Часть 39

Залив Приключений. Смотровая башня

Такси остановилось. Маршалл легонько потряс своего старшего брата Танги. Далматинец вздрогнул, но успокоился, увидев младшего брата. — Эй, мы на месте, — сказал Маршалл. Танги кивнул и зевнул, прикрыв рот левой лапой. Скай вышла из машины первой, за ней последовал Маршалл. Танги взглянул на Марка. — Сколько я тебе должен? — спросил Танги. Марк покачал головой. — Все в порядке. Я тебя бесплатно подвез, — сказал таксист. Танги покачал головой. — Тебе нужно кормить семью, оплачивать счета. Бензин не дешев. — далматинец за прилавком. Марк вздыхает, оборачивается и смотрит на далматинца. — Ладно, за полцены, — говорит он. — 75%. — говорит Танги. Марк закатывает глаза. — 55%. — 60%, последнее предложение. — говорит Танги. — Ладно, договорились. Ты умеешь торговаться, — с ухмылкой говорит Марк. Танги усмехнулся и кивнул. — Вини мою семью за то, что я такой, какой есть. Итоговая цена за двухчасовую поездку и дополнительного пассажира составила 315 долларов. Танги быстро подсчитал, что это 189 долларов. Но далматинец заплатил водителю 200 долларов плюс 15 чаевых. Прежде чем Марк успел возразить, далматинец быстро вышел из машины и захлопнул дверь. Марк показал старшему далматинцу средний палец и уехал. Маршалл смотрит на Скай, которая смотрит в сторону Башни. Танги похлопал младшего брата по плечу. — Готов? — спросил Танги. Маршалл глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он кивнул. Все трое направились к Смотровой. Мэр Гудвей сидела перед всеми в ожидании. На ней был светло-жёлтый халат поверх тёмно-фиолетового ночного комбинезона, пушистые жёлтые тапочки и её верный питомец — цыплёнок, который спал у неё в сумочке. Справа от неё сидела Кэти, одетая так же, как и она сама, только в другом цвете: на юной девушке был синий халат и светло-розовая пижама. Ее подруга Эйс была одета в простую белую футболку и шорты из джерси. Все сучки были в своих милых шапочках для сна. Сильвия, Эверест и Свити расхаживали взад-вперед. Остальные сидели на подушках, кто-то пытался не уснуть, а кто-то постукивал лапой по полу. — Может, нам стоит пойти и встретить их? — спросила Кэти. — Да, я полностью с тобой согласна. А что, если на них нападут? Или у водителя закончился бензин, и теперь они застряли? — спросила Сильвия. — Если бы это было так, Маршалл позвонил бы мне, — сказала мэр Гудвей. — Маршалл — идиот и слишком вежливый! Он скорее пройдет остаток пути пешком, чем позвонит тебе и доставит неудобства. — сказала Свити. Мэр Гудвей возразила бы, если бы Свити не была права. Она знает далматинца с тех пор, как он был щенком. Маршалл слишком милый, он скорее будет страдать, чем попросит о помощи. Не то чтобы он был гордым или что-то в этом роде. Он правда не хочет никому мешать. Это делает его еще более симпатичным, драгоценным, милым. Вот что делает его таким, Маршалл. — Предлагаю проголосовать, — сказал Микс. Двери лифта открылись, и из него вышли три собаки. Все встали и ахнули, когда перед ними появились Скай и Маршалл. Почти сразу все бросились к ним и окружили их плотным кольцом объятий. Раздавались радостные возгласы, тревожные вопросы и гневные комментарии. Танги смотрел на них с улыбкой. Он так рад видеть своего младшего брата таким счастливым и окруженным любовью друзей. Но всему хорошему приходит конец. — Все… Мне нужно вам кое-что сказать. Кое-что очень важное, — сказал Маршалл. — Да, конечно, но