Глава 6

Ширад, Фарисия. Западный Предел

             В коридорах было тихо, несмотря на то, что ночь только началась. На прислугу здесь не позволено было кричать, чтобы прививать им дисциплину, и тем не менее они соблюдали её сами: кто-то — потому, что наслушался чужих баек о том, как хозяин якобы оторвал кому-то голову на месте за отлынивание от дел, кто-то — из уважения и сочувствия к своему владыке, поскольку слухи о его головных болях ходили по дворцу уже давно. А кто-то просто был достаточно стар, чтобы помнить, как именно у дворца сменился хозяин. Они помнили переворот: они помнили реки крови, льющиеся по роскошным коврам; они помнили крики и ужас, пропитавший насквозь древние стены. Они помнили, как новый хозяин сказал:       «Я сохраню жизнь тем, кто присягнёт мне на верность. Однако нарушившие эту клятву погибнут ещё более жестоко, чем те, кто это место защищал».       Тот, кто представлялся всем сейчас как «господин Эндер Дэйвис», сам этого момента не застал. Но он полагал, что подобные впечатления можно пронести с собой через многие и многие годы. Пока безжалостное время не сотрёт наконец и их.       Его шаги гулко раздавались в этой тишине. Но, свернув за угол, он стал нарочно идти крадучись, так тихо, чтобы даже бывалый шпион его не услышал. Четыре дня полёта из Авенмора прошли просто невероятно скучно, так что он собирался немного повеселиться хотя бы сейчас — пусть и за чужой счёт. Стражи у нужных дверей не было, как он и предполагал. Через дверь доносились приглушённые голоса.       — …раньше тебя это не беспокоило, — говорил один.       — Раньше я всегда понимал, что именно ты делаешь. Я понимал твою цель, я понимал свою роль. Я знал, чего мы тем или иным действием достигнем. Но сейчас…       Пауза. Эндер наклонился к двери ближе.       — Ты увидишь, к чему я стремлюсь, когда всё будет готово. Не хочешь заняться чем-нибудь более приятным вместо этого спора?       Шорох. Второй голос стал громче — и теперь он звучал обвиняюще:       — Ты не доверяешь мне. После всего, что я… Ты думаешь, я не достоин знать твой план? Полагаешь, я могу предать тебя, мой Эмирлан?       Ещё одна пауза — дольше и напряжённее предыдущей. Послышался звук наливаемого в бокал вина. Второй голос стал мрачнее.       —Значит, так и есть. Высокого же ты обо мне мнения!       — Перестань.       Куда унылее, чем Эндер думал. Эти двое даже ссорились без огонька. Закатив глаза, он резко распахнул дверь — кто-то явно забыл запереть её, и уже не в первый раз, что Эндеру было прекрасно известно.       — Сюр…       Ещё прежде, чем он успел договорить, в воздухе просвистел металл. Ятаган, который никто не держал, за одно мгновение пролетел через комнату, едва не вонзившись ему в голову. Остриё остановилось всего в паре сантиметров от его правого глаза: клинок повис в воздухе, прежде чем со звоном упасть на пол. Эндер, даже не попытавшийся уклониться от этой атаки, улыбнулся.       — Я тоже рад тебя видеть, патрон. Ох, — он поднял бровь. — Я не помешал?       В спальне, помимо него, находилось двое мужчин. Один, темноволосый и голубоглазый, был наполовину обнажён, с бокалом в руке, другой, крылатый и покрытый веснушками с головы до ног, с рыжей гривой, ниспадающей на плечи, был одет в свободную тонкую тунику, открывающую сильные ноги. Когда Эндер появился, рыжий мужчина успел принять боевую стойку и рефлекторно закрыть темноволосого собой — будто тот нуждался в защите.       — Помешал, — отрезал крылатый сухо, сузив глаза.       — Ариноэ.       Эмирлан положил своему защитнику руку на плечо: Ариноэ нехотя сложил крылья и выпрямился. Эндер счёл это забавным. Понимал ли мальчик, как похож на цепного пса, которому хозяин натянул поводок?       — Продолжим наш разговор позже, хорошо?       Иначе говоря: «Иди погуляй, пока взрослые обсуждают свои дела». Это Ариноэ не понравилось. Он посмотрел Эмирлану в глаза, затем, помрачнев ещё больше, с презрением взглянул на Эндера. Интересно, ревновал ли мальчишка своего драгоценного повелителя, или его неприязнь была исключительно принципиальной?       — Слушаюсь, мой Эмирлан.       Холодно поклонившись, туатури вышел из комнаты, не забыв на прощание хлопнуть дверью. Иногда Эндер гадал, как этот мальчишка со своей вспыльчивостью умудрился стать генералом — разве что должность была подарена ему в знак особого расположения владыки? Эмирлан проводил его взглядом. Отпил вина из бокала, не предлагая налить Эндеру.       — Мне стоило позволить ему перерезать тебе горло, когда ты только здесь появился, — произнёс он задумчиво. — Это бы его порадовало.       — О, не сомневаюсь! — Эндер рассмеялся. — Маленькая кровожадная птичка только и ждёт повода, чтобы выклевать кому-нибудь глазки по твоему приказу. Как удобно иметь такого под рукой! Убьёт любого, на кого ты укажешь, и с радостью умрёт за тебя сам. Может быть, мне стоит как-нибудь слетать на Туату, посмотреть, не завалялся ли там ещё один такой? Мне бы пригодился.       Подойдя к столику с вином, Эндер потянулся ко второму бокалу, чтобы налить себе самостоятельно, но Эмирлан перехватил его руку. Их взгляды встретились.       — Хватит провоцировать его, — голос Эмирлана был ледяным. — Пока что Ариноэ приносит куда больше пользы, чем ты. Будешь выводить его из равновесия — и я придумаю, как разнообразить твою жизнь. Помни своё место.       Эндер спокойно улыбнулся. Это тоже было по-своему забавно. Он убрал руку от бокала, и Эмирлан отпустил его.       — Ты слишком к нему привязался, — он покачал головой. — Даже лучший инструмент полезен лишь до тех пор, пока не потянет тебя ко дну. Или ты забыл, дорогой племянник?       Эмирлан не ответил, хмуро разглядывая вино в своём бокале. Залпом опустошив его, он отвернулся и набросил на плечи чёрно-золотой шёлковый халат.       — Ты прибыл с новостями, или решил просто так вломиться ко мне посреди ночи?       — Немного того, немного этого. Разве ты не скучал, пока я был в отъезде?       Эмирлан молча посмотрел на него. Ятаган предупреждающе задребезжал на полу у двери. Но Эмирлан мог сделать и нечто похуже, чем запустить в него острой железкой — он мог прогнать его: из дворца, из страны. Он мог исключить его из круга доверенных — каким бы вынужденным это доверие ни было, — лиц. Вероятно, тему с долгими отъездами лучше было пока не трогать: это противоречило роли, которую он сейчас играл.       — Ах, не смотри на меня так — я лишь пытаюсь поднять своему патрону настроение, — Эндер развёл руками. — Лагасс готов рассмотреть торговое соглашение, которое ты предложил. А ещё я встретил одного занятного Курьера: похоже, на Вечер Памяти готовится что-то интересное.       