Глава 3

Клонндар, Эрин. Центральный Предел       Внутренние часы — привычка, сформированная годами раннего подъёма, — заставили Зари открыть глаза, когда в комнате было ещё темно. Не совсем понимая, почему кровать такая большая и мягкая, Зари сонно поднялась. Натянула рубашку и штаны, удивляясь про себя отсутствию ковра под ногами, попыталась нашарить в темноте знакомый путь к ванной мимо кроватей братьев и сестёр… интересно, почему не слышно их сопения, как обычно?..       И только открыв дверь, Зари проснулась окончательно: это не её дом. Ванная её доме уж точно не была такой просторной и роскошной: в помещении, представшем её глазам, могла спокойно уместиться вся её семья, а в самой ванне могли бы мыться одновременно двое, не слишком мешая друг другу. Ей вспомнился вчерашний безумный полёт. Когда её проводили в комнату, она была совершенно уверена, что не заснёт после такого, но усталость, режим и привычка взяли своё: она отключилась, стоило голове коснуться подушки.       Умывшись, надев ботинки и немного поплутав в сплетении коридоров, увешанных картинами в тяжёлых рамах, она наконец нашла лестницу. Спустилась на первый этаж, где уловила запах готовящейся еды. Это очень обрадовало её голодный желудок, который сообщил об этом громким урчанием, так что она пошла на запах, смутно надеясь, что хозяева дома не отправят её искать себе завтрак самостоятельно в незнакомом краю.       Кухня и столовая оказались здесь объединены, как и у неё дома: где-то она слышала, что у настоящих благородных лордов и леди заведено иначе. Невысокая полноватая женщина в фартуке готовила еду, а за столом сидел только один человек: бледный темноволосый подросток с синими глазами, какой-то весь худой и болезненный.       — Привет, — сказал он, прежде чем Зари успела поздороваться сама. — Завтрак почти готов. Вы Зари, да?       — Ага, — она осторожно села за стол, расценив это, как приглашение. Поздоровалась с женщиной у плиты, пожелав ей доброго дня, и только затем спросила у подростка: — А ты?       — Я Кристефас, — он протянул ей свою тонкую руку. — Можете звать меня Крис.       Не об этом ли «Криси» Фиона и Томаш вчера говорили? Пожав его ладонь, Зари оглядела его: мальчишка казался вполне дружелюбным. И, в целом… обычным?       — Ты живёшь здесь?       — Мистер МакФерн предоставил мне временную резиденцию в его доме, пока мы не закончим с работой, да.       Зари подняла брови. Загадочный мистер МакФерн, отец Джима, нанимал для своих странных дел детей? Мальчишка прыснул, видя её удивление:       — Мне шестнадцать, не волнуйтесь. Даже по эринским законам я уже могу работать, всё в порядке.       «Могу» — но должен ли? Зари всё равно казалось, что шестнадцать — это слишком рано. Пусть даже она первая бы разозлилась, вздумай кто сказать ей нечто подобное в её шестнадцать.       — Значит… ты тоже Отмеченный?       Он неопределённо пожал плечами.       — Ну… у меня есть искра, если вы об этом. Но меня пока не успели клеймить — как и Фиону. Мы не попадались.       «Не попадались»: для Зари это было странно. По «Закону о регистрации» обладателям искры предписывалось являться для постановления Метки добровольно, а их родственникам и знакомым предписывалось сообщать о тех, кто не явился: за доносы даже полагалась кое-какая награда. Тринадцатилетнюю Зари тогда в авенморское отделение по делам Отмеченных отвёл за руку отец: он сказал ей, что правда всё равно вскроется так или иначе, и лучше пойти навстречу властям их новой страны, чем скрываться всю жизнь. «Лучше потерпеть боль сейчас, — сказал он тогда, — чем жить в страхе всё время». А кто-то, значит, просто бегал от блюстителей порядка и «не попадался»?       Хотелось спросить, знают ли его родители, где он и чем занимается — но Крис вдруг слегка наклонил голову, будто что-то услышав, и отметил с лёгким удивлением:       — Томаш проснулся. Странно: обычно он спит до полудня. Это из-за мистера МакФерна?..       Мгновение спустя в кухню действительно вошёл человек — но это был не Томаш. Рыжий мужчина лет сорока с лишним, с проседью в волосах, с чёрной тростью в руке, в белоснежной накрахмаленной рубашке, светло-коричневых брюках и узорчатом жилете, застёгнутом на все пуговицы: его лицо показалось Зари смутно знакомым. Ещё мгновение спустя она поняла, почему: Джим был почти полной его копией — только это лицо было старше, жёстче и обрамлено, в отличие от гладковыбритого Джима, ухоженной бородой с усами.       А вот и хозяин дома, значит.       — Доброе утро всем, — объявил он, проходя к столу. Протянул Зари руку: — Джеймс МакФерн. Рад познакомиться, мисс Парса.       Конечно, он уже знал, кто она. Руку он пожимал крепко, даже увереннее, чем его сын — хватка у него была очень цепкая. МакФерн сел во главе стола, и прислуга начала расставлять на столе тарелки с едой. К радости Зари, порция досталась и ей.       — Джим говорил, вы расскажете мне о работе, — попробовала перейти к насущной теме она, но мистер МакФерн лишь сухо качнул головой:       — Никаких разговоров о работе за этим столом. После завтрака.       Что ж, Зари не стала навязываться. Вместо этого она с удовольствием приступила к завтраку. Яичница была просто потрясающая.       