сначала тебе нужно принять ванну. От тебя воняет, и ты весь в крови. — сказала Элла. Маршалл опустил взгляд, чтобы осмотреть себя. Как она и сказала, почти все его тело покрыто кровью. Она засохла и слезает с него пластами. — Пожалуйста, скажи, что не вся эта кровь твоя. — спросила Мини. — Не все, — ответил Маршалл. — Но…ты не ранен? — спросила Эйс. Она быстро осмотрела далматинца. Теперь, когда она об этом думает. Он был сильно избит, когда Демандс показал его живым. Но сейчас он выглядит совершенно нормально. Как? Маршалл вздыхает. Вот оно, то, чего он боится. Скай не сводит глаз с далматинца с тех пор, как они вошли в «Лукаут». Перед ее глазами до сих пор стоит картина, как Маршаллу выстрелили в голову. Она держала его неподвижное тело, видела, что жизнь покинула его, его глаза были широко раскрыты и тусклы, бесцветны. Но теперь они такие же голубые, как океан. Это пугает ее. — Вот о чем я хочу поговорить. Я… мне нужно во всем признаться, — сказал Маршалл. — Что ты имеешь в виду, Маршалл? — спросила Кэти. — Пожалуйста, не могли бы вы все присесть? Это будет непросто и займет много времени. Я лишь прошу вас не перебивать меня, пока я не закончу, — сказал Маршалл. Все поняли, что дело действительно серьезное. У Маршалла есть свой «взгляд», который невозможно не заметить. Он выглядит очень уставшим, настороженным и напуганным. — Маршалл? — спросила Рокси. — Пожалуйста, все. Мне нужно это сделать. — сказал Маршалл. — Хорошо, Маршалл, мы обещаем сидеть и слушать. Слово за тобой. — сказала мэр Гудвей, усаживаясь. Все сели по своим местам. Последней села Кэти, которая оглянулась на Маршалла и уставилась на Танги. Далматинец лежит позади своего младшего брата. Он тоже весь в крови, но, похоже, его это не беспокоит, и он ведет себя очень тихо. Как только Кэти села, молодой далматинец закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. Так продолжалось несколько минут, пока Маршалл не открыл глаза. Танги достал телефон. На часах было 01:12. Он быстро набрал сообщение сестре и родителям. Он выключил звук на телефоне и повернулся к брату. — Мое полное имя — Маршалл Файр Цербер. И я адский пес. — сказал Маршалл. Маршалл рассказал им ВСЕ! О своем происхождении, о происхождении своих родителей, о происхождении своего брата. Он рассказал им, на что способен. Он рассказал им о своем недолгом военном прошлом. Он рассказал им о своем прозвище. Он рассказал им, как на самом деле познакомился с Райдером. Он сказал, что только Райдер знал, кто он такой. Когда речь зашла о «несчастном случае», некоторые встали, но промолчали. Маршалл и Танги могли предугадать вопросы, готовые сорваться с их губ. Он рассказал им о «правилах», которые установили для него родители. — Это был не «несчастный случай». Это было спланированное нападение. Нападение стаи лютых волков, генетически модифицированных правительством США. — сказал Маршалл. Он рассказал им о лютых волках. О том, что у всех особей второго поколения и выше есть его ДНК. А также ДНК всех его друзей-мужчин (Чейза, Рокки, Крепыша, Зума, Трекера, Эла, Така). Он рассказал им об этой банде лютых волков, которые ненавидят его, его семью и всех его друзей. Он назвал их имена. Он рассказал, что они убили его тетю. Он рассказал, что его братья и сестры неоднократно пытались их остановить, но не смогли. Он рассказал им об их хозяевах-людях. Маршалл рассказал им ВСЁ, что пришло ему в голову. Ну, почти всё. Он