Он рассказал о встрече в «Круге Фей». Эмирлан слушал его внимательно и задумчиво: Эндер, признаться, даже не ожидал, что эта встреча его так заинтересует. Он описал, как мальчишка выглядел, и Эмирлан кивнул:       — Звучит знакомо. Ариноэ тоже вернулся из Гилдербурга с историей. Ему попались сразу двое Отмеченных, и один из них выглядел точь-в-точь, как твой Курьер.       Эмирлан отвернулся к окну, сцепив руки за спиной. Добавил отрешённо:       — А потом дирижабль с этими Отмеченными на борту исчез в Дымке. Похоже, они влетели туда намеренно.       Вот это было по-настоящему интересно. Эндер прищурился: давно забытое предвкушение заставило кровь в его жилах бежать быстрее. Он подобрался, как охотничий пёс, учуявший добычу.       Возможно, его цель была даже ближе, чем он думал.       — Нам бы такое пригодилось, — произнёс он вкрадчиво.       — Верно. Сообщи Калландре: завтра ты отправляешься с ней. Проследи, чтобы Указатель был получен.       Эндер усмехнулся.       — Что же ты не передашь приказ лично, о великий Эмирлан? Неужели общение с нашей прекрасной леди не доставляет тебе удовольствия, о могучий владыка?       Он слегка наклонил голову, гадая, прилетит в него ятаган после следующих слов или нет. В конце концов, чем была жизнь, если не постоянным риском?       — Разве она не напоминает тебе о твоих учителях? Я думал, ты поладишь с ней, как поладил в своё время с ними.       Но Эмирлан, к его досаде, даже не обернулся. Всё такой же спокойный и отрешённый, он смотрел на луну в окне, встававшую над домами из песчаника.       — Ариноэ своё задание уже получил. Эти воры — удачная находка, но Указатель для нас пока важнее. Так что не подведи меня… дядя.       Ну надо же, прямо как в старые добрые времена. Похоже, Эмирлан понемногу оттаивал. Хмыкнув, тот, кто называл себя Эндером, поклонился ему, насмешливо подражая жесту Ариноэ.       — Слушаюсь, мой Эмирлан.       

      ***

Байдзян, Империя Чжунчи. Южный Предел.

             — Ты всё перепутала. Я говорю тебе: эта секта была реальна. Бингурд не придумал её сам.       — Ага. Культисты, похищающие Отмеченных по всему Архипелагу. И тайное общество «бессмертных волшебников», построивших себе базу на дне моря — тоже реально, конечно.       Шум дождя приглушал их разговор. Потоки воды, безостановочно льющиеся с неба, то и дело задувало ветром наискось, и даже под зонтом ноги Зари быстро промокли. Штаны теперь неприятно липли к коже, а в ботинках хлюпало: лужи заливали мостовую так, что проще было найти приличное заведение в Гилдербурге, чем здесь — сухой участок земли. Зари подозревала, впрочем, что промокшая обувь беспокоит только её: сапоги Фионы были на высокой платформе, Томаш раздобыл где-то непромокаемые башмаки с декоративными пряжками, а Крис, вместо зонта обходившийся глубоким капюшоном, и вовсе имел вид такой отсутствующий, словно не замечал ни дождя, ни ветра. Разве что Джим недовольно хмурился, поглядывая на носки своих безупречно отполированных дорогих ботинок.       — Ну, откуда нам знать, а? Милая Фи, ты ведь никогда не была на дне моря. Может быть, в тайном подводном городе прямо сейчас замышляют твоё похищение.       — Тогда они ещё глупее, чем Бингурд их описал. Как будто я позволю себя похитить!       Где-то в отдалении слышались раскаты грома. Время от времени Зари поглядывала из-под зонта на серое небо, гадая, не опустится ли на город Дымка во время грозы, но молнии, сверкающие над вогнутыми крышами многоярусных храмов вдалеке, пока что не приближались.       — Стоило поймать экипаж, — проворчал Джим. — Или переждать в дирижабле.       — Мы и так прождали целый час, — заметила Зари. — Прожди мы ещё дольше, наверняка мастерская этого…       — Тан Вэй Цзе, — подсказал Джим механически.       — …этого Тан Вэй Цзе скоро закрылась бы на ночь.       Насчёт экипажа она не возражала бы и сама — но, стоило им сойти с дирижабля, когда они убедились, что дождь не закончится в ближайшее время, как Томаш вдруг заявил, что он в Байдзяне уже бывал, и сейчас покажет кратчайшую дорогу к нужному месту. Теперь Томаш обсуждал с Фионой одну популярную в Авенморе книгу, — Зари, к своему стыду, тоже читала её, поскольку делать в поместье целыми днями было особенно нечего, — а цель их визита, похоже, ближе тем временем не становилась. Несколько раз Томаш останавливался, оглядывая очередную улицу, на которую они сворачивали, хлопал себя по лбу и, бормоча себе под нос что-то о «дурацких похожих зданиях», менял направление — а им приходилось следовать за ним.       Тут и там, на каждой улице и на каждом перекрёстке, были разбросаны небольшие рынки под пёстрыми навесами от дождя. Торговцы в причудливых треугольных шляпах зазывали покупателей на ханьду — самом сложном языке из тех, которые МакФерн заставлял их учить. Сквозь запах мокрой земли пробивались ароматы рыбы, пряностей и фруктов. Фиона мрачно взирала на маленьких жареных кальмаров на некоторых прилавках, будто торговцы наносили ей этим глубокое личное оскорбление; Зари же куда больше беспокоили насаженные на деревянные палочки жареные кузнечики и богомолы.       — Томаш прав, — сказал вдруг Крис неожиданно для всех, и Зари удивлённо к нему обернулась. — Орден Чёрной Луны правда существовал. Не на дне моря, конечно. Но это были реальные люди, верившие в своё странное пророчество о пришествии Спасителя, и они действительно похищали людей. Не только Отмеченных. Они точно внесли свой вклад в Истребление. Везари…       Тут он замолчал, не договорив, и остальные замолчали тоже. Неловко притих даже Томаш; остался только шум непрекращающегося ливня.       Везари называли Народом-Без-Родины. Их страна была уничтожена во время Раскола, а горстка выживших каким-то образом бежала на другие острова Архипелага — и с тех пор везари нигде так и не прижились. Про них ходили самые разные слухи: что они медленнее стареют, что они способны пересекать Дымку, что в их семьях куда чаще обычного рождаются обладатели искры — и, похоже, как минимум последнее было правдой. Около века назад в Фарисии — и, насколько Зари знала, в Эрин тоже, хотя тогда ещё о путешествиях между островами не шло и речи, — один безумный король объявил везари порождениями зла, и на них открылась настоящая охота. Истребление было долгим, безжалостным и планомерным: везари даже не считались за людей.       А хуже всего было то, что даже сейчас, в эпоху, когда одно открытие совершалось за другим, а между островами летали дирижабли, везари, по слухам, так и не оставили в покое. В сельских местностях, далеко от столиц, до сих пор происходили иногда… вещи, о которых лучше не думать.       — В любом случае, — Крис поднял голову, стряхивая повисшую тяжёлую паузу. — Томаш, ты точно знаешь, куда нам идти?       Очнувшись, Томаш закивал, радуясь возможности сменить тему:       — Разумеется! Тут совсем недалеко, потерпите ещё немного! Ваш мудрый гид вас не подведёт.       Но место, куда он их в конечном итоге привёл, на мастерскую походило слабо. Двухэтажное здание было раскрашено в красный и золотой, с крупными иероглифами на фасаде, ярким навесом над входом и вывеской в виде довольного пузатого кота с большой тарелкой. Прежде, чем кто-либо успел задать вопрос, Томаш уже тянул на себя ручку двери — так что они последовали за ним.       Над дверью музыкально звенел подвешенный у входа колокольчик, оповещающий о новых посетителях. Нос тут же защекотали остро-сладкие запахи готовящейся еды, и в желудке у Зари заурчало: как раз подходило время ужина. Они летели сюда общепринятым путём, — как Томаш шепнул ей по секрету, Крису становилось так плохо в Дымке, что МакФерн велел не рисковать, — и готовили на дирижабле по очереди, но уже по одному местному аромату ей было ясно, что до профессиональных поваров любому из них далеко. Под потолком висели оранжевые бумажные фонарики.       Помещение было разделено на две части: в одной были расставлены низкие квадратные столики, закрытые друг от друга изящными расписными ширмами, а другую занимала сцена. Там перед искусно разукрашенным фоном с морским пейзажем сидели девушки в красно-золотых одеждах с широкими рукавами и перебирали струны необычных музыкальных инструментов, лежащих у них на коленях. По залу лилась чудесная, нежная мелодия.       Томаш повернулся к своим спутникам и широко улыбнулся, взмахнув руками:       — С днём рождения, Крис!       Кристефас растерянно на него уставился: похоже, он и правда не ожидал. На Томаша, правда, тут же неодобрительно покосились другие посетители: кажется, шуметь тут было не принято. Он адресовал им извиняющийся поклон, сложив ладони вместе. Джим нахмурился, поджав губы.       — Так вот почему отец разрешил лететь вам всем вместе, — пробормотал он. — Том. Мы здесь не за этим.       — Ещё как за этим, — возразил Томаш — и бодро заговорил на ханьду, обращаясь к встретившей их девушке и протягивая ей мешочек с монетами. — Qingwan yu kungwei mao?       Девушка что-то ему ответила и слегка поклонилась с прямой спиной, жестом предлагая пройти за ней в помещение. Когда они сняли куртки и плащи, оставив их в прихожей, их провели к одному из больших столиков у дальней стены и выдали тонкую книжку, в которой, как Зари подозревала, было меню: разумеется, написано всё было иероглифами. Сидеть приходилось на подушках, расстеленных прямо на полу.       — У тебя правда день рождения? — спросила она Криса, и когда тот кивнул, легонько похлопала его по плечу. — Поздравляю! Почему ты не сказал раньше? Я бы приготовила тебе подарок.       — Мне не нужны подарки, — улыбнулся он смущённо. — Я не хотел никого беспокоить. Это просто день, такой же, как и все другие. Томаш, не стоило так тратиться…       — Ничего подобного! — тут же откликнулся Томаш. — Каждый заслуживает праздника в свой день рождения. Кроме того, не так уж это и дорого! — он рассмеялся, как делал всегда, когда очевидным образом врал. Зари покачала головой. — Расслабьтесь, ребята, я угощаю. Что мы, зря зарабатываем у Босса все эти деньги, если даже не можем потратить их на скромный праздник для друзей?       Крис посмотрел на него — взволнованно, благодарно и удивлённо одновременно, и это выражение смягчило черты его лица: наконец-то он начал выглядеть на свой возраст. Протянув руку, Крис с горячностью сжал ладонь Томаша.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Мне очень здесь нравится. Правда.       — А я знала про день рождения, — заявила Фиона, доставая на стол небольшую коробочку, обвязанную фиолетовой ленточкой. — Этот болтун мне растрепал. Держи, Криси: кажется, ты говорил, что неплохо бы купить новые краски? Я в этом не разбираюсь, но… — она пожала плечами. — Мне сказали, эти акварели ничего так.       — Спасибо!       — Мы с Зари подарим тебе что-нибудь завтра, идёт? — Джим тоже похлопал Криса по плечу — как показалось Зари, довольно неловко. — Пока что могу порекомендовать всем блюда. Не только Том здесь знает ханьду.       Вежливо улыбающаяся девушка вернулась к ним, и Джим с Томашем заказали для всех еду. Здесь и правда было довольно уютно, подумалось Зари: все разговоры в зале велись вполголоса, чтобы не мешать музыке. Переливы струн звенели так приятно, что Зари невольно расслабилась, напрочь забыв о промокших ботинках, и почти удивилась тому, как хорошо согревал после дождя душистый горячий чай. Когда принесли еду, всё пахло и выглядело невероятно заманчиво; правда, вышла небольшая заминка с тем, что вместо привычных приборов им принесли какие-то гладкие палочки. Томаш с видом знатока показывал всем, как этими палочками пользоваться.       Она вдруг поймала себя на мысли, что за короткий срок это всё стало для неё почти привычным. Вечерами на Клонндаре они собирались за общим столом, вместе с МакФерном — и это удивительным образом напоминало семейные ужины у неё дома. Зари вновь подумала о своих братьях и сёстрах. Она неизменно скучала по ним каждый день, отправляла в Авенмор письма и телеграммы — но…       Какая-то невидимая тяжесть упала с плеч за эти месяцы, что она провела вне дома. Перестало сводить постоянным напряжением спину. Она ощущала себя так, словно долгое время смотрела на яркое солнце, не моргая, а потом наконец повернула голову — и впервые увидела море и зелёные деревья вокруг.       — А ты? — услышала она вопрос Криса в общем разговоре. — Что ты сделаешь, когда получишь свою долю, Зари? После… завершения работы?       Вопрос застал её врасплох. После, подумала она, оглядывая стол: остальные смотрели на неё в ожидании ответа. Она не думала ни о каком «после»: МакФерн платил исправно, и этого пока хватало. Братья и сёстры были сейчас одеты, обуты и накормлены, отец получал свои лекарства, как сообщала в письмах Мадина. Чего ещё желать?       — Вернусь домой, конечно, — сказала она. Это ведь было очевидно, разве нет?       — Ну, разумеется, — Фиона не преминула скривиться, однако Томаш пихнул её в бок, и она не стала продолжать.       Но впервые Зари испытала странное сомнение в этом ответе. Мир за пределами дома оказался таким огромным. Удивительным. Странным. Было ещё столько мест, которые она могла бы увидеть… но разве она имела на это право?       