридоры и вспомнил, что тут стоит лестница. Люк был до сих пор открыт. Ксолана пришлось поднимать с помощью верёвки. Хеликс, Хорнет и Астрэй вместе взялись вытягивать кресло-каталку с раненным курьером в комнату. Осмунд вернул лестницу, пропустил Шерму наверх и, подхватив сына на руку и забрав личную сумку, вместе с Фигаро вылетел. Шерма, увидев залы Цитадели, облегчённо выдохнул и посмотрел на жучиху в красном.       – Алая дева, что я делал, если бы вы не пришли на мой призыв, – поблагодарил маленький пилигрим, поправляя сумку на спине.       – Цитадель – опасное место, Шерма, – выдохнула та, – но… ты добыл лекарства жукам. Тебя сопроводить до Уголка песни?       – Мои братья и сёстры ждут лекарства, а ваш друг – нуждается в покое. Спасибо вам за моё спасение, но я отправлюсь туда самостоятельно. Вы должны возвращаться в Звонвилль, чтобы дать восстановиться здоровяку.       – Ты уверен в этом, малыш? – поинтересовался Ксолан у него.       – Моя вера даёт уверенности, что дальше я дойду до конца.       – Смотри, а то я так шёл один и получил булавкой в бок.       – Шерма прав, – произнесла Хорнет, – он знает как прятаться, раз сумел преодолеть путь до цитадели. Тебе, Ксолан, действительно, нужно восстановиться в безопасном месте. Твой дом – самое подходящее место.       Ксолан молча закивал головой, понимая, что сопровождение Шермы утомит того, когда его выносливость минимальная. Маленький пилигрим попрощался со всеми, особенно с Торвиком, и покинул группу. Пока прощался жук со всеми, Фигаро вновь подлетел к Ксолану, чтобы оценить повязки, которые слегка посерели. Из швов вытекла кровь. Фельдшер не думая попросил Астрэя подержать курьера, чтобы тот на вялых ногах не упал и не навредил себе.       – Что вы мне делаете? – поинтересовался здоровяк, ощущая касания летающего жука.       – Вам повязки нужно сменить, пациент, – ответил тот и перевёл взгляд на Хорнет, которая беседовала с Хеликс. – Эх… Шеф, позови ту в красном. Она с шёлком ходит, а мне он нужен срочно. А я… не знаю её имени.       – Хорошо, Фигаро, – отозвался Осмунд, сидя с Торвиком на скамейке, и подошёл к воительнице. – Сударыня Хорнет, мой ассистент вас зовёт. Вы ему нужны. Жучиха в красном молча посмотрела на них и без лишних слов приблизилась к жукам.       – Барышня Хорнет, помню, что вы можете производить шёлк, то… поможете вновь вашему знакомому? – обратился Фигаро к ней.       – Конечно, я сделаю в данной ситуации всё для возлюбленного, – решительно ответила та и вытянула правую лапу для подачи нити.       На удивление Астрэя, Фигаро, Хеликс она не обратила внимание. Осмунд догадывался, что между ними есть чувства, и брошенная фраза подтвердила его догадку. Он, сидя на скамейке, смотрел как производил перевязку ран его ассистент и почувствовал дёрганье накидки. Торвик привлекал его внимание таким образом и у него получилось.       – Папа, а кто такой «волюбл»?.. – малыш попытался воспроизвести услышанное слово, но навык говорения у него был плохо развит в силу его возраста, и поник головой от сложного для него слова.       – «Возлюбленный»? – уточнил врач у сына, на что получил энергичный кивок головой. – Это тот, к кому ты очень сильно доверяешь и испытываешь особое чувство – любовь.       – А «любовь» – что это?       – Это… – жук остановился и стал думать, как сформулировать термин сыну. Он сам прошёл через своё откровение. Ему очень сильно понравилась та дочь трактирщика, которую избил пьяница, от чего ему стало интересно с ней завести дальнейшие отношения. Видел её силу, но в тоже время нерешительность, которую он успешно поборол. Только он подпустил к себе манипулятора, который в то время оказался в слабой позиции. – Это… выше дружбы, когда твоя душа особым образом тянется к нравившейся душе. Ты испытываешь особый трепет, видя её, ты волнуешься, тебе радостно вместе и поддерживаешь в грусти. Ты сам это испытаешь, Торвик. Настанет тот час, когда ты увидишь свою избранницу. Малыш Торвик наивно смотрел на отца, а потом переместил взгляд на Хорнет, которая протягивала нити Фигаро.       – Мне найвиться она, – произнёс Торвик и показал пухленьким пальчиком на воительницу.       – Ха-ха, Торвик, – добро усмехнулся Осмунд от наивности сына, – она старше тебя. Она тебе в мамы годится. Но… я рад, что ты понял, что не все жучихи страшные, хотя бы на примере её.       Пока отец с сыном общались Фигаро быстро перебинтовал Ксолана и позволили ему немного пройтись на своих ногах. Астрэй и Хорнет поддерживали здоровяка. Ксолану шаги давались тяжело. Эффект наркоза, долгое положение сидя оказали на него влияние. Хорнет упёрлась плечом в его сегмент лапы, соединяющий с панцирем, и лапами осторожно охватила его торс. Астрэй аккуратно – чего удивительно для его манипуляторов – держал за правую лапу.       – Идти сможешь, милый? – поинтересовалась Хорнет у возлюбленного.       – Если только очень медленно и не долго, – ответил Ксолан ей и тяжело выдохнул.       – Тогда продолжаем перемещать пациента в каталке, – сухо произнёс Фигаро и жестом показал, чтобы курьера посадили в кресло.       Астрэй схватился за поручни кресла, создавая упор, а Хорнет помогла сесть курьеру. Со стороны, возле выхода мрачно стояла Хеликс и хмуро смотрела на возлюбленную пару. «Иноземка и курьерчик теперь вместе? Кажется, я внесла свой вклад. А теперь можно их дёргать за ниточки», – подумала наёмница и сложила руки на груди. Последовал тяжёлый выдох, а потом взгляд переместился на Осмунда и Торвика, которые не обращали внимание на неё. «Тот удар… моими же когтями… – Хеликс посмотрела на раскрытую ладонь и заострила внимание на длинных когтях. – У него шрам остался от них? Мне и не сообщили про то, что сын выжил от моего удара. Мне пришлось строить догадки, что он скончался… Почему мне не сказали об этом? Почему именно начальник муженька выбрал для следующего эксперимента именно меня? Но этот мягкотельный беспрекословно выполнил поручение. Мог бы высказать свой отказ и сбежать с нами. Но… имеем что имеем. Слабак…»       Осмунд убедился, что отряд готов к дальнейшему продвижению, и бросил клич о выступлении из комнаты. До выхода из Цитадели было не так далеко, и Хеликс, Астрэй, Ксолан и Хорнет вмиг узнали данный коридор. Именно это тот самых коридор, который их встретил в первый раз. Они не стали подниматься наверх, а лишь подошли к ведущей вниз длинной лестнице. Это именно та лестница, которую открыл Астрэй. Только… Вести кресло было проблематично.       – Кажется, мне придётся спускаться на своих двоих… – произнёс Ксолан, пугаясь высоты этой лестницы. – Как минимум Астрэй не будет сильно утруждаться.       – Ты уверен в этом? – просила его Хорнет.       – Да… помоги мне встать, пожалуйста.       Воительница и автоматон поддержали курьера. Мощный панцирь задрожал от применяемого усилия подъёма вверх. Курьер встал на непослушные ноги. Астрэй развернул кресло-каталку спинкой к лестнице и предложил Хеликс забросить туда сумку Торвика, на что наёмница без слов положила сумку и выгнула спину, ощущая свободу от тяжести. Наша группа под тяжёлый грохот кресла-каталки об ступени начала спуск вниз. Впереди шла Хеликс с подготовленным смычком к бою. Вдруг какой-то жук под Наваждением окажется тут. На вышедшею к основанию группы жуков наёмница сильнее сжала древко смычка. Испуганная реакция жуков-пилигримов дала ей понять, что те в здравом уме, и расслабила свой панцирь.       Группа эвакуации, сделав одну остановку для передышки курьера, всё-таки добралась до Блошиного каравана. Блохи радостно поприветствовали пришедших жуков. От их завывания Хорнет стало более радостно на душе. Именно здесь они смогут отдохнуть перед основным и заключительным этапом эвакуации Ксолана в Звонвилль. Судейский зал приятно преобразился с прибытием сюда блошек. Здесь стало более… мирно?       При виде блох воительница расслабила плечи и выдохнула. Предводитель блошек при виде жучихи в красном в сопровождении жуков сердечно поприветствовал их и, увидев бинты на буром панцире, подскочил к скамейке и согнал блоху, которая решила отдохнуть на ней. Хорнет, махнув левой лапой Мушке в знак признательности, всё ещё придерживала Ксолана, который начал уверенней идти после спуска из Цитадели. Её взор был устремлён на скамейку, и она медленно повела возлюбленного к ней. Курьер расслабленно расположился, а жучиха в красном не торопилась присаживаться. Она обернулась к остальным и сообщила:       – Товарищи, вы здесь можете как следует отдохнуть перед очередным марш-броском, – произнесла Хорнет. – Дальше будут опасные земли, где нужно быть внимательным и идти только по тропе. Отдохнувший жук – внимательный жук. Поэтому, мои товарищи – отдыхайте до полного восстановления. Мне самой отдых понадобится.       Астрэй вместе с Фигаро отошёл ото всех и стал общаться с ним на разные темы. Хеликс наблюдала за своими мужем и сыном, а Осмунд попросил не убегать далеко сыну, а Торвик заворожённо смотрел на блох, которые любопытно осматривали маленького жучонка. Одна из мелких блошек подлетела к нему и осторожно уткнулась ему в грудь. Малыш Торвик сначала испугался подобного действия, но усталый и мудрый взгляд врача дал понять, что пушистое существо не представляет угрозы для него. Жучонок ладонями принялся гладить блоху, которая тихо засопела от поглаживания. К ним подошла Хорнет, присаживаясь на разбитую плитку, и присоединилась к поглаживанию блохи.       – Тётенька, вы тозе любите их? – наивно поинтересовался Торвик у воительницы.       – Да, они мне нравятся, – призналась она, – энергичны, оптимистичны… пушистые… Мех у них очень приятный. Согласишься со мной?       – Да… Ой!       Блошка вырвалась из маленьких ручек жучонка, облизнула Торвика и Хорнет и радостно завыла. Малыш от действия блохи растерялся и завалился на спину, а воительница осторожно приподняла сына Осмунда.       – Спасибо, сударыня Хорнет, что сопровождаете нас всех, – вдруг поблагодарил врач. – У меня вопрос: вы откуда к нам прибыли? Полагаю и туда расселились древние Ткачи?       – Да… разбежались из родины куда попало. Название моего королевства вам ничего не скажет, но… я родилась в Халлоунесте.       – Как я слышал от путешественников, эта земля угасла из-за болезни.       – Эти слухи верные, пришлось какое-то время прожить на руинах моего девства. Мне приходилось защищать границы Королевства от мародёров и остальных. И на такую работу вызвалась самовольно. Но… потом… меня насильно увезли сюда, во Фарлум.       – Получается, вы тут не по своей воле?       – Да… Не знаю… останусь ли я здесь, или пойду восстанавливать свой разрушенный дом?       – Остались ли в живых в вашем королевстве кто-то?       – Остались, но… единицы… Есть и воины, есть и мирные жители. Есть поселение на поверхности, в котором бóльшая часть жителей выжила.       – Может вы вернётесь обратно к ним, чтобы продолжить защищать?       – Я не знаю… мне нужно разобраться с шёлковым проклятьем во Фарлуме. Это проклятье тесно связано с моей способностью создавать шёлк. Предполагаю… какой-то возвышенный Ткач посмел усилиться за счёт меня… Я себя никому не отдам, я никому не подчинюсь…       – Но вы эмоционально отдались простому жуку. Полагаю, именно ему удостоена честь быть рядом с вами. С наследницей шёлка, с наследницей Ткачей…       – Да… ему повезло, что я благосклонно на него реагирую. Хотя у нас знакомство прошло достаточно… своеобразно.       – Хм… и как же?       – Он меня не заметил и столкнул меня на брусчатку. Я на него была недовольной, а потом… я стала более мягкой к нему. К его неуклюжести. К его простоте. Может… мой дом и согревает моё сердце памятью, но… – Хорнет в этот момент повернула голову к Ксолан, который наблюдал за ней, – кажется, моё сердце сильнее согрелось здесь, во Фарлуме.       – Хм… любовь – великая эмоция, сударыня Хорнет. Думаю, вы это прекрасно понимаете.       – Я очень сильно это понимаю, – воительница встала на ноги, – она меня мотивирует спасти Фарлум значительно сильней. Бьётся в унисон с моим личным долгом. Побудьте с вашим сыном. Он нуждается в вашей опеке. А я… хочу поговорить с Ксоланом.       Осмунд молча кивнул и подманил сына к себе под пристальный взгляд Хеликс, которая начинала чувствовать себя уставшей и голодной. Наёмница выровнялась с воительницей, но ничего не собиралась ей говорить, а она собралась спросись у предводителя блошек насчёт еды, которая была большом количестве. Блохи с радостью поделились пайками и разлили практически каждому блошиного отвара – Торвику не достался этот пузырящий, бодрящий и приятно пьянящий напиток так как тот ещё маленький.       – Прекрасную инициативу провела Хеликс, – произнесла Хорнет, держа небольшой колокольчик, в котором был налит отвар, а также еду для курьера. – После того, чего она вытворяла в операционной, она, кажется, решила так загладить вину передо… всеми?       – Может и так… – Ксолан хотел продолжить фразу, как к нему подбегает Грискин и протягивает стопку с отваром. – Ой, спасибо за напиток, сударь!       – Пожалуйста, дорогой гость! – бодро проговорил блох – За вас всех заплатила знакомая!       – Интересно… Что я хотел дальше сказать, Хорнет…       – Не вовремя подскочила эта блоха… – произнесла воительница, уселась рядом с здоровяком и выпила залпом напиток. – Ох… хорош отвар… – лапа перевернула колокольчик-стопку и для удобства приёма пищи Ксоланом взяла у него напиток. – Лучше сначала поесть тебе, то данный отвар немного пьянит.       – Хорошо, то я не ел давно… Правда, в моей сумке лежит мясо, которое я приготовил в поход и фляга с водой.       – Ты ешь, я проверю твою сумку.       Хорнет, положив небольшую тарелку на скамейку, подошла к вещам курьера, открыла одной лапой сумку и не обнаруживает мясо, но замечает полупустую флягу с водой. Воительница вспомнила, что нашла в одной палате вещи курьера и Торвика. Очевидно, этот малыш успел оценить кулинарный изыск бурого жука. «Кажется, сын Хеликс был голоден», – пришла к выводу она и взяла только флягу с водой. Ксолан был удивлён, увидев в лапе возлюбленной только флягу.       – Мяса нету? – произнёс тот, прожевав кусок.       – Не оказалось, – констатировала факт отсутствия воительница. – У меня есть предположение кто мог его съесть. В твоей палате я обнаружила перепуганного Торвика, – курьер напряг усики и направил на него взгляд, – и разлитую воду из фляги. Благо в ней осталась вода на два глотка. С даётся впечатление, что именно он съел твой паёк.       – Хм… ладно, съел и съел. Ему расти ещё. Надеюсь, ему понравился тот кусок?       Ксолан вновь закинул небольшой кусок мяса в рот. Он чувствовал себя изголодавшим.       – Думаю, он положительно оценил вкус, – Хорнет опёрлась бедром об колесо скамейки, повернула голову к здоровяку и отвела левую лапу с напитком Ксолана.       – Хорнет, милая, дай-ка напиток, пожалуйста. Уж хочется его вкусить.       – Конечно, держи.       Воительница поднесла стопку к возлюбленному, и в этот момент она ощутила нежное прикосновение широкой лапы к её хитину. Для неё это было неожиданно, и внутри неё ощутился приятный трепет. Жучиха развернулась к Ксолану полностью и правой лапой коснулась его маски. Ксолан тоже ощутил трепет и расслабленно опустил усики к макушке.       – Спасибо, свет мой, – нежно поблагодарил курьер и осторожно ущипнул жвалами по хелицерам, на что получил более уверенный ответ. – Смотрю, становишься смелой в поцелуях?       – Вспоминаю как я делала это со своими бывшими, – смущённо ответила она. Хорнет стала наслаждаться безмятежной, хоть и суетливой обстановкой лагеря блошек и теплотой момента между ними. Но тень беспокойства дала о себе знать, когда взгляд скользнул по бинтам. От этого жучиха в красном ощутила тревогу, чего заметил её возлюбленный.       – Хорнет, что с тобой? Вновь вспомнила что-то плохое?       – Ксолан, милый мой, я хотела у тебя выяснить… Кто тебя ранил?       Курьер опустошил стопку и, перевернув её, поставил на скамейку. Он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул.       – Свет мой, на меня напало то белое дитя, которое гналось за мной в Глубинных доках… – с нескрываемым страхом произнёс жук, касаясь видимой части лапы воительницы. – Я думал, что… погибну там… Оборвётся наша начавшаяся связь. Но… случилось чудо… Меня спас ассистент Осмунда.       – То белое дитя? – напряжённо уточнила она у него, на что получила положительный ответ. После этого в её голосе зазвучала уверенность. – Знаешь… её действие не останется без ответа. Я буду мстить за тебя. Буду мстить «высшему Ткачу», раз то белое дитя подчиняется ему. Никто не уйдёт от меня. Я даю тебе слово, Ксолан. Я отвечу за тебя!       – Ох… спасибо, Хорнет! Я рад, что я не безразличен и… ты ответишь за меня. Ответь ей, выплесни свою ярость, какая у тебя есть!       – Не переживай насчёт этого, милый. Я сделаю так, чтобы спасти и всех во Фарлуме.