не раскрывал своих чувств, не раскрывал своих обещаний, данных команде, не раскрывал своих… отношений на одну ночь или своих постоянных отношений с другими самками. — Вот, собственно, и все. Я знаю, что это звучит странно и даже в это трудно поверить, но я говорю вам правду. — сказал Маршалл. Чтобы по-настоящему показать им, что он не шутит. Он достал выкидной нож и сделал надрез на правой руке. — Маршалл! — в шоке воскликнули все. Их шок только усилился, когда рана Маршалла начала затягиваться с пугающей скоростью. Его прежняя рана исчезла, не осталось даже шрама, как будто он и не пытался «убить» себя. — Я все еще чувствую невыносимую боль. Иногда она не проходит, иногда проходит быстро. — сказал Маршалл. — Маршалл… никогда больше так не делай! — крикнула Скай. Маршалл кивнул и выбросил выкидной нож в окно. В комнате тихо. Все пытаются осмыслить услышанное. Танги взглянул на свой телефон: было 3:13 ночи. Его младшему брату потребовалось два часа, чтобы все объяснить. Иногда ему хотелось вмешаться и утешить брата, но он сдерживался. Это то, что ДОЛЖЕН сделать Маршалл. — Во всем случившемся виноват я. Это моя вина. Я пойму, если вы все меня ненавидите. Я пойму, если вы все больше не хотите меня видеть. Если вы все больше не хотите со мной разговаривать. Я искренне прошу прощения за все. И с радостью уйду из Бухты Приключений, если вы меня об этом попросите. — сказал Маршалл. Чтобы доказать свои слова, он подошел к Танги и сунул правую лапу в один из многочисленных карманов его жилета. Он вытащил сложенный лист бумаги. Маршалл подошел к мэру Гудвей и протянул ей бумагу. Мэр Гудвей взяла бумагу и развернула ее. Это заявление об отставке Маршалла. Это удивило мэра. — Я… я недостоен быть здесь. Я правда хотела бы, чтобы в тот день умерла я, а не другие. Я думала, что вернуться — это правильно. Но, очевидно, это было не так. Мне так жаль, что я здесь. Мне так жаль, что я родилась. Если бы я не родилась, остальные были бы здесь. Не было бы никаких лютых волков с силами адских гончих. Вы, девочки, не страдали бы. Это все моя вина. — сказал Маршалл. Танги заставил себя оставаться на месте и молчать. Дело не в нем, а в его младшем брате. В его младшем брате, который страдает. В его младшем брате, который до сих пор винит себя во всем. В его младшем брате, который слишком чист сердцем и готов страдать ради тебя. Его младший брат, который постоянно твердит себе, что он недостоин, что он не стоит этого, что он заслужил страдать, а не быть счастливым. — Я искренне ценю возможность вернуться и наслаждаюсь ею. Хотелось бы, чтобы это длилось дольше, но последние несколько дней показали мне, что проблема действительно во мне. Джейк прав, Принцесса права. Я — дурное предзнаменование. Я причиняю боль всем, кто меня окружает. И чем дольше я остаюсь, тем больнее будет вам всем. Я никогда себе не прощу, если с кем-то из вас что-то случится. — сказал Маршалл. Молодой далматинец вздыхает и улыбается так широко, как только может. Все видели, что это не по-настоящему. Это была фальшивая, очень фальшивая улыбка, она выглядела обиженной, отчаянной, усталой. Это была не обычная улыбка «Маршалла». Кто эта собака? Это не Маршалл. — Я пойду домой и начну собирать вещи. Будет лучше, если я уйду сейчас, пока не причинила вам еще больше боли. Я обязательно зайду сегодня попозже, чтобы попрощаться. Я обещаю. — сказал Маршалл. Никто ничего не сказал.Они просто смотрели на него.Он не мог понять их эмоций.Он не мог сказать, что они чувствуют.Далматинец низко поклонился, встал и ушел.Его уши опущены, хвост неподвижен и опущен, спина напряжена.Он остановился, чтобы похлопать Танги по плечу. — Прости, Ти, но не мог бы ты пойти в отель и переночевать там? — спросил Маршалл. Танги нахмурился, глядя на младшего брата. Он точно знал, что тот собирается сделать с собой. Старший брат сел и открыл рот, но Маршалл его опередил. — Ты должен мне услугу. Я требую ее исполнения. — сказал Маршалл. Танги тут же закрыл рот. Маршалл быстро чмокнул его в шею. Танги хотел возразить, но не смог. Вскоре Маршалл отошел в сторону и вошел в лифт. Все смотрели, как двери лифта закрылись и унесли далматинца. Вскоре Маршалл вышел из лифта, покинул Башню и пошел домой. Танги вздыхает, оглядывая всех. Все еще в шоке. — Он навредит себе, когда вернется домой, — сказал Танги. — Что?! — спросила мэр Гудвей, наконец придя в себя. — Мы все еще чувствуем боль. Невыносимую боль. В последний раз Маршалл чувствовал себя так, когда уезжал и возвращался домой. Каждую ночь, каждое утро мы находили его пьяным и страдающим. Он несколько раз пытался покончить с собой. — сказал Танги. — Что?! — все спросили, удивленные. — Почему вы ему не помогли?! — спросила Микс со слезами на глазах. — Мы помогли. Мы отвели его к специалисту. У него диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство. Он не мог нормально спать, постоянно плакал, ему было больно, от него осталась лишь оболочка. Ему даже приходилось принимать сильные снотворные. Ему постоянно снились кошмары о тех событиях. Иногда это переходило от парней к вам, девочкам. — сказал Танги. — Какого хрена ты нам это рассказываешь?! — закричала Корал, вытирая слезы. Танги пожал плечами и пошел прочь. Это еще больше разозлило девушек. Вскоре Танги вышел из Башни и направился в город. Он достал свой телефон с индивидуальным дизайном и набрал номер. — Привет, это я. Возможно, мне понадобится твоя помощь с Маршаллом. Как быстро ты сможешь приехать? — спросил Танги.

Дом Маршалла

Молодой далматинец-гибрид вошел в дом и закрыл за собой дверь. Затем он запер эту дверь. Он стоял и смотрел на дверь. Его тело казалось тяжелым. Маршалл закрыл глаза и отключился от внешнего мира. Ничто не имеет значения, он сам не имеет значения, он бесполезен, недостоин, он — ошибка. Далматинец сглотнул. В этом тихом доме звук получился слишком громким. Он прошел на кухню, свет был выключен, но ему и не нужен был свет, он и так прекрасно видел. Одно из многих преимуществ быть уродом. Он открыл дверцу холодильника, его рука была точна. Бутылка белого рома, водка, красное вино и виски. Он закрыл дверцу и поставил напитки на стол. Он выходит из кухни и идет в свою спальню. Далматинец открыл ящик и достал пузырек с обезболивающими таблетками. Он снова сглотнул. Звук стал еще громче. Почему он такой чертовски громкий? Он выходит из своей комнаты и возвращается на кухню. Далматинец схватил самый большой кухонный нож и положил его рядом с бутылками со спиртным. Молодой гибрид сел, прислонившись к холодильнику. Он просто смотрел в темноту. Раньше он тоже был одинок. Он не всегда был таким одиноким. Это стало проблемой, когда Чейз и остальные погибли. Несмотря на то, что у него были братья, сестры, родители и другие родственники. Он все равно чувствовал себя одиноким. Маршалл хватает пузырек с таблетками и срывает с него крышку. Он