Внезапно дверь в ресторан распахнулась с громким хлопком, и во всём зале повисла тишина. Музыканты перестали играть. Раскат грома прокатился снаружи, принося с собой порывы холодного ветра в нагретое помещение.       — Qing beng wa!       В дверях стоял промокший до нитки худощавый подросток без зонта. Посетители и работницы ресторана молча смотрели на него — то ли в замешательстве, то ли в ожидании чего-то. Зари заметила на его щеке странную красную татуировку. Взгляд подростка заметался по залу.       — Qing beng wa. Qing beng wa… — повторял он отчаянно.       — Просит помочь, — перевёл Томаш тихо.       Подросток вдруг посмотрел точно на Зари. Кивнул сам себе, будто принимая решение. Шагнул к ним, покачиваясь… и рухнул лицом вниз. В спине у него торчал узкий чёрный дротик с белым оперением. Никто из посетителей по-прежнему ничего не предпринимал: залом овладело неясное оцепенение.       Зари молча поднялась из-за стола. Почти одновременно с ней встал и Крис.       — Не глупите, — прошипел Джим, хватая её за руку. — Нам нельзя здесь ни во что вмешиваться! Мы здесь не за этим!       Стряхнув его пальцы, она направилась к упавшему мальчишке. В полной тишине они с Крисом склонились над ним одновременно. Зари проверила пульс: похоже, мальчишка был без сознания, но жив. Она аккуратно выдернула дротик и перевернула пострадавшего на спину: он выглядел сильно истощённым.       Татуировка на его лице была в виде какой-то извивающейся змеи с четырьмя лапами, с рогами на голове, раскрытой зубастой пастью, длинными тонкими усами и гривой вдоль хребта.       — Нужен доктор, — она огляделась. Другие посетители ресторана отводили взгляды. — Среди вас есть врач?       Она попыталась произнести слово «доктор» на ханьду. Не имело значения, насколько правильным было её произношение: её — и мальчишку — по-прежнему игнорировали, будто их не существовало. Она попробовала иначе:       — Полиция? Стража? Как здесь обратиться к служителям закона? — Зари обернулась на подошедшего Томаша. — Переведи им!       — Они тебе не ответят, даже если ты начнёшь выражаться на чистейшем литературном ханьду, — возразил ей Джим. Он показал на татуировку на лице юноши: — Это — знак собственности Золотого Дракона. Для местных это значит: «Не вмешиваться, что бы ни происходило».       Собственности. Зари вздрогнула.       — Это человек, — указала она на очевидное.       Джим нервно дёрнул плечом.       — Ага.       Девушка, которая провожала их к столу ранее, подошла к ним и поклонилась. Не разгибая спины, она произнесла что-то очень вежливым — и немного встревоженным тоном. Зари глянула на Томаша, тот пожал плечами:       — Говорит, нам лучше уйти. Ну, мы всё равно уже всё доели, так что…       Тут Крис, осматривающий подростка и вытащенный из него дротик, поднял голову — и резко поднялся на ноги.       — Нам и правда лучше…       Но договорить он не успел: дверь распахнулась снова, и на пороге возникли трое одетых в чёрное мужчин с гладко выбритыми головами. Увидев лежащего на полу мальчишку, они крикнули кому-то на улице — видимо, сообщая о найденной пропаже. Шагнули внутрь ресторана, напряжённо разглядывая Зари и Криса, стоявших рядом с мальчишкой.       — Pinming kuan rikai!       Звучало, как приказ. Вероятно, приказ отойти от их «собственности» — Зари сжала зубы и не сдвинулась с места.       — Куда вы собираетесь его забрать? — спросила она хмуро.       — Иностранцы, — один из мужчин одарил их презрительным взглядом и заговорил на эринском с сильным акцентом. — Не вмешиваться. Внутреннее дело. Продолжать ужин, развлекаться. Не стоять на пути.       Но когда он сделал своим сопровождающим знак забрать мальчишку, и те двинулись, чтобы исполнить приказ, Зари заступила им дорогу.       — Куда вы собираетесь его забрать? — повторила она. — И кем вы ему приходитесь?       — Зари, — прошипел Джим, хватая её за локоть. — Не дури! Ты сейчас втянешь нас всех в международный скандал, ты понимаешь это? Они — Когти Дракона. Отойди! — он натянуто улыбнулся этим людям, по всей видимости, извиняясь за её поведение: — Wa tengshi hi de koudian duo leng…       Одновременно он попытался оттащить Зари назад — но она стояла на ногах крепко, была выше и тяжелее Джима, и сдвинуть её было не так-то просто. К этому моменту ко входу в ресторан подбежали ещё несколько бритоголовых мужчин, так же одетых в чёрное. Командир, обращавшийся к Зари, прищурился.       — Препятствование, — заключил он, и его люди едва заметно напряглись. — Золотой Дракон не посмотреть на это с пониманием. Это дело не принадлежать вам, иностранцы. Отступить. Уйти с пути. Вы нам не враг, — и его тёмные глаза блеснули сталью, когда он добавил: — Сейчас.       Зари не сдвинулась. Говоривший с ней мужчина будто невзначай приоткрыл полу плаща: на поясе у него Зари заметила револьвер в кобуре, дубинку… и духовую трубку, пригодную для метания дротиков — вроде того, что торчал недавно в спине мальчишки.       В центре ладоней начало разрастаться привычное тепло искры, быстро охватившее кисти рук целиком.       — Этот ребёнок не пойдёт с вами, — произнесла она медленно и отчётливо.       Джим едва слышно застонал от досады. В тот же момент плеча Зари коснулся Томаш.       — Выход для работников — через кухню, — прошептал он быстро и деловито. — Хватай мальчонку и выходи отсюда. Мы с Фи их займём, а потом догоним вас.       И тогда тишина, довлевшая над залом, наконец разорвалась, как лопнувшее стекло в трубке у неумелого стеклодува.       Тот, кто говорил с Зари на эринском, отдал приказ на ханьду: короткое громкое слово. Его подчинённые тут же перешли в наступление. Командир, стоявший ближе всех, двигался быстро — быстрее, чем Зари привыкла, — но его удар пришёлся на её предплечье, уже укреплённое искрой. Зари оттолкнула его, пользуясь этим. Быстро наклонилась, подхватывая бессознательного подростка на руки — и успела сделать это всего на мгновение раньше, чем его схватил бы один из Когтей Дракона. Когда она распрямилась с ним на руках, сильный удар ребром ладони прилетел ей по животу. Стиснув зубы, она увернулась от следующего, не пытаясь ответить на атаку — и бросилась к кухне со своей ношей.       — Крис! За мной!       Краем глаза она успела увидеть, как Когти бросились было за ней — но в толпе замельтешило множество копий Томаша, и погоня замедлилась: нельзя было сказать наверняка, кто из Томашей — настоящий, прыгающий между противниками, как чёртик из табакерки, а кто — иллюзорные копии, созданные Фионой. Этот танец они репетировали в поместье так часто, что даже не нуждались теперь в словесных сигналах. В другое время Зари, может быть, даже осталась бы посмотреть — но прямо сейчас она была сосредоточена только на том, чтобы выбраться отсюда и доставить мальчика в безопасность. Прямо за ней, едва не наступая на пятки, бежал Крис, прихвативший с вешалки обе их куртки.       Работники ресторана испуганно шарахнулись от неё, когда она толкнула дверь плечом, врываясь на кухню. Звенела посуда, в воздухе клубился горячий пар, в нос ударили запахи пряностей и мяса. Зари едва не сшибла официанта, нёсшего в зал блюдо с целой жареной уткой. Повара загомонили все разом, размахивая руками и суповыми ложками: судя по сердитым лицам, они возмущались её присутствием на кухне и требовали покинуть помещение. От их криков Крис зажал уши руками. Даже спеша убраться отсюда, Зари старалась ничего по пути не задеть и не снести — и не ударить бессознательного подростка головой об какой-нибудь угол.       Уже у самой двери Зари услышала выстрел, раздавшийся в зале. Она застыла на мгновение, пока сзади в неё не врезался Крис. Точно ли стоило вот так бросать своих? Но ребёнок в её руках — и другой ребёнок, идущий за ней, — расставили приоритеты за неё. Она выбежала через открытую дверь в узкий серый переулок; на голову, разгорячённую нагретой кухней, тут же обрушился ледяной поток воды, стекая каплями за шиворот. Работник ресторана, как раз выносивший мусор в большом завязанном мешке, уставился на неё с изумлением, уронив свою ношу. Зари не замедлилась.       Поколебавшись, она закинула мальчишку себе на плечо: так нести его было гораздо удобнее. Она нырнула в проход между домами, намереваясь выскочить обратно на широкую улицу, но проход заканчивался тупиком. Зари выбежала обратно — Крис растерянно метался за ней туда-сюда. Другой проход, уже предыдущего, показался ей перспективнее — и внезапно она оказалась в чьём-то дворе. Здесь трепыхались на ветру пустые верёвки, на которых в другую погоду явно сушили одежду; возле одного из домов был разбит крошечный огород за кустарным забором, а у задней стены другого стояла собачья будка. Лохматый пёс внутри будки глухо заворчал, недовольный вторжением в его двор, и коротко гавкнул, высунув нос — но вылезать в такой дождь не стал. Выйти обратно на улицы города отсюда тоже возможным не представлялось, однако и поворачивать снова было уже поздно: Зари слышала, как позади из ресторана выбежали в тот же переулок Когти, топающие по лужам и выкрикивающие приказы. Тогда Крис потянул её к открытой двери в одной из деревянных пристроек. Они вбежали туда, закрыли за собой дверь, и Крис, взглянув на неё, поднёс палец к губам, показывая, что нужно обождать.       Так Зари и поступила. Они оба замерли, почти не дыша — хотя даже их тяжёлое после этого забега дыхание преследователи вряд ли бы услышали сквозь шум воды снаружи. В пристройке было темно и пахло куриным помётом. Когда глаза привыкли к полумраку, Зари увидела, что они и в самом деле оказались в каком-то сарае: тихо клекоча, в клетках, поставленных одна другую, сидели потревоженные их визитом курицы. Возле клеток лежал на полу мужчина в грязной одежде, положив руку под голову: похоже, спал он очень крепко. От него несло перегаром так, что эти курицы, должно быть, уже насквозь пропитались алкоголем. Зари поморщилась.       Опустив веки, Крис слушал происходящее снаружи. Зари прислушалась тоже: ей показалось, что Когти пронеслись мимо входа во двор, но Крис коротко покачал головой: ещё небезопасно. Снова несколько раз пролаяла собака в будке.       Они прождали какое-то время в тишине. Подросток на плече у Зари не шевелился, однако дышал ровно. Спина и плечо понемногу начинали ныть, требуя положить груз на землю, но Зари было не привыкать. Она вновь задумалась над своими действиями: только сейчас ей пришло в голову, что это могло выглядеть, как похищение.       Что, если это будет стоить им слишком многого? Что, если она сглупила, и на самом деле этому подростку в её руках ничего такого не угрожает? В конце концов, она даже не знала местных законов. Он мог быть преступником, сбежавшим из какой-нибудь тюрьмы для малолетних. Или даже душевнобольным. Что, если дротик, которым его усыпили, был лишь средством предосторожности, чтобы он не навредил самому себе?       Но думать об этом всё равно было поздно. Наконец Крис кивнул, и они вышли из сарая, а затем и из двора. Зари выглянула в переулок позади ресторана: там никого не было, а дверь, через которую она выбежала, кто-то успел закрыть. Она оглянулась на Криса:       — Остальные?       Он с сожалением покачал головой.       — Наверное, мы встретимся с ними у дирижабля. В ресторане их уже нет. Город… слишком шумный, чтобы я мог… отследить их. Извини, Зари.       Свободной рукой она потрепала его по кудрявым мокрым волосам.       — Ничего. Найдёмся.       Вероятно, мальчишку в любом случае стоило отнести на дирижабль, решила она. Даже если она разберётся, как найти в этом городе ближайшую больницу, как убедиться, что из больницы его не заберут потом те же самые люди, что ищут его? То, как местные в ресторане просто молча смотрели на всю эту сцену… Не было никакой уверенности, что стоит оставлять его здесь. И даже если стоит — для начала неплохо бы воссоединиться с остальными и обсудить всю эту ситуацию на предмет дальнейших действий.       Осторожно, короткими пробежками и переулками, стараясь не попадаться на глаза местным и избегая рынков, Зари и Крис направились обратно в воздушный порт. Правда, после того, какими запутанными маршрутами их вёл к ресторану Томаш, найти обратный путь оказалось не так-то просто: в небо в такую погоду никто не взлетал. Забредя по ошибке в очередной частный двор, на этот раз без собаки и куриц, они остановились под низким навесом, кое-как защищающим от дождя. Зари аккуратно усадила свою ношу на землю, прислонив его спиной к деревянному столбу, на котором держался навес. Снова проверила его дыхание, его пульс. Он был уже завёрнут в её куртку по пути: сама Зари осталась в мокрой насквозь рубашке. Только теперь холод начал догонять её дрожью по всему телу.       — Может, мы и правда сглупили, — сказала она задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь. — Джим прав. Я втянула нас во что-то странное.       Крис рядом с ней покачал головой, задумчиво глядя куда-то вдаль сквозь завесу дождя.       — Он просил о помощи, и ты помогла. Вот, что важно. Если мы не помогаем тем, кто нуждается в этом, что тогда делает нас людьми? Мама всегда говорила…       Он замолчал, оборвав фразу и опустив взгляд. Зябко обнял себя за плечи, из-за чего вдруг показался Зари ужасно маленьким и хрупким. Поднявшись, Зари дружески приобняла его, делясь тем немногим теплом, что у неё ещё оставалось.       — Твои родители… — начала она осторожно, не зная, как подобрать слова. — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь, но…       Какое-то время Крис молчал. Зари думала, что он не заговорит совсем, но в конце концов он произнёс:       — Мы все здесь остались одни. Томаш, Фиона. Я. С ними это случилось раньше, чем со мной. Так что… наверное, мне повезло. У меня было целых двенадцать лет до того, как…       Он замолчал снова. Потом слегка улыбнулся, взглянув на Зари, однако его синие глаза оставались печальны.       — Наверное, поэтому Фиона и цепляется к тебе так сильно. Она просто…       На этот раз он, кажется, собирался всё-таки договорить, но не успел: позади них раздался стон. Обернувшись, Зари удивлённо подняла брови: их «груз» зашевелился, приходя в себя. Она присела рядом с ним, помогая сесть прямее. Приоткрыв глаза, он уставился на неё мутным взглядом. Теперь стало видно, что лет ему, кажется, не больше тринадцати, волосы у него светлые, а глаза — зелёные: на темноглазых и темноволосых местных он совершенно не походил.       — Zhongkang kun duo reng shui de nushi… Ga rai ren. Wa de zhimei…       Зари разобрала только слово «сестра». Она посмотрела на Криса:       — Что-нибудь понимаешь?       Крис наморщил лоб.       — Он кого-то видел. Кого-то… связанного с водой? И упоминает свою сестру… или тётю? Ох — Томаш бы мигом разобрался. Прости, я не очень в этом хорош.       Зари взяла светловолосого подростка за руку, вглядываясь в его лицо:       — Ты понимаешь эринский? — тот продолжал молча на неё смотреть. — Бездна. Ладно. Как тебя зовут? Я Зари, — она показала на себя, медленно повторив имя. На Криса: — Это Крис. Ты в безопасности, хорошо? Мы не причиним тебе вреда.       На его лице не отразилось понимания, но он показал на себя, еле подняв руку:       — Feng Zhao.       Значит, его зовут Фэнь Чжао. Зари показала на его татуировку, не касаясь её:       — Эти люди, преследовавшие тебя… Ты сбежал от них?       Он тут же накрыл татуировку ладонью, будто запоздало пытаясь её спрятать. Весь сжался, подтянув колени к груди, и неопределённо мотнул головой — вряд ли он понял, что именно Зари спросила, но и его реакции было достаточно. Возвращаться к этим людям он явно не хотел. Вздохнув, Зари попыталась изобразить жестами:       — Мы можем увезти тебя отсюда. На дирижабле. В другую страну. Хорошо? Там эти люди до тебя не доберутся.       Он всё так же смотрел на неё безо всякого выражения: судя по всему, ему сложно было держать глаза открытыми — чем бы его ни вырубили ранее, оно всё ещё действовало. Убрав руку от лица, он медленно закатал широкий рукав, показывая клеймо на запястье. Отмеченный. Почему-то Зари в этом и не сомневалась. Поколебавшись, она продемонстрировала в ответ своё клеймо: мальчишка чуть оживился, увидев это. Наконец в его взгляде появилось нечто вроде слабой надежды.       — Ni shui de nushi mao?       — Снова говорит о воде, — подсказал Крис.       Отстегнув от пояса флягу с водой, которую Зари носила иногда с собой, она протянула её мальчишке. Тот сделал несколько жадных глотков, но потом повторил, возвращая флягу:       — Ni shui de nushi mao?       Зари вздохнула. Крис был прав: Томаш бы справился с этим лучше. В порядке ли он, интересно? Сумели ли Бедовые Близнецы сбежать? И Джим — вряд ли он рвался в бой, учитывая, что у него-то никакой искры не было — но он не стал бы бросать своих спутников в беде. Ведь не стал бы? Оставалось только надеяться, что все они безопасно добрались до дирижабля.       — Прости, парень. Я не понимаю, о какой воде ты говоришь, и не знаю, от чего именно ты бежишь — но мы обязательно всё выясним, и обязательно доставим тебя в какое-нибудь хорошее место. Ты можешь идти?       Поднявшись, она протянула Фэнь Чжао руку. Тот помедлил, прежде чем принять её помощь, однако всё же встал, шатаясь и заваливаясь вперёд. Зари и Крис подхватили его с двух сторон, помогая идти.       В конце концов, с перерывами на отдых то там, то здесь, им удалось отыскать дорогу в воздушный порт. Дождь всё не прекращался. Стемнело; уличные продавцы свернули свои лотки и как-то незаметно разошлись по домам. Зари беспокоила охрана на входе в порт: взлётная площадка здесь была огорожена так, что подобраться с другой стороны от ворот попросту не получилось бы. Она посмотрела на Фэнь Чжао: волосы у того доходили до подбородка. Подумав, она аккуратно зачесала ему волосы вперёд, чтобы мокрые пряди хоть как-то закрывали татуировку на лице. Затем надвинула ему глубже капюшон своей куртки.       — Постараемся не привлекать внимание. Держись рядом, хорошо?       Фэнь Чжао никак не отреагировал, но, похоже, он и сам понимал, что им следует быть осторожными. Изображая обычных пассажиров, которые спешат убраться от дождя в тёплое нутро дирижабля, они прошли по деревянному прямому коридору, ведущему к единственному входу в порт. Выход из коридора преграждала широкая калитка. Охранник в будке скучающе спросил:       — Piao?       Это Зари знала: процедура была более-менее стандартная для тех островов, где на входе в порт находился пропускной пункт. Она показала свой «серебряный» пассажирский билет: такой владельцы частных воздушных суден выдавали своим доверенным лицам, которые могли пользоваться их дирижаблем без оплаты.       — «Королева Мария», четвёртый причал.       Охранник взглянул на неё саму, на билет в её руке. Задержался взглядом на сутулящемся Фэнь Чжао, который прятал лицо. Зари напряглась — неужели их раскрыли? — но тот уже смотрел дальше, на спокойного Криса.       — Ni kai tengguo.       Зари выдохнула. Им разрешали пройти. Они вышли из коридора на взлётную площадку: Фэнь Чжао ещё сильнее вжал голову в плечи, словно ожидая нападения. Но никто не бросился на них, никто не велел им остановиться: Зари даже не знала, считать ли это хорошим знаком — или очень плохим.       Они поднялись по трапу своего корабля. Перед входом в рубку Крис нахмурился:       — Что-то не так.       Но засады в рубке не обнаружилось: только Джим, беспокойно меривший мостик шагами, и Томаш, сидевший в одном из кресел. Зари не сдержала облегчённого выдоха:       — Ох, ребята! Слава Богу, вы в порядке!       — Зари!       Джим и Томаш повернулись к ней одновременно. Джим тут же шагнул к ней навстречу, а Томаш радостно вскочил — и вдруг, охнув, упал обратно в кресло: Зари заметила, что штанина на его левой ноге подвёрнута, а на самой ноге темнеет повязка, пропитавшаяся кровью. Она похолодела.       — Что случилось?       И тут она поняла, что беспокоило Криса — помимо раненого Томаша. Она огляделась.       — А где Фиона?       По лицам Томаша и Джима стало ясно: ничего хорошего не произошло.

      ***

      Танец был знакомым и отработанным — настолько, что это было почти скучно. Они проделали это в Гилдербурге, они практиковались на тренировочной площадке в поместье, они — втайне от обоих МакФернов, разумеется, — отрабатывали эти приёмы в пабах на Клонндаре, где сначала угощали всех завсегдатаев выпивкой, а затем исподтишка провоцировали драки. Каждый знал свою роль: он — на сцене, блистает своими талантами на публике, она — в стороне от основного действа, за кулисами, следит, чтобы выступление прошло именно так, как планировалась. Из них двоих именно она была Артисткой, но Фионе никогда не нравились эти категории: кто только придумал, будто с её искрой она должна кого-то развлекать? Лучше всего ей работалось из тени.       Так что Фиона не слишком переживала за результат. Им всё равно требовалось только отвлечь Когтей Дракона ненадолго, чтобы Зари и Крис успели сбежать с этим дурацким мальчишкой, потерявшим сознание. А уж отвлекать они с Томашем умели прекрасно: она лишала их зрения, он ловко ставил им подножки; она бросалась в них самыми разными образами, накладывая их лица одно на другое и возводя между ними неосязаемые стены, а он толкал и дёргал их, мешая ориентироваться. Она множила его копии, а он старался сделать так, чтобы и его одного, ни секунды не стоящего на месте, было для противников слишком много. Один из Когтей попытался выстрелить в Томаша из револьвера — к счастью, промахнулся, и Томаш тут же обезоружил его с её помощью. Сама Фиона в драку предпочитала не лезть, хотя нож на всякий случай держала наготове. Благо, ей и не приходилось: Джим рядом следил, чтобы никто к ней не притронулся. Что ж: хоть на что-то он годился.       Они выманили противников из ресторана. Оставалось последнее: дождаться удачного момента — и сбежать самим, чтобы позже воссоединиться с остальными на дирижабле. План был почти безупречен…       …и, стоило Фионе подумать об этом, как Томаш вдруг вскрикнул — и упал, нарушая ритм всего танца. Фиона оглянулась.       По дождливой улице шла, приближаясь к ним, невероятной красоты женщина. Высокая, загорелая, с фигурой, вслед которой мужчины сворачивали шеи, с длинными тёмными волосами, гладко зачёсанными назад. Она, одетая лишь в тонкое белое платье и кожаные сандалии, даже не пыталась закрыться от потоков воды с неба: без зонта, без плаща, она шагала так, будто дождь её не только не беспокоил — а доставлял ей удовольствие. Так, словно весь мир ей принадлежал.       Она ли ранила Томаша? Фиона не знала, но чувствовала исходящую от неё угрозу. Глаза красавицы светились синим: она обладала искрой. Пора было сматываться — вот только взгляд незнакомки вдруг упёрся прямо в неё, хотя Фиона полагала, что отлично спряталась в своём укрытии через дорогу от ресторана.       Один из Когтей занёс дубинку над лежащим Томашем. Фиона дёрнулась, спешно бросая туда новую иллюзию и размывая образ Томаша в чужих глазах, чтобы удар пришёлся мимо, но Томаш среагировал быстрее: Фиона заметила, как он распахнул глаза в испуге, повернул голову набок — и прыгнул, вероятно, даже не задумываясь, на одних рефлексах. Из своего укрытия она не видела, куда он приземлился. Она тоже попыталась дать дёру… и едва не упала сама.       Фиона посмотрела вниз.       — Какого…       Её ноги окутывали твёрдые ледяные оковы. Она рванулась сильнее — безуспешно. Джим, стоявший перед входом в скрывавший её переулок, обернулся. Выругался, увидев лёд. Бросился к ней, чтобы попытаться её освободить.       Загадочная женщина приближалась тем временем всё той же неторопливой, уверенной походкой. Когти, видя в ней угрозу, нацелили на неё оружие. Их капитан спросил требовательно:       — Ещё иностранка? Назвать цель прибытия!       Женщина улыбнулась. Ответила ему что-то на чистейшем ханьду — Фиона даже не пыталась разобрать, что именно: она была занята тем, что изо всех сил пыталась оторвать ноги от земли — или хотя бы разбить лёд.       — Быстрее, Джимми! — зашипела она, не желая признаваться в охватившей её панике.       Джим наконец сообразил достать зажигалку из кармана, чтобы растопить лёд. Когти, по всей видимости, не сочли ответ женщины убедительным: капитан отдал новый приказ. Они двинулись на женщину, намереваясь схватить её.       Похоже, незнакомке это не понравилось — потому что в следующий момент что-то маленькое и быстрое, похожее на десяток мерцающих прозрачных кулаков, одновременно ударило каждого Когтя в висок, и один за другим они попадали на землю, как подкошенные.       — Твою мать.       Джим, наблюдавший это, вскочил, закрывая Фиону собой. Когти не шевелились: похоже, потеряли сознание. Женщина теперь стояла прямо напротив них двоих. На улице стало тихо.       — Только что, — сказала она спокойно, уже на эринском, — здесь с вами был ещё один дружочек. Скакал, как кролик, пока я не прострелила ему лапку. Куда же он делся?       Джим нацелил на незнакомку револьвер.       — Кто ты такая? — спросил он с угрозой.       За считанные мгновения его рука вместе с пистолетом тоже покрылась корочкой льда. Вскрикнув, он уронил руку, схватившись за неё другой и инстинктивно отступая на шаг.       — Кто ты такая? — повторил он, и теперь в его голосе слышалась уже не злость — а страх.       — Мы обязательно познакомимся, — улыбнулась она. — Как только я завершу одно небольшое дело. Вам двоим случайно не попадался тут некий Фэнь Чжао? Кажется, им владеет Золотой Дракон.       Фиона была поражена. Эта женщина, только что вырубившая целую кучу местных наёмников и поймавшая их с Джимом в ловушку, говорила таким тоном, будто вела с ними светскую беседу.       — А не пойти бы тебе… — начала Фиона, закипая — но тут в переулке неподалёку раздался какой-то грохот.       Незнакомка отвернулась от них, привлечённая шумом. Фиона увидела, как маленький водяной шар, подобный тем, что сейчас ударяли в Когтей Дракона, врезался в висок Джима: тот упал, тоже теряя сознание.       — Постой-ка здесь, — велела незнакомка Фионе небрежно. — Я сейчас вернусь.       Она отступила, собираясь, видимо, проверить источник шума. Кто-то дёрнул Фиону за рукав. Фиона обернулась: Томаш, присев рядом с ней, пытался как можно тише затащить упавшего Джима вглубь переулка. Штанина на его левой ноге пропиталась кровью. Их взгляды встретились.       Никто из них ничего не сказал — но Томаш смотрел на неё снизу вверх, и она поняла. Фиона сжала зубы.       — Нет.       Он рывками подтащил Джима к себе. Затем чуть дальше. Снова посмотрел на неё. Слегка наклонил голову. Хмуро окинул многозначительным взглядом её закованные в лёд ноги. Нервно облизнул губы.       — Мы вернёмся за тобой, — прошептал он. Лицо у него было нехарактерно бледным. — Клянусь, Фи.       Фиона загнанно оглянулась. Шаги незнакомки возвращались. Времени не оставалось.       Расклад был ясен: Томаш мог сбежать сам — или мог попытаться вытащить сначала Джима, а потом её.       Но не в ином порядке.       Фиона отвернулась.       — Только посмей не вернуться, — пробормотала она тихо, сжимая кулаки. — Я тебе голову оторву.       Она не стала смотреть, как Томаш уволакивает бессознательного Джима дальше. Только слышала, как где-то за углом дома звук протаскиваемого по земле тела затих.       Когда незнакомка вернулась, Фиона уже набросила на себя иллюзию — она хотела внушить ей, что никого в этом переулке нет, что она тоже успела сбежать. Однако, как она и ожидала, этого оказалось мало. Лёд вдруг вонзился ей в ноги шипами, заставляя вскрикнуть — и потерять концентрацию. Иллюзия пустого переулка пропала.       — Ну вот, — женщина раздосадованно цокнула языком. — И второй твой приятель сбежал. Неужели им так не по вкусу пришлась моя компания? Я почти оскорблена.       Холодная, прекрасная рука коснулась щеки Фионы. Она дёрнулась.       — Но нам они и не нужны, — улыбнулась незнакомка, и тот же плотный шар воды возник рядом с её лицом. — Правда, дорогая?       А затем всё погрузилось во тьму.       

      ***

      — Бездна, — Зари опустила полотенце, которым вытирала голову и шею. — Значит, какая-то… неизвестная Отмеченная уволокла её непонятно куда и непонятно зачем?       Томаш заёрзал в кресле, отводя взгляд.       — Ну…       — О, мы знаем, куда она её утащила, — перебил Джим, вручая Зари мятый листок бумаги. — Полюбуйся. Нам вручили это на входе в порт — похоже, она отправила сюда кого-то из работников ресторана.       Она развернула листок. Там была записка чьим-то аккуратным почерком:       «Морской порт, полночь. Устроим обмен».       — Обмен? — Зари нахмурилась. — И что, по её мнению, мы должны…       Но тут до неё дошло. Она проследила за взглядом Джима: тот мрачно смотрел на Фэнь Чжао, который от его внимания съёжился ещё сильнее. Зари скомкала записку в кулаке.       — Ей нужен он? Она работает на Золотого Дракона?       — Не похоже на то, — Томаш покачал головой. — Судя по тому, как она вырубила тех ребят, которые за ним пришли… Хотя — кто знает? В любом случае, мы с Джимом слышали, как она спрашивала про Фэнь Чжао. На чьей бы стороне эта дамочка ни была, наш парнишка явно очень востребованный.       Теперь они все смотрели на спасённого. Фэнь Чжао, уже переодетый в сухое, как и Зари с Крисом, сидел в одном из кресел и жадно ел то, что нашлось на камбузе, хотя вся еда там с обеда давно остыла. Сердце у Зари невольно сжалось: похоже, мальчика регулярно недокармливали. Щёки у него были впалые, а взгляд — затравленным.       Увидев, что на него смотрят, Фэнь Чжао замер, не донеся ложку до рта. Поставил тарелку на столик перед собой, он настороженно оглядел их по очереди, будто ждал, что ему дадут какое-то задание.       — Эй, эй, не бойся, — Томаш обнадёживающе ему улыбнулся. Похоже, он снова хотел встать, но, поморщившись, передумал. — Мы просто зададим тебе пару вопросов, хорошо?       Видя, что тот не понимает, Томаш заговорил с ним на ханьду. Джим переводил их разговор для остальных.       — Тебя ведь зовут Фэнь Чжао, да? — тот кивнул. — Отлично. Я Томаш. Это Джим, ну, а Криса и Зари ты уже знаешь. Расскажешь нам, почему за тобой гонятся, приятель? Ты знаешь женщину, забравшую нашу подругу? Она спрашивала о тебе.       Томаш описал ему внешность и манеры похитительницы. Помедлив, Фэнь Чжао покачал головой:       — Я не знаю её. Я только видел… — оборвав себя, он поджал губы. Зари подумалось, что эта привычка роднит его с Крисом — осторожничать со словами. — Вы иностранцы. Так? Вы можете увезти отсюда двух человек? Меня и… ещё кое-кого?       — Конечно, — ответил Томаш уверенно.       — Возможно, — произнёс Джим одновременно с ним. — Зависит от твоих ответов. И пока что мы их не получили.       Фэнь Чжао опустил взгляд, теребя рукава: ему отдали запасную рубашку Криса, и она была ему великовата. Казалось, он ведёт мысленную борьбу сам с собой.       — Всё в порядке, приятель, — сказала Зари мягко, и Томаш перевёл её слова. — Ты можешь доверять нам. Мы просто хотим знать, что именно произошло, и как тебе помочь.       Фэнь Чжао посмотрел на неё. Затем на Криса рядом с ней. На всё ещё улыбающегося ему Томаша. На хмурого Джима. Вздохнул.       — Я… принадлежу Золотому Дракону, — он коснулся кончиками пальцев татуировки. — Это большая честь, — он сглотнул. Закрыл глаза. — Но я… неблагодарный, ужасный, рождённый ползать в грязи… Я не оценил её доброту. Я сбежал. Моя сестра… я должен её найти. Я должен забрать её. Она тоже принадлежит госпоже. Мы покинем Южный Предел, и никого больше не побеспокоим. Мы скроемся! Мы никому не навредим. Просто уйдём… с нашей чёрной неблагодарностью. Вы поможете?       Открыв глаза, он снова посмотрел на каждого из них по очереди.       — Мне нечем вам заплатить. Но если вы согласитесь помочь, я буду должен вам до конца жