1. Давайте знакомиться

      POV Маргарита       Меня зовут Маргарита Рене Свон, и моя жизнь была идеальным планом, который я сама для себя начертила. Двадцать два года, престижный архитектурный факультет в Сиэтле, активная общественная жизнь. Густые длинные волосы, светло-карие глаза и модельная фигура. Как говорят, хороша собой. Казалось, я везде успевала: днём — проекты и чертежи, вечерами — помощь в благотворительных фондах, а между делом — танцы, спорт, искусство и шумные компании друзей. Жизнь бурлила, и я была в самом её центре.       Наша семья распалась, когда мы с младшей сестрой Беллой были ещё детьми. Мы остались с мамой в Калифорнии, а наш отец, Чарли, обосновался в дождливом Форксе. Мы с сестрой достаточно похожи внешне, но по характеру— полные противоположности Я — копия мамы: энергия бьёт через край, открыта для нового, всегда в центре событий. Белла — тихая, её мир помещался на страницах книг. Вытащить её на вечеринку было подвигом, но зато наши вечера с разговорами по душам были для меня святыней. Сестра — единственная, кто знал мою тайну. Меня не обжигал огонь. Совсем. Я могла положить руку в камин и ощутить лишь приятное тепло. Интуиция шептала, что такие вещи лучше держать при себе. Этой тайной я не делилась даже с Майклом.       Ах, Майкл… Наша история была готовым сценарием для романтической драмы. Мы встретились в последний год школы. Они с сестрой-двойняшкой Хлоей переехали из Сент-Луиса, и Хлоя мгновенно стала моей лучшей подругой. А Майкл… Майкл был тем парнем из любовного романа — обаятельный, загадочный, уверенный в себе, с добрым сердцем, всегда готовый заступиться за слабого. Наша любовь вспыхнула быстро и ярко. Я была уверена, что он — моя судьба, и ждала предложения о замужестве после выпускного. Все вокруг твердили, что мы идеальная пара.       Пока однажды они не исчезли.       Майкл и Хлоя будто испарились. Не отвечали на звонки, не выходили на связь. Я сходила с ума, подключила всех, даже отца, хоть он и был далеко. Я думала, что он просто решил не прощаться. Плакала долго, потом смирилась. А после выпускного Майкл появился у моего дома. Я возвращалась, оглушённая шампанским и смехом, а он стоял в тени, и от него веяло такой ледяной серьёзностью, что вся моя эйфория мигом угасла.       Это был самый странный и болезненный разговор в моей жизни. Он клялся в любви, говорил, что хочет быть только со мной, но некие «обстоятельства», связанные с его «наследственностью», делают это невозможным. Он говорил что-то бессвязное о «пробужденной сущности» и о том, что им придётся оборвать все старые связи. Я кричала, что это бред, требовала объяснений. Но он лишь посмотрел на меня с бесконечной тоской, попросил быть счастливой и скрылся в ночи. Я ещё долго сидела на крыльце, всхлипывая и прислушиваясь к тревожному волчьему вою, доносившемуся из леса. От этих воспоминаний до сих пор сжимается сердце.       Я сбежала от прошлого в Сиэтл, относительно недалеко от отца, погрузившись с головой в учёбу и волонтерство. Пыталась встречаться с кем-то, но тень Майкла и необъяснимой истории с ним стояла между мной и любым мужчиной. Моя планка взлетела до небес, и я стала той самой «неприступной леди», за внешней открытостью которой скрывалась крепость.       Все изменилось, когда в жизнь Беллы ворвалась семья Калленов.       Сначала это были лишь тревожные звоночки из Форкса: сестра стала замкнутой, вечно попадала в странные передряги, а в разговорах всё чаще мелькало имя Эдварда Каллена. Рене, наша мама, заламывала руки, а я, как старшая сестра, чувствовала ответственность. Когда Белла наотрез отказалась говорить, я начала копать. И докопалась до чего-то немыслимого.       Тот вечер в их современном стеклянном доме в Форксе навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после». Карлайл Каллен, человек с лицом греческого бога и взглядом, видевшем века, был вынужден открыть мне свою ужасающую тайну. Я сама, ведомая сестринским чутьём, подобралась слишком близко к правде. Осознание того, что моя Белла влюблена в вампира, что она хочет стать одной из них, повергло меня в леденящий душу ужас. Но я видела её любовь, её боль без него. Я любила её слишком сильно, чтобы отвернуться. И потому дала клятву молчания.       Со временем я смирилась. Более того, я научилась уважать Калленов. Их выбор — отказаться от человеческой крови, вопреки самой своей природе, — отзывался в моей душе громче любых слов. Карлайл стал для меня образцом мудрости и силы духа. Братья и сестры Эдварда тоже вынуждены были смириться со мной как с неотъемлемой частью Беллы. Я приезжала довольно часто, вечно переживая за сестру. С Элис мы даже нашли неожиданную точку соприкосновения в любви к искусству, моде и ярким впечатлениям.       И вот настал день свадьбы Беллы и Эдварда. День, когда я думала, что отдаю сестру в руки вечности, не подозревая, что сама стою на пороге нового мира. День, после которого моя жизнь перевернулась с ног на голову. День, когда я встретила ЕГО…