колеблется, но лишь секунду, прежде чем высыпать все таблетки себе в пасть. Он проглатывает их все. Затем он хватает бутылку вина и срывает с нее крышку, которая чуть не разбивается. Маршалл выпивает всю бутылку за несколько глотков. Вино стекает по его и без того испачканной шерсти, но ему все равно, ничто другое не имеет значения. Он сам не имеет значения. Следующей была бутылка белого рома. Далматинец прикончил ее меньше чем за минуту. Он поставил бутылку на стол и тяжело задышал. Его сердце остановилось, он схватился за грудь, ему стало трудно дышать. Но физиология адской гончей взяла свое и попыталась запустить сердце. Он не собирался этого допускать. Далматинец быстро схватил бутылку водки и осушил ее. У него начала болеть голова, но ему было все равно. Ему это было нужно. Его силы борются с ним. Его тело пытается самовосстановиться, в то время как разум сопротивляется этому. Он схватил последнюю бутылку виски и начал пить. Медленно, но верно это сработало. Его тело временно отключило его силы. Он узнал об этом от Танги (который сожалеет, что научил его временно отключать свои силы). В течение следующего часа Маршалл был обычным человеком. Он испытывал боль, как обычная собака. Идеальный. Маршалл вслепую ищет нож, его лапа нащупывает его и хватает. Он снова колеблется, но всего несколько секунд. — Делай, не сдерживайся. — сказал голос. Маршалл перерезал себе левое запястье. Боль была мгновенной, но чертовски сильной. Он хотел закричать, но быстро вонзил нож себе в живот. Он вытащил нож из живота, кровь хлынула наружу. Боль была невыносимой. Он это заслужил. Маршалл начал смеяться — это был пустой, печальный, безумный смех. Он перерезал себе горло, и звук прекратился. Ему нужно было больше. Он ударил себя ножом в грудь, ломая кости и рассекая плоть. Затем он ударил себя в сердце, которое билось очень, очень медленно. Он чувствует это — сладкое облегчение смерти. Маршалл ударил себя ножом в голову, и твердая железная сталь вонзилась в его мягкий мозг. Идеальный. Маршалл поскользнулся у холодильника. Боль невыносима, вся его кухня словно из сцен в фильмах ужасов. Ему просто нужно было на какое-то время остаться в одиночестве. Нежные руки смерти схватили его дух и унесли прочь. Тело Маршалла застыло, его грудь перестала двигаться, свет померк в его глазах. Маршалл мертв, по крайней мере на ближайший час. Танги почувствовал, как по всему его телу пробежала дрожь. Сейчас он действительно ненавидит себя. Лучше бы он никогда не учил Маршалла, как временно отключать свои способности. За это его ненавидит вся семья, особенно мать. Она винила его, и была права. Во всем был виноват он. Танги вздыхает, прислонившись к холодильнику. Он смотрит на бутылку виски. Он хотел присоединиться к брату, но у него не хватило духу устроить беспорядок в гостиничном номере. — Это генетическое? — спросил себя Танги. — Может быть, да? — сказал голос. Танги закрыл глаза и попытался не слышать этот голос. Этот голос появился у всех его братьев и сестер. По словам их матери, это их «адская» сторона, которая берет над ними верх. Искушение. Танги взглянул на настенные часы: было 4:01 утра. У него заурчало в животе. Он действительно голоден. — Что случилось? Испугался? — спросил внутренний адский пес Танги. Далматинец сел и поставил бутылку виски на стол. Пока он будет держаться. Далматинец долго принимал душ, а когда вышел чистым, лег в постель и попытался уснуть.

Смотровая башня (11:22)

В то утро мэр решила остаться в офисе. Она попыталась немного поспать, но это было сродни лотерее. Ее глаза распахнулись, когда ей позвонила секретарша. Сегодня она была не в духе и отпросилась по болезни. Она имеет право на выходной. Звонок был сделан два часа назад. Когда ее глаза снова открылись, было 11:09. Ее тело не знает, чего хочет. В конце концов она встала и вышла из спальни, а Цыпалетта последовала за ней. Она быстро сходила в туалет и теперь на кухне готовит завтрак. Медленно, но верно, один за другим, все пришли на кухню. Некоторые были разочарованы, увидев, что готовит она, а не далматинец. Она их не винила. Последней вошла Кэти, с опухшими и покрасневшими глазами. Наверное, она проплакала все утро. Мэр Гудвей угостил всех простым завтраком: яйцами с беконом и тостами. Кукурузой для ее любимой курочки. Они ели молча, атмосфера на кухне была мрачной. Мэр решила нарушить молчание. Она откашлялась, привлекая всеобщее внимание. — У меня было много времени, чтобы обдумать все, что рассказал нам Маршалл. И я его прощаю. Я также не принимаю его заявление об отставке. И я не позволю ему покинуть Приключенс-Бэй. Он нужен этому городу, нужна этой команде, нужен всем нам, — сказала мэр Гудвей. — Мы… тоже говорили об этом. На самом деле мы на него не злимся, разве что немного разочарованы. — сказала Скай. Это было правдой. Все девочки (кроме Кэти и Эйс) очень долго сидели и разговаривали. Они много чего наговорили друг другу, было несколько ссор. Несколько признаний случайно вырвались наружу. Потом они начали выяснять, кто «целовал» его лучше. В конце концов, у девочек остались смешанные чувства к далматинцу. Они ненавидели его, но понимали его положение и любили его. В этом они признались друг другу. — Понимаю. Так что, девочки, не хотели бы вы составить мне компанию? — спросила мэр Гудвей. Все суки-собаки повернулись друг к другу, словно ведя безмолвную беседу. — Пока нет. Может быть, в другой раз, мы… еще перевариваем все это. — сказала Либерти. — Я понимаю. А вы двое? — спросил мэр Гудвей двух подростков. Кэти отвернулась, уставившись на свою недоеденную еду. Они с Эйсом обсуждали свои чувства по поводу далматинца. Эйс в порядке и прощает его. Кэти же не знает, что и думать. Маршалл не только солгал ей, но и так долго хранил это в секрете. Об этом знал только Райдер, но он ей не сказал. Кэти почувствовала себя преданной. Она чувствовала себя униженной, недостойной. Было время, когда Маршалл пришел к ней и рассказал ВСЕ. Но, похоже, она все еще недостаточно хороша для того, чтобы он рассказал ей о своем истинном «я». — Я все еще перевариваю это, — сказала Кэти. Эйс только кивнула, соглашаясь с подругой. — Понимаю. Не торопитесь, у вас есть время. — сказала мэр Гудвей.

Дом Маршалла (23:34)

Глаза Маршалла распахнулись. Его тело пронзает боль. Оно тяжелое, напряженное и невероятно уставшее. Но самое странное, что он лежит в своей постели. Маршалл посмотрел вниз и увидел, что его тело исцелилось: ни ран, ни шрамов, ничего необычного. Но есть еще кое-что странное: он чист. Смешанная кровь его и Демандсов исчезла. Далматинец посмотрел в сторону и заметил собачью фигуру. — Конечно, он тебе позвонил, — сказал Маршалл. Смолдер улыбнулась в ответ своему кузену. Смолдер — далматинка с темно-серыми глазами. Она ровесница Маршалла. Они практически выросли вместе. Она тоже бывший военный и действующая пожарная собака в чикагской пожарной службе. А еще она подрабатывает сиделкой у пациентов с суицидальными наклонностями. — И тебе доброе утро, кузен. — сказала Смолдер. — Сколько ты здесь? — спросил Маршалл. Смолдер пожала плечами. Далматинец закатил глаза и усмехнулся. Дверь в его комнату открылась, и вошел Танги с подносом еды на спине. — Доброе утро, соня. Просыпайся. — сказал Танги. — Пожалуйста, скажи, что это ты затащил меня в ванную и привел в порядок, — сказал Маршалл. Танги сделал гримасу. — Да ни за что, это был наша милая кузина. Я убирал за тобой на кухне, — ответил он. Маршалл накрыл лицо подушкой и закричал в нее. Смолдер хихикнула, похлопав кузена по животу. — Не волнуйся, кузен, я уже не раз видела тебя в таком виде. — сказала Смолдер с ухмылкой. Маршалл отодвинул подушку и уставился на все еще ухмыляющуюся суку. — Как же я тебя ненавижу, — сказал он, стараясь говорить серьезно. — ХА! Хватит врать, мы оба знаем, что ты меня чертовски любишь, — сказала Смолдер. Танги положил еду на кровать. — Ешь, — сказал он. В животе у Маршалла заурчало. Молодой далматинец вздыхает, подчиняется и начинает есть, а Танги и Смолдер следят за ним, как ястребы. Мэр Гудвей постучала в парадную дверь своего любимого пса. Дорога заняла у нее больше часа. Сначала она зашла домой, приняла ванну с Цыпалеттой. Сегодня она оделась более непринужденно: в синие джинсы, туфли на плоской подошве и коричневую блузку со спортивным бюстгальтером. И ее сумочка, за вычетом одной курицы. Цыпалетту на день отдали фермеру Юми. Дверь открылась, и на пороге появилась Танги. — Добрый день, мэр Гудвей, вы хотите видеть Маршалла? — спросил Танги. Мэр Гудвей кивнула. — Добрый день, Танги, да, пожалуйста, если это не проблема, — ответила она. Танги отошел в сторону. Пропуская мэра. Темнокожая женщина вошла в дом. В гостиной она заметила свою цель. Маршалла. Далматинец лежит на диване, положив голову на колени другого далматинца. Они заметили мэра и оба ей улыбнулись. Мэр Гудвей села рядом с ними, а Танги занял последний диван. — Доброе утро, мэр Гудвей, — сказал Маршалл. — То есть добрый день, — с ухмылкой сказала мэр Гудвей. Маршалл усмехнулся. Это было именно то, что ей нужно было услышать. Это было совсем не похоже на тот смех, которым он разразился в их последний разговор. Тот смех был пустым, холодным и надломленным. А этот почти заполняет собой все, от него исходит тепло. Ей нужно было, чтобы он по-настоящему, искренне посмеялся. — Привет, меня зовут Смолдер. Я его двоюродная сестра. — сказала Смолдер. — Приятно познакомиться, Смолдер. Меня зовут… — Мэр Гудвей. Лучший человек во всем мире. Лучший мэр всех времен. И самая милая и прекрасная женщина из всех, что жили на свете. Маршалл много о вас рассказывал. — сказала Смолдер, перебивая мэра Гудвей. Пожилая женщина почувствовала, как краснеет. Она взглянула на далматинца, который закрыл лицо подушкой. Он покраснел. — Он все это рассказал? — спросила мэр Гудвей, улыбаясь. — И не только. — с ухмылкой сказал Танги. — Пожалуйста, прекратите. — скулит Маршалл. Все рассмеялись над смущенным далматинцем. Атмосфера спокойная, умиротворенная. — Итак, мэр Гудвей, чем мы обязаны вашему визиту? — спросил Танги. Мэр Гудвей полезла в сумочку и достала заявление об отставке Маршалла. Она начала рвать его на мелкие кусочки. Остатки она подбросила в воздух, как конфетти. Это удивило всех, особенно Маршалла. — Я решила не принимать твоё заявление об отставке. Потому что я прощаю тебя. Ты нужен городу, Маршалл. Ты мне нужен. Ты — свет в конце тоннеля. Ты — лучик солнца в черный, мрачный день. Ты слишком особенный и важный. Я больше никогда тебя не потеряю, — сказала мэр Гудвей, и по ее щекам потекли слезы. Маршалл медленно сел, он поморщился, но ему было все равно. Через час он полностью восстановится. По его щекам тоже текут слезы. — Вы… вы действительно