Попытка остаться в неведении

До чего же дурацкие мысли в последнее время посещали твою голову. От чего то, этот белобрысый болван стал вызывать вместо раздражения что-то иное. То что отдавалось в груди участившимся стуком сердца и сбитым дыханием.  Не смотря на свою диету, не можешь отказаться от моти, которые Сатору раньше пытался в тебя впихнуть и очень удивился, когда в какой то момент ты спокойно приняла угощение, поблагодарила и улыбнулась.  По ночам смущалась и укутывалась по самую голову под просторное и толстое одеяло, ибо понимала, что Годжо уже все понял. У него шесть глаз, этот маг, которому пророчили с самого детства первое место, никогда ничего не упускает. Сатору очень внимателен и умен, хоть не стремится проявлять этот навык, ссылаясь на то что лень быть первым во всем. Но как то раз все же признался, что делает это специально, хочет уступить место кому то другому. Человеку у которого есть талант, но его может затмить Годжо просто из-за чита, приобретённого в первые секунды после рождения, если не в утробе матери.  Оглядываясь назад, ловишь себя на мысли, что великий маг частенько к тебе лип. Не так как к остальным. Шоко еще удивлялась, с каких это пор такой сладкоежка как Годжо решил делиться своим сокровищем. Иногда казалось, будто у него хронический недостаток глюкозы в крови. Маг не редко, как бы случайно, возникал там где и ты. Будь то торговый центр, метро или парк около дома. Удивительно как он умудрился выкроить хоть какое то время в своем заполненном графике, ибо что не день, то Сатору жалуется на очередное уведомление от верхушек, мол, надо лететь в командировку или явиться на важное собрание, которые происходят чуть ли не каждый день.  Ты не могла отрицать красоту Годжо. Он действительно вышел лицом и не только. Высокий и статный парень, пепельный блондин с глазами, которые больше напоминали два параиба. Но поведение этого красавчика полностью меняло представление о нем. Отталкивало и бесило. Сатору словно муха, которая в летнюю жару залетела в квартиру, то и дело пытаясь помешать домашним делам, жужжа что то на ухо. Аж мурашки пробегают по телу.  Ты осознала свои чувства слишком поздно.  Битва в полном разгаре. Сукуна и Годжо носятся по округе, круша здания, которые для них словно из сена, но никак не из бетона. Сражаются они далеко, но отголоски последствий слышны и видны даже тут. Оглушающие взрывы, песочный дым, клубами вздымающийся в небо коричневатым облаком. Еще одна многоэтажка покосилась и громко рухнула на землю, рассыпаясь на кирпичики. Постепенно на этом большом ринге все сравнялось с землей, лишь редкие горы кирпичей проглядывались из-за дыма. Ты ахала каждый раз, когда Сатору получал царапину, которая в мгновение затягивалась на бледной коже. Даже сейчас он улыбается, ему интересно, Годжо чувствует азарт и, кажется, подсел на сражения с сильными противниками. Второй раз в жизни ты видишь эти голубые глаза, сияющие чем то, что не видел никто до этого.  Первый раз состоялся, когда тебя отправили устранять проклятье особого уровня. Свободных магов не было, осталась лишь ты, они знали, что посылают человека на смерть. И ты тоже это знала. Сатору пришел, когда ты уже смирилась со смертью. Из живота текла багровая кровь, одежда разорвана в клочья, превратилась в небрежные тряпки, нелепо прикрывающие нижнее белье. Волосы неровно обрезаны, после пришлось коротко стричься. Еще месяца три тогда ходила, стараясь прикрыть голову хоть чем то, но этот болван стягивал головной убор, протягивая что то вроде: «[Твое имя], тебе любая прическа идет».  Никогда прежде ты не видела Годжо таким злым. Да даже не подозревала, что он способен на что то кроме детской радости. Яркая вспышка ослепила. Все и так плыло, превращаясь в неясную мозаику, а тогда вообще стало одного цвета. Ты не знаешь, что было потом, помнишь лишь больничную койку и коробку конфет с дурацкой запиской. Никогда не скажешь Сатору, что до сих пор ее хранишь и помнишь текст наизусть, как и тело помнит то ранение, оставив мерзкий белый шрам на животе.  Сентиментальное воспоминание отвлекло от невообразимого зрелища. Вздрагиваешь, глядя на экран и замираешь. Да и не ты одна. Все застыли. Наверное, даже сама вселенная. Ничего не видно, дым слишком густой. Сердце замерло в ожидании худшего сценария. Все знали, кто то умер. Постепенно на этом бетонном поле проявилась фигура. Кровь прилила к вискам, пульс участился. Ты пыталась разглядеть силуэт Годжо, но, увидев темные волосы и полосы по всему телу, впала в шок. Стало невыносимо холодно, а потом жарко, глаза расширились, тщетно пыталась разглядеть в этом человеке, который им не являлся, того болвана. Невзначай глянула правее.  — Что?  Не криков, не воплей. Скорее безысходность и удивление, которое было настолько сильно, что уже не выражалось громко. Почему то слезы сами скатились с глаз. Ресницы слиплись, а радужка стала стеклянной, отражая экраны телевизоров.  Лежит. Улыбается. Кровь мелкими струйками течет изо рта, глаза закрыты. Сатору будто резко решил поспать, только вот нижняя часть тела отдельно валялась в нескольких метрах от него, как и руки. Ужасающую картину не мог считать мозг, ты осматривала Годжо снова и снова, пытаясь поверить мониторам, но тщетно. Состояние граничило между осознанием и ярким непринятием. Не может быть! Потом наступил ужас.  Если Сатору больше нет, то вряд ли кто то победит Сукуну. Сегодня вы все умрете, но почему то ты даже не против. В груди стало так пусто, будто все кости, органы и сухожилия исчезли.  Его больше нет.  ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──  Яркое солнце освещало Токио, будто совсем недавно Япония не потерпела огромные разрушения, едва не превратившись в нечто, когда-то напоминающее цивилизацию, утащив вместе с собой весь мир.  Ты сильно похудела, еда в горло совсем не лезла, а каждую ночь и вовсе плакала. Без эмоций, просто с каменным лицом, иногда даже параллельно занимаясь чем то другим. Символично тебе, как и остальным магам, дали время на передышку, совсем немного, потому что проклятья не ждут, каждый день появляются новые, и кто знает, кого сегодня не станет. Прошло пять дней, маленький отпуск завтра завершался, а на тумбочке у кровати лежала помятая записка. Ты не решалась взглянуть на содержимое, потому что думала, будто оно с концами убьет остатки человечности, оставив лишь человеческую оболочку.  Ты выбрала счастливое неведение, хотя насколько оно может быть счастливым сейчас?  Стало тихо. Когда то ты орала на Годжо, чтобы он не говорил громко, не лез под руку и так далее, но сейчас этого не хватает. Хочется снова накричать, чтобы он рассмеялся тебе в лицо. Или просто обнять.  *** — Что это?  Сатору отдает тебе какую то маленькую записку. Его рука по сравнению с твоей кажется аномально большой, но на удивление теплой.  Улыбается, сохраняя приподнятое настроение, даже не верилось, что этот человек завтра сразится с королем проклятий.  Ты же малость удивлена, сразу же потянулась развернуть бумажку, но твои руки накрыла большая ладонь.  — Не спеши, это своего рода подарок в честь моей будущей победы.  Не успел подраться, а уже делает выводы. Ну правда болван каких поискать, но все же хитрый, зараза. Поднимаешь голову, пытаясь рассмотреть хоть что то за темной материей, покрывающей глаза Годжо. Ищешь хоть какую то подсказку.  — Прочитай после битвы, хорошо?  Спасибо на том, что не через десять лет, так бы точно не выдержала ожидания.  Киваешь.  — Годжо, где тебя носит? Бегом сюда! — кричит издалека Шоко.  Она тоже вся на взводе, хоть и умело скрывает это за маской апатичности. Но ты то видишь еще более почерневшие круги под глазами и уйму сигарет в пепельнице, которые она сейчас курит, наверное, каждую минуту.  — До встречи, [Твое имя].  Машет рукой и лыбится во все тридцать два зуба.  — Мгм, до встречи.  *** Вы больше не встретились.  И не встретитесь никогда.  К черту эту записку, к черту все.  Подрываешься с постели. Глаза красные-красные от слез, щеки румяные, но не от радости или смущения. Кидаешься к этой записке и разрываешь ее в клочья.  — Болван, сказал же, что подарок в честь победы, — шипишь сквозь зубы, нет сил кричать, — взял и помер, раз так, то и «подарок» твой ничего не стоит.  Сжимаешь остатки и без того потрепанной бумаги, открываешь окно и кидаешь отрывки из него. Частички подхватывает ветер, они парируют из стороны в сторону, отдаляясь от дома, периодически то поднимаясь, то опускаясь.  Да. Лучше быть в неведении.  Тянешься к ручке, чтобы закрыть форточку, но замечаешь на подоконнике остаток того послания, его ветром, наверное, занесло внутрь. Жутко оборванный кусок, но единственное слово на нем можно было прочитать.  «...люблю».