Раздались новые шаги — и на этот раз действительно появился Томаш: взъерошенный, сонный, совсем не похожий на того щёголя, каким он предстал перед Зари в пабе. Одна подтяжка небрежно свисала с плеча, жилет отсутствовал вовсе. Зари покосилась на Криса: откуда тот узнал, что Томаш тоже собирается спуститься?       — Утречка, леди и джентльмены, — Томаш зевнул; затем его взгляд остановился на МакФерне, и лицо его сразу стало куда более оживлённым. — Доброе утро, Босс! А угадайте, кому я привёз сувенир из столицы!       Лучась самодовольством, он достал из кармана брюк маленькую резную фигурку из кости: Зари разглядела треугольные уши, длинный хвост и изящную спинку. Кошка? МакФерн принял фигурку со всей серьёзностью: несколько мгновений он разглядывал её, прищурившись, будто в руках у него находилась не безделушка, которую можно купить почти в любой лавке Авенмора, а крошечное произведение искусства.       — И ты, разумеется, заплатил за этот «сувенир», — усмехнулся МакФерн.       Томаш посмотрел на него глазами самого честного человека в мире.       — Обижаете, Босс! Конечно, заплатил. Клянусь, потратил свои личные накопления! Оторвал, можно сказать, от сердца!       Хмыкнув, МакФерн убрал фигурку в карман жилета. Томаш присоединился к ним за столом, и перед ним тоже молча поставили тарелку.       За завтраком Томаш болтал, наполняя тишину. О пекарнях в Авенморе, которые ему особенно приглянулись во время последнего визита, о том, какой в Клонндаре чистый воздух («Не то что этот дым от паровых машин! Я уже не говорю про вечный смог в Гилдербурге…»), про музыканта из Кедильи, который запомнился ему своим ярким красным шарфом, и не пора ли ему тоже приобрести такой, а то и вовсе сменить стиль? Темы, казалось, были совершенно не связаны между собой: Зари, евшей молча, он напомнил Фархада, когда тот делился событиями своего дня в школе. Она вновь подумала о семье: перед уходом она оставила им записку о том, что её не будет день или два по работе — но они всё равно наверняка волновались.       Поев, МакФерн встал из-за стола, аккуратно промокнул салфеткой рот и сказал:       — Пройдёмся, мисс Парса.       Наконец-то. Зари не скрывала своего облегчения, следуя за ним.       Они вышли на улицу. Солнце за время завтрака успело подняться над Краем, но его почти сразу скрыли тучи: утро выдалось серым. В Клонндаре было прохладнее, чем в Авенморе: Зари куталась в свою куцую старую куртку, МакФерн был в тёплом шерстяном пальто. По невысокой траве стелился белыми завитками туман, оседающий влагой на коже. А ещё здесь было непривычно тихо — и непривычно пусто: во всех направлениях, куда ни глянь, простирались зелёные луга и холмы. Она никогда не видела столько свободного пространства, не заставленного домами. Ни гудения машин, ни ругани рабочих, ни топота прохожих: только редкие крики птиц да блеянье овец.       — Как прошёл вчерашний полёт? — спросил вдруг МакФерн, шагая с ней про тропинке.       Зари покосилась на него с подозрением. Между двумя её полётами на дирижабле — в детстве и вчера — она не была уверена, что выбрала бы последний: по крайней мере, в тёмном грузовом отсеке её не преследовало ощущение растворения в чём-то незримом.       — Было… познавательно, — ответила она осторожно. — Я и не думала, что путешествовать через Дымку возможно.       — И что вы об этом думаете?       — О путешествиях через Дымку? — Зари задумалась. Вчерашняя ночь всё ещё отчасти казалась ей странным сном. Что МакФерн хотел от неё услышать? — Ну… я думаю, это сильно упростило бы сообщение между островами Архипелага. Наверное, билеты на пассажирские рейсы начнут наконец стоить дешевле. И можно будет доставлять товары быстрее.       МакФерн кивнул, удовлетворённый её ответом, будто учитель, принимающий экзамен у ученика.       — Это определённо повлияло бы на экономику всего Архипелага, мисс Парса. Но, полагаю, вы понимаете, почему я не спешу делиться данной технологией с миром.       Она вспомнила о том, каким уставшим выглядел после перелёта Томаш: всего каких-то десять минут — сколько они вообще летели? Время в воспоминаниях смазывалось, — измотали его так, что он, казалось, находился на грани обморока. Стоило ли оно того?       — Курьеры стали бы… очень популярны, — проворчала она. — Прямо нарасхват.       И что-то она сомневалась, что этим Курьерам будут достойно платить. Она слышала немало жутких историй о том, как Отмеченных просто хватали на улице и силой принуждали работать там, где их искра считалась полезной, вне зависимости от того, хотели они этого или нет. Об оплате, разумеется, не шло и речи.       — Верно, — трость МакФерна, ритмично стучавшая об дорожку, ударила сильнее обычного: лицо его сделалось мрачнее, а голос — тише. — Не стоит допускать повторения Кровавого Понедельника. А значит, технология нуждается в совершенствовании.       Ох, Кровавый Понедельник. Зари слышала об этом: короткое, но яростное восстание Отмеченных в Гилдербурге двадцатитрёхлетней давности. Она тогда была совсем маленькой, а новости остального мира до Фарисии доходили с запозданием: отец говорил, когда он узнал о случившемся, всё уже закончилось. Жертв было так много, что о трагедии до сих пор вспоминали с содроганием даже те, кто никогда в Гилдербурге не был. В том же восстании погиб и сам Герберт Эйзенхарт, вернувшийся на родину после многих лет в эмиграции. Некоторые, впрочем, поговаривали, что Эйзенхарт просто бесследно исчез во всей этой шумихе, и теперь сидел на одном из Дальних островов, готовый вот-вот преподнести миру некое новое невероятное изобретение.       Но как к подобным событиям могли привести путешествия через Дымку? Впрочем, понять, что у МакФерна на уме, было и без того нелегко: слишком мало Зари обо всём этом знала.       — И моя работа, — решила предположить она, — будет как-то связана с «совершенствованием» этой технологии. Так?       Похоже, МакФерн уловил причину её настороженности правильно, потому что усмехнулся:       — Не волнуйтесь. На вас не будут ставить эксперименты. Вы нужны для иного, — он указал кивком на холм впереди. — Мы почти на месте.       Они поднялись по тропинке на вершину холма: МакФерн во время подъёма хромал чуть сильнее, но лишь молча поджимал губы, опираясь на больную ногу. На вершине Зари остановилась: от вида, открывшегося впереди, перехватило дыхание.       Оказалось, они подошли совсем близко к Краю: внизу, всего шагах в тридцати от склона холма, земля неровно обрывалась, будто кто-то в спешке обкромсал её гигантскими ножницами. А за Краем, кое-как огороженным деревянным забором, клубилась изменчивая серая вата туч. Клонндар, в отличие от Авенмора, парил целиком, ни одной пядью земли не соприкасаясь с морем где-то далеко внизу. Ветер здесь разгонял туман и бил в лицо холодной невидимой плетью: казалось, ещё немного, и ближайшая туча, подгоняемая этим ветром, налетит на них и накроет целиком. С опаской Зари вспомнила про Дымку — однако у этого Края, вероятно, пока что было безопасно, раз МакФерн стоял здесь так уверенно.       В низкой траве, примятой ветром, к забору у Края была протоптана дорожка. Многие поколения детей, несмотря на запреты взрослых, наверняка сбегали с этого склона вниз, чтобы поглазеть на Бездну. Сколькие из них падали с Края там, где ограды не было? Сколькие из них, отправляясь на прогулку, уже никогда не возвращались домой, если Дымке вздумывалось наплыть на Край чуть ближе?       Но МакФерн смотрел не на Край, а за его предел. Там, то и дело поглощаемые тучами, зеленели другие острова, когда-то бывшие частью Клонндара: крошечные клочки отколовшейся земли, слишком маленькие и пустые, чтобы кто-то вздумал там жить. До одних можно было допрыгнуть с Края, если хорошо разбежаться, до других добираться приходилось с помощью натянутых между ними тросов, до третьих явно требовалось лететь на каком-нибудь небольшом транспорте. И на некоторых таких островках темнели среди туч стальные вышки оптического телеграфа, позволявшего островам Архипелага связываться друг с другом быстрее, чем доходили письма.       Только теперь Зари наконец вспомнила, откуда ей знакома фамилия «МакФерн». Ну, конечно: Джеймс МакФерн, владелец эринской телеграфной компании. Чёрт побери. Она мысленно присвистнула: до этого момента ей даже в голову не приходило, что она вот так запросто общается с тем, о ком писали в газетах. Стало даже неловко.       — В историях выживших после Кровавого Понедельника, — произнёс он так тихо, что ветер едва не унёс его слова прочь, — многие говорили: «Если бы только мы могли попросить кого-то извне о помощи, и если бы они могли добраться до нас быстрее… стольких жертв удалось бы избежать».       В этом будто крылось что-то личное, как незажившая рана. Потерял ли МакФерн кого-то, кого он знал, в тех событиях? Зари хотела спросить — но МакФерн повернулся к ней, и воспоминания на его лице уступили место деловой сосредоточенности:       — Томаш должен был предложить вам две суммы: десять тысяч в месяц, пока длится наше сотрудничество, плюс сто тысяч в конце, когда работа будет сделана. Я утраиваю эти суммы.       Вместо того, чтобы обрадоваться, Зари насторожилась. Для кого-то вроде МакФерна это, вероятно, даже не считалось деньгами — но…       — В чём подвох? — спросила она прямо. — Что это за работа такая? МакФерн усмехнулся.       — Учитывая компанию, которая занималась вашей «вербовкой»… думаю, вы уже догадались.       Он посмотрел на Бездну впереди, и даже ветер, казалось, послушно стих на мгновение под его тяжёлым взглядом. Небольшая золотая серьга, блестевшая в его ухе, странным образом делала его похожим на пирата, решившего вдруг остепениться.       Буднично, будто речь шла о чём-то рутинном вроде доставки товара в порт, он сказал:       — Я хочу нанять вас для совершения ограбления.       Ага. Зари медленно выдохнула. Она ожидала, что это будет нечто незаконное, но не думала, что МакФерн озвучит это так прямо. Здравая часть подсказывала ей: сейчас хороший момент, чтобы кивнуть, поблагодарить за предложение — и попросить отвезти её обратно в Авенмор, неважно, через Дымку или нормальным, человеческим маршрутом. Она не собиралась сообщать об этом копам, но…       …но — что? Что её ждало, если она откажется? Может быть, если повезёт, удастся снова уговорить О‘Рурка взять её в качестве охранницы. Восемь шиллингов в день, заработанные честным трудом. А отец… и Мадина… Вздохнув, Зари с досадой потёрла ладонью шею сзади. Ветер задувал ей за воротник, холодя кожу.       — И… кого именно планируется ограбить? — спросила она наконец.       — Об этом позже. Для начала я хотел бы прояснить несколько вещей, — он снова взглянул на неё, прищурившись. — Первое, — он негромко ударил тростью об землю. — Ответственность. Эта работа потребует тщательной подготовки и полной отдачи всех участников. Ваши личные дела не должны влиять на то, как вы выполняете свои задачи. Мне известна ситуация с вашей семьёй, — Зари нахмурилась, но он продолжал тем же не терпящим возражений тоном, — однако на ближайшие несколько месяцев вашим первым приоритетом должна стать работа. Только в этом случае вы сумеете помочь своей семье подобающим образом. Это ясно?       Зари нехотя кивнула. Мало кто из нанимателей проявлял чудеса понимания, когда проблемы семьи начинали мешать работе, и в этом трудно было их винить.       — Второе, — трость стукнула снова. — Проживать до завершения дела вы будете здесь. Всё необходимое вам предоставят. Самовольные отлучки с Клонндара не поощряются: я должен знать, где вас найти. Если вам понадобится связаться с кем-то из родных, обсудите это со мной, и я отправлю им сообщение. В доме, разумеется, потребуется выполнять элементарные правила: соблюдать чистоту, не приводить посторонних, не шуметь по ночам, вещи не портить. Это, надеюсь, тоже возражений не вызывает.       Она кивнула опять.       — Третье, — стук, — никаких внутренних распрей. Все споры и конфликты решаются, во-первых, в нерабочее время, во-вторых — цивилизованным путём. Никаких драк. Вам предстоит научиться работать в команде максимально эффективно. Если кто-то начнёт переступать черту и провоцировать конфликт, сообщите мне: я приму меры. И, наконец, четвёртое, — стук, стук. Черты лица МакФерна словно заострились, а взгляд стал ещё тяжелее: похоже, этот пункт был важнее прочих. — Секретность. Никто — я подчёркиваю, никто — не должен знать, чем вы занимаетесь. Даже ваши родные. Малейшая утечка информации может поставить весь план под угрозу. Я этого не потерплю. Любой, кто нарушит это правило, будет исключён из плана — и не получит ни шиллинга из обещанных денег. Никаких вторых шансов я не предоставляю.       — Я понимаю, — отозвалась Зари задумчиво. — Звучит… разумно, — она помедлила. — Я согласна с этими условиями, мистер МакФерн. Но у меня есть своё.       Казалось, он слегка расслабился от её слов: вероятно, он ожидал попыток спорить или дать заднюю. По крайней мере, взгляд его перестал прожигать её так интенсивно.       — Я слушаю.       — Если нас поймают, — наклонившись, она подобрала камешек, лежавший на тропинке, и бросила его в направлении Бездны.  Камешек приземлился ровно у самого забора. — То есть, я понимаю, что если всё пройдёт, как надо, поймать нас не должны, — она с подозрением покосилась на МакФерна. — Так ведь?       — Всё верно. Я не собираюсь отдавать своих работников на растерзание правосудию. Интересный выбор слов, подумалось ей — но сейчас Зари хотела убедиться в другом.       — И всё же, если это случится, и если вы не сможете меня вытащить… Я хочу, чтобы вы дали слово: моя доля в этом случае уйдёт семье. Если вы знаете о моей ситуации, то знаете и то, что сейчас я фактически их единственный кормилец. Раз уж я подписываюсь нарушать закон… мне нужны гарантии, что даже в случае неудачи родные получат деньги. Иначе я не могу позволить себе так рисковать.       Они взглянули друг другу в глаза: МакФерн — испытующе, Зари — твёрдо. Несколько мгновений спустя МакФерн кивнул.       — Хорошо. Вот вам моё слово: при соблюдении вами всех озвученных правил ваша семья будет обеспечена деньгами, даже если вы не сможете завершить дело и передавать им эти деньги лично. Такая договорённость вас устроит?       Настала очередь Зари слегка расслабиться. Она выдохнула.       — Да.       На этом они пожали друг другу руки, скрепляя сделку. МакФерн усмехнулся: тёмные глаза его блеснули задором, который трудно было ожидать от человека его статуса.       — Добро пожаловать в команду, мисс Парса. А теперь, — он развернулся, — я бы хотел взглянуть на вашу искру в действии, если не возражаете.       Покинув живописный холм, они направились обратно к поместью, провожаемые равнодушными взглядами пасущихся среди туманной зелени овец. Воздух пах травой и влагой: хотелось распробовать его на вкус, как новое блюдо. Не без удивления Зари поняла, что Томаш был прав: дышалось здесь и впрямь гораздо легче, чем в Авенморе. В дом они, впрочем, не вернулись: МакФерн привёл её на расчищенную от травы площадку, где стояли манекены, набитые соломой, торчали мишени для стрельбы, а на земле лежали мешки, брёвна и груды камней, явно расположенных там кем-то намеренно.       МакФерн обвёл площадку небрежным жестом:       — Здесь будет проходить подготовка к боевым столкновениям.       Боевым столкновениям? Зари недоверчиво уставилась на него:       — Мы собираемся нападать на людей? Я полагала, ограбления лучше проводить тихо.       — Вы полагаете верно, — он мрачно взглянул на неё. — Но если в процессе кто-то решит напасть на вас, лучше уметь защититься так, чтобы выйти из столкновения с минимальными потерями. Вы так не считаете?       Зари с досадой потёрла шею, не отвечая. Она всё ещё не была уверена, что ей стоило во всё это ввязываться, а теперь ещё и это: по всей видимости, вероятность того, что придётся вступить с кем-то в драку, была довольно высока. Что было не так уж и страшно само по себе, — в конце концов, драки были ей далеко не в новинку, — однако существовала некоторая разница между тем, чтобы применять силу против зарвавшихся обидчиков, не слушающих доводы разума, и тем, чтобы провоцировать тех, кто наверняка будет просто выполнять свою работу по охране… чего бы там ни было от загребущих рук воров.       МакФерн указал на один из манекенов:       — Сломайте его.       Зари подняла брови. МакФерн молча смотрел на неё, ничего не поясняя; пожав плечами, Зари подошла к манекену и осмотрела его. Попробовала сломать его без применения искры, но чучело оказалось на удивление крепкое. Так что она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, чувствуя, как растекается по рукам приятное тепло искры. Ударила манекен в «живот»: палка, на которую тот был насажен, переломилась пополам вместе с ним. Верхняя половина «тела» упала на землю, разбрасывая соломенные ошмётки.       МакФерн скомандовал:       — Следующего.       Хмурясь, Зари сломала ещё одного манекена. И, следуя указаниям МакФерна, ещё одного. И ещё двух почти без передышки. Затем — МакФерн продолжал командовать, — разбила толстую деревянную доску. Две деревянных доски. Три.       — У этого есть какая-то цель, или..? — начала было она, но МакФерн перебил её:       — Разбейте камень слева от вас.       Камень, про который он говорил, был довольно тяжёлым, но бить по нему кулаками было неудобно: подумав, Зари взяла камень поменьше — и с силой ударила ими друг об друга. Оба пошли трещинами и раскололись на несколько разноразмерных кусков. МакФерн удовлетворённо усмехнулся в усы.       — Следующий.       И ей ничего не оставалось, кроме как продолжать: подавляя рвущееся из неё раздражение, Зари всё била и била без передышки по камням, брёвнам, мешкам с песком, металлическим пластинам. Чем дольше это длилось, тем сильнее болели руки: сначала саднила кожа на костяшках пальцев, несмотря на то, что предварительно Зари обмотала руки выданными МакФерном лоскутами ткани, затем начало периодически сводить мышцы, и приходилось встряхивать руками в ожидании, пока судорога пройдёт. Под конец заболели и кости: острая боль прострелила кисть и предплечье, когда Зари замахивалась для очередного удара. Сжав зубы, она опустила руку, прижав её к себе, инстинктивно погасила искру. Закрыла глаза, выравнивая сбившееся дыхание и пережидая боль, и только после этого бросила взгляд на МакФерна: сколько ещё? Когда ему будет достаточно?       — Довольно, — сказал он, будто читая её мысли. — Вижу, вы достигли вашего предела.       — Босс, вы сегодня жестоки, — раздался вдруг звонкий голос Томаша. — Нехорошо так мучить леди, которая только что к нам устроилась. Выждали бы хоть пару дней для приличия!       Зари подняла голову: Томаш сидел на крыше низкого кирпичного сарая рядом с площадкой. Она не заметила, в какой момент он там появился, но, похоже, он наблюдал за представлением уже какое-то время. МакФерн проигнорировал его.       — Как ваша рука? — спросил он у Зари спокойно. — Нужна помощь медика?       Зари осторожно, один за другим разжала пальцы: те слушались плохо. Мышцы одеревенели, рука будто частично перестала ей принадлежать — но она знала, что это пройдёт, если какое-то время не пытаться вызвать искру снова.       — Всё в порядке, — пробормотала она. — Только отдохну чуток, ладно?       МакФерн хмыкнул. Оглядел площадку, усеянную теперь всевозможными обломками, словно по ней прошёлся небольшой ураган. Кивнул каким-то своим мыслям: трость стукнула об землю.       — На сегодня мы закончили. Отдыхайте, осваивайтесь. Завтра приступим к подготовке.       Он достал из кармана жилета часы на цепочке, посмотрел время.       — Меня ждут дела, так что я оставлю вас до вечера, — повернувшись к Томашу, он погрозил ему пальцем: — Не спали дом.       — Да ладно вам, Босс! — рассмеялся тот. — Это случилось всего раз!       На этом МакФерн ушёл. Томаш тут же материализовался рядом с Зари: с любопытством и взглянул на её руки, помог снять с них повязки, хотя Зари и сказала, что справится сама. Сочувственно покачал головой, глядя на её негнущиеся пальцы.       — Да уж, Босс тот ещё затейник! Меня он в первый день заставил прыгать туда-сюда, пока я чуть не свалился от отката в обморок, ха-ха! — он безмятежно рассмеялся. — Не мог потом даже стоять нормально до самого вечера, представляешь?       Зари его веселья не разделяла. Не слишком ли это для простой проверки — доводить Отмеченных до предела, пока искра не начнёт выжигать их изнутри? Порой в Авенморе ей доводилось видеть, как некоторые Отмеченные калечили так себя, не рассчитав сил.       — Не желаете ли экскурсию по нашему прекрасному Штабу, сильнейшая?       Томаш подставил локоть, предлагая взять его под руку. Зар подняла брови, против воли заинтригованная:       — Мы… перенесёмся?       Это отчего-то смутило его. Убрав руку, он неловко кашлянул:       — О, ну… Боюсь, что нет. Честно говоря, я могу прыгать только один. Только я и всё, что я несу, но никого живого. Извини.       — Но на дирижабле…       Томаш лишь с досадой отмахнулся:       — Это была Дымка. Я не то чтобы… управляю собой, когда это происходит, ладно? Впрочем, —  он вдруг подмигнул, оживившись, — даже если бы я мог переносить людей, мне стоило бы разучиться это делать — иначе всё стало бы слишком скучно и слишком просто, разве нет?       Затем Томаш принялся показывать ей дом. Одни помещения явно интересовали его больше, чем остальные: он едва упомянул библиотеку, проходя мимо, — Зари была впечатлена количеством книг, которое увидела внутри, — и почти ничего не рассказал о «технических помещениях», под которыми, видимо, подразумевал котельную и комнаты немногочисленной прислуги, зато охотно разглагольствовал о всевозможных достоинствах «комнаты досуга», как он её назвал, где имелись бар с дорогим алкоголем, бильярдный стол, большой камин, стол для карточных игр, — Томаш подобрал лежавшую там колоду и немедленно покрасовался своим умением тасовать, — и пара кожаных диванов.       — Здесь мы собираемся чаще всего, — пояснил он. Тут его глаза загорелись: — О! Мы должны устроить тебе приветственную вечеринку в честь присоединения! Решено: садись, сейчас сеньор Томашио Вундердринкен сделает тебе лучший коктейль в твоей жизни! — и, лишь слегка повысив голос, он добавил: — Криси, нам нужна музыка! Приходи!       К её удивлению, Крис и правда пришёл почти сразу. Однако он явно был чем-то расстроен; когда Томаш протянул ему стакан с яблочным сидром, Крис сказал:       — У миссис МакРиб снова пропал кот.       — Серьёзно? — Томаш смешал сидр с виски, добавил туда мяты и каких-то пряностей, найденных здесь же. — Третий раз за месяц?       — Ага, — Крис посмотрел на него. — Она очень расстроена.       Томаш хмыкнул и протянул кружку с получившимся коктейлем Зари.       — Пушистый засранец, наверное, опять сидит где-нибудь на крыше или в подвале, и в ус не дует. Вернётся, как проголодается.       Крис всё ещё смотрел на него.       — Я слышал, как он жалобно где-то мяукал. Возможно, он застрял. Некоторое время они буравили друг друга взглядами. Сдаваясь, Томаш ворчливо протянул:       — Но у нас тут приветственная вечеринка…       — Миссис МакРиб накормит тебя печеньем, если ты вернёшь ей Уголька.       Кажется, это решило вопрос. Вздохнув, Томаш отставил в сторону стакан, в котором уже начал смешивать что-то ещё, и объявил:       — Ладно! Пойдём найдём этого дурацкого кота, — он взглянул на Зари. — Мудрейшая, ты с нами?       Она пожала плечами. Коктейль ей понравился, но пить было в любом случае будто бы рановато в такой час.       — Почему бы и нет?       Вместе с Томашем и Крисом они вышли из особняка. Зари просветили, что миссис МакРиб — одинокая старушка, живущая по соседству: у неё жители поместья иногда покупали свежее молоко. Судя по всему, жила старушка небогато, зарабатывала на жизнь за счёт трёх овец и одной коровы — а компанию ей составлял нынче только её любимый кот Уголёк.       — Её предыдущий кот тоже был чёрным, — рассказывал Крис по дороге. — Говорят, он жил с ней почти полтора десятка лет. А потом… — Крис вздохнул. — С ним вроде как приключилось несчастье. Что-то сильно испугало его, когда он был на прогулке, он побежал, не разбирая дороги — и то ли исчез в Дымке, то ли свалился за Край. Не знаю, правда ли это, но теперь каждый раз, когда Уголёк Младший пропадает, миссис МакРиб очень переживает. Я слышу, как она его зовёт.       Зари покосилась на него.       — Значит, это твоя сила? Слышать всё вокруг?       Крис покачал головой. Его глаза были слишком взрослыми и печальными для такого нежного возраста; Зари задумалась, что довелось ему пережить, прежде чем он попал к МакФерну.       — Это, скорее, побочный эффект, от которого я бы предпочёл отказаться. Бывает довольно… утомительно слышать столько всего.       Дом миссис МакРиб был совсем крошечным по сравнению с огромным поместьем: забор покосился, старый амбар выглядел так, как будто готов был развалиться в любую минуту. Вокруг дома тревожно ходила низенькая старушка, кутавшаяся в шаль. Все три овцы жевали траву неподалёку от загона.       Они остановились у калитки. Томаш тут же взял коммуникацию на себя.       — Доброго денёчка, миссис МакРиб! — позвал он, широко улыбаясь. — Что у вас тут случилось?       Старушка подслеповато сощурилась, разглядывая их, но почти сразу же расслабилась, узнав Томаша.             — Ох, сынок, это ты! Мой Уголёк опять пропал. Никак не возьму в толк, куда этот негодник подевался! — она присмотрелась к Зари. — А с вами теперь новая девочка?       — Здрасьте, — кивнула ей Зари. — Я тоже работаю на мистера МакФерна. Мы найдём вашего кота, миссис МакРиб.       Старушка пустила их во двор. Было решено разделиться, чтобы не шататься всей толпой: Зари направилась в амбар, где её встретила грустно жующая сено корова в стойле. Зари осторожно разворошила сено, приподняла мешки с мукой. Заглянула на чердак, к которому приставлена была деревянная лестница, но нашла там только птичье гнездо, из которого на неё испуганно запищали желторотые смешные птенцы.       — Кс-кс-кс! — попробовала она, чувствуя себя глупо: у неё никогда не было кошки. — Уголёк! Так ведь тебя зовут?       Никто, разумеется, не отозвался. Зари решила, что тоже не отозвалась бы, будь она кошкой, на территорию которой пришли какие-то чужие глупые люди.       Когда она вернулась во двор, ноги Томаша во франтоватых сапогах на небольшом каблуке уже торчали из-под крыльца дома, а Крис и миссис МакРиб стояли возле него, раздавая ценные указания.       — Он точно там! — говорил Крис. — Я его слышу.       — Ага, — Томаш заполз глубже в щель. — Вижу его глазища… Кис-кис-кис! Не бойся, котик, это же я, твой спаситель! Узнаёшь меня? Вот так, хороший котяра, хороший, иди сюда… Ай!       Внезапно из-под крыльца раздался оглушительный долгий «мяв» — и оттуда стремглав вылетело что-то чёрное. Оно едва не сшибло с ног замешкавшегося Криса, почти с профессиональной ловкостью увернулось от рук старушки, потянувшейся к «снаряду» с раскрытыми объятиями, и собиралось промчаться мимо Зари, но не вышло: натренированная ловить своих братьев и сестёр, когда те начинали носиться по дому, она схватила бегущее маленькое существо почти на автомате.       Чего она не ожидала, так это того, что пойманное существо начнёт вдруг драться, как будто от этого зависела его жизнь. Пойманные дети, как правило, в основном хихикали и устраивались на руках поудобнее — и определённо не пытались расцарапать Зари лицо. Не готовая к тому, как сильно кот будет вырываться, она выпустила его, боясь причинить вред — и тот умчался дальше, за три секунды взобравшись на высокий старый дуб рядом.       — Уголёчек! — запричитала миссис МакРиб. — Куда же ты? Зачем? Ведь не спустишься же теперь, негодник!       Из-под крыльца, отряхиваясь от пыли и грязи, вылез Томаш, чей костюм теперь изрядно потерял в лоске. Он тряс исцарапанной рукой, периодически дуя на раны.       — Ну, — сказал он с преувеличенной бодростью, — по крайней мере, теперь мы знаем, где он. Можно больше не переживать, что он пропал!       — Но как же он спустится? Там очень высоко!       Миссис МакРиб взглянула на Криса. Крис взглянул на Томаша. Томаш, в свою очередь, взглянул на Зари, и Зари молча пожала плечами: она не лазала по деревьям уже много лет — с тех пор, как ветки начали ломаться под её быстро растущим телом.       Томаш едва слышно вздохнул.       — Я его достану и спущу наибезопаснейшим способом, — пообещал он. — Не переживайте так, миссис МакРиб. Не могу выносить женских страданий!       Он направился к дереву. Зари ожидала, что он просто прыгнет — но Томаш начал демонстративно разминаться и примеряться к нижним веткам, явно собираясь лезть вручную. Обернувшись к Зари и Крису, он выдал какую-то сложную пантомиму, то подмигивая, то выпучивая глаза. Зари озадаченно наморщила лоб.       А вот Крис, похоже, понял сразу.       — Мистер МакФерн просил нас не светить своей искрой перед местными, — прошептал Кристефас, наклонившись к Зари ближе, после чего улыбнулся старушке: — Миссис МакРиб, а давайте попробуем приманить Уголька едой? Может, он спустится сам, почуяв лакомство? И сходим за лестницей на всякий случай.       На пару им с Крисом почти удалось увести старушку в дом, когда позади вдруг раздался короткий, полный досады возглас Томаша:       — Ах ты..!       Зари обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Томаш наворачивается с ветки, кувыркается и прыгает прямо в полёте, исчезая на долю секунды в воздухе. Снова он возник уже у самой земли, сгруппировавшись при падении почти профессионально: сразу виден был опыт. Чёрная хвостатая тень между тем скрылась на крыше рядом с деревом: похоже, этот кот изо всех сил избегал перспективы быть пойманным. Или дело было в Томаше?       — Батюшки! — миссис МакРиб, пропустившая само падение, всплеснула руками. — Ты сильно ушибся, милок?       — Всё в порядке! — поспешил заверить тот, бодро вскакивая на ноги. — Обо мне не переживайте — я и не с такой высоты сваливался, ха-ха! Знаете, — догнав их, Томаш доверительно приобнял старушку за плечи, — как-то раз мне даже довелось прыгать из горящего окна на пятом этаже…       И он пустился в пространную историю, которая звучала столь же невероятно, сколь и увлекательно: в ней были задействованы два ящика с самодельными фейерверками, четыре бандита из Гилдербурга, два богатых предпринимателя из Авенмора, конкурирующие друг с другом, один дипломат из Южного Предела с целой толпой сопровождающих, один потерявшийся восьмилетний мальчик и несколько удивительных стечений обстоятельств. Поначалу Зари была уверена, что история выдумана от и до — но Томаш добавлял столько деталей, что она засомневалась: пожалуй, Томаш казался как раз тем самым человеком, с которым подобное вполне могло произойти. Миссис МакРиб, слушая его, даже забыла на время про кота: она привела их всех на кухню, где, кажется, совершенно на автомате начала разливать по чашкам чай.       — Я достану Уголька, — шепнул Кристефас, наклонившись к Зари. — Отвлеките её ненадолго.       Незаметно и тихо, как мышь, он выскользнул из кухни: миссис МакРиб была слишком шокирована очередным поворотом в истории Томаша, чтобы обратить на это внимание. Вскоре с крыши послышались какие-то странные шорохи, скрипы и стуки. Зари это слегка беспокоило: подростки были, конечно, чуточку ловчее, чем младенцы, но всё-таки лазать по крыше было… немного рискованно.       — …и вот я бегу по коридору, вокруг всё в дыму, ничего не видно, сзади стреляют, джентльмен из Осиоко, которого я наполовину тащу на себе, начинает ругаться на байдзине — а должен вам сказать, я знаю кое-какие выражения оттуда, так что я вдруг понимаю: он повторяет между ругательствами одну и ту же фразу. «Секретный проход», бормочет этот чудак, и показывает на ровную стену впереди…       — А вот и ваш кот, миссис МакРиб.       Вслед за голосом Криса раздалось недовольное мяуканье. Они все повернули головы: Крис стоял в дверях, аккуратно держа на руках чёрного кота, которого он вручил торопливо проковылявшей к нему старушке.       — Ох, спасибо, милый! Спасибо! — и она принялась ворковать с котом, сразу присмиревшим на руках у любимой хозяйки: — Ну что же ты делаешь, несносный? Куда ты вечно убегаешь? А вот хватит меня удар, кто тогда будет тебя кормить?       И всё завершилось бы на этой счастливой ноте — если бы миссис МакРиб не решила в этот момент налить себе вторую чашку чая. Опустив кота на пол, она шагнула к чайнику; Томаш, не слишком довольный тем, что его историю прервали, попытался вернуть внимание слушателей:       — На чём я остановился? Ах, да, секретный проход…       Зари не была уверена, что двигало им в следующую секунду: может быть, Томаш просто не выносил, когда не нравился кому-то — но он зачем-то потянулся погладить кота, который остановился неподалёку от стола, чтобы раздражённо почистить примятую шерсть языком. Попытка, разумеется, успехом не увенчалась: ощутив движение рядом, кот подпрыгнул от испуга, зашипел на Томаша, выгнувшись дугой… и угодил ровно под ноги возвращавшейся с чайником хозяйке.       — Осторожно!       Зелёный всполох, едва заметный при свете дня; чайник с грохотом упал прямо на стул, где только что сидел Томаш, и кипяток разлился по полу. Сам Томаш уже стоял рядом с миссис МакРиб, аккуратно удерживая её от падения.       Охнув, старушка растерянно огляделась, восстанавливая равновесие. Кот сердито сверкал глазами из-под кухонной стойки, куда успел забиться. Она виновато похлопала Томаша по руке.       — Спасибо, милок. Ты не ошпарился? Вот я старая, неуклюжая калоша, и шагу ступить не…       Тут она замолчала. Рукав рубашки Томаша, слегка запачканный кровью из царапин и потому чуть подвёрнутый после столкновения с острыми когтями Уголька, задрался во время прыжка, обнажая клеймо. Подслеповатая или нет, миссис МакРиб узнала это клеймо: это было видно по её лицу, на котором вдруг явственно и стремительно проявилось отчётливое выражение страха.       От уютного настроения, царившего на кухне, в одно мгновение не осталось и следа. Отступив от Томаша, миссис МакРиб торопливо осенила себя троекратным кругом — символом Милостивой Матери. Опустив глаза и сцепив руки перед собой, она начала испуганно бормотать под нос молитву, будто какие-то злобные демоны из Бездны вломились к ней в дом.       Вероятно, в её глазах так и было.       — Миссис МакРиб? — позвал Томаш, отступая на шаг и заискивающе улыбаясь. — Да ладно вам, всё ведь в порядке! Я не ошпарился, и Уголёк Младший дома. Всё ведь хорошо?       Но она не отвечала ему: сгорбив плечи, пожилая женщина молилась о том, чтобы Милостивая Мать защитила её от «нечистых порождений». Томаш всё равно потянулся к ней, как только что тянулся к оцарапавшему его коту:       — Миссис МакРиб, вы что, поверили? Да это же ненастоящее клеймо! Это подделка. Это…       Покачав головой, Зари встала из-за стола и положила руку Томашу на плечо.       — Нам пора.       Втроём с Крисом они покинули дом в молчании. Выходя последней и аккуратно прикрывая за собой дверь, Зари слышала, как миссис МакРиб всё ещё молится. Затем раздался торопливый щелчок дверного замка, который заперли изнутри. Было ясно: здесь им больше не рады.       Тучи над Клонндаром так и не разошлись. Грома не было слышно, но в небе мелькали тут и там синие искры Дымки: Зари поёжилась, представляя, как Дымка накрывает куполом целый остров. Снова заныли костяшки пальцев.       — Не думаю, что я теперь когда-нибудь ещё получу от неё печенье, — пожаловался Томаш вяло, пиная камешек на дороге.       Это было знакомо до раздражения: то, как быстро люди при виде проклятого клейма забывали, что всего пять минут назад ты помог их ребёнку не упасть в открытый люк, вернул им кошелёк, который они обронили, не заметив, или помогал им дотащить тяжёлую котомку. Или снимал их кота с крыши. И всё же несмотря на то, насколько это было знакомо, привычнее оно не становилось: Зари всё надеялась, что со временем такой реакции станет… меньше.       — По крайней мере, Уголёк Младший и правда в порядке, — заметил Крис. — Это же хорошо.       — Да уж! — Томаш пнул ещё один камешек. — Шерстяной засранец. Да что я ему сделал? Раньше он спокойно давался мне в руки. Держу пари, это всё из-за Дымки. Каждый раз, когда мы летаем через неё, животные начинают на меня странно реагировать.       Он вдруг нахмурился, глядя в небо, мерцающее синими вспышками. Зари и не думала, что у него бывает такое серьёзное выражение лица.       — Всё станет иначе, когда Босс получит те штуки, которые ему нужны. Вот увидите. И мне не придётся больше работать «проводником». Не то чтобы мне не нравилось! — спохватился он. — Но все будут знать: мы сделали это. Мы покорили Дымку. Отмеченные! Так-то! А ещё у нас будет куча денег. Не такая куча, конечно, как у тех, кого мы собираемся грабить, но…       — И кого же, — перебила Зари, — мы собираемся грабить? МакФерн мне не сказал.       Томаш улыбнулся ей совершенно беззаботно: от серьёзности и обиды не осталось и следа — или, во всяком случае, он хорошо их прятал.       — О, пустяки, — усмехнулся он, и Зари охватило нехорошее предчувствие. — Мы просто обведём вокруг пальца трёх богатейших людей Небесного Архипелага.       И на этот раз Томаш, кажется, даже не шутил.