имеете в виду то, что сказали, мэр? Вы простили меня и я вам все еще нужен? — спросил Маршалл очень тихим и хрупким голосом. Мэр Гудвей кивнула. — Всем сердцем, — сказала она. Маршалл удивил ее, спрыгнув с дивана ей на живот, обняв ее и заплакав у нее на груди. Мэр Гудвей удивлена, но удивление быстро проходит, когда она крепко обнимает далматинца в ответ. Она никогда его не отпустит. Даже если девочки никогда его не простят, даже если Кэти и Эйс не захотят дать ему еще один шанс. Она простит. Черт возьми, если ей придется создать новый «Щенячий патруль», чтобы защитить этого единственного далматинца, она, черт возьми, это сделает. Они поменялись местами. Теперь на большом диване сидит мэр Гудвей, а Маршалл положил голову ей на колени. Ее рука скользит по его голове, спине и меху. Мэр Гудвей рассказала им, что чувствовали остальные. Маршалл с облегчением узнал, что Скай и остальные не слишком на него злятся и готовы простить его, когда у них будет время. Кэти и Эйс — это отдельная история, но это лучше, чем ничего. Когда мэр Гудвей закончила, у Танги возникла идея. — Мэр Гудвей, можно я возьму ваш телефон на несколько минут? — спросил Танги. Пожилая женщина пожала плечами и свободной рукой полезла в сумочку. Она достала телефон и бросила его в сторону Танги. Далматинец легко поймал его. — Эй, кузина, пойдем со мной на минутку. — сказал Танги. Оба далматинца выходят из гостиной и вскоре оказываются на заднем дворе. У Танги злое выражение лица. — Что ты задумал? — спросила Смолдер. — Просто кое-что, чтобы подтолкнуть девушку к решению. Скажи мне, кузина, ты все еще можешь имитировать чей-то голос? — спросил Танги.

Смотровая башня

Кэти, Эйс и все остальные девочки сидят в комнате связи/гостиной. Они смотрят новый фильм «Кинг-Конг против Годзиллы». Раздается громкий сигнал. Это звонит телефон Кэти. Эйс подходит ближе и берет устройство, вводя пароль своей подруги, чтобы разблокировать телефон. Это было голосовое сообщение и фотография от мэра Гудвей. Эйс открывает сообщение и удивляется, увидев фотографии. — Что это? — спросила Кэти, останавливая фильм. Эйс сглотнула, показывая Кэти и всем остальным несколько фотографий. Скай, Эверест, Мини, Микс, Корал, Элла, Свити, Рокси, Либерти и Сильвия смотрят на них в ужасе, маскируя его гневом и, что самое важное, ревностью. Всего фотографий четыре. На первой Смолдер моет Маршалла сзади. На следующей Смолдер спит рядом с чистым Маршаллом. На третьей она кормит далматинца. И последнее: покажите их вместе на диване. — Есть голосовое сообщение. — сказала Кэти, нажимая на кнопку воспроизведения. — Эй, девчонки, у Маршалла все хорошо, он в компании очень милой далматинки. Кажется, они очень близки. Как бы я хотела, чтобы вы были здесь. — прозвучало голосовое сообщение, похожее на голос мэра Гудвей. Скай, Эверест, Мини, Микс, Корал, Элла, Свити, Рокси, Либерти и Сильвия выбежали из комнаты связи/гостиной и скатились с горки. Они переоделись в форму «Щенячьего патруля», сели в свои машины и поехали к дому, которому скоро предстояло стать мертвым. Кэти и Эйс смотрели на них, ничуть не удивляясь. — Думаешь, с ним все будет в порядке? — спросила Эйс. Кэти усмехнулась. — Он пережил нападение горного льва. С ним все будет в порядке. Возможно. — сказал светловолосый подросток. Гигантский экран смарт-телевизора зазвонил, удивив обоих подростков. Они обернулись и увидели имя звонящего. Это Принцесса. Кэти вздыхает. Это будет непросто, но сделать это нужно. Лидер «Щенячьего патруля» взглянула на свою девушку и кивнула. Пилот улыбнулась ей и нажала кнопку ответа на смартфоне. Пришло время поговорить с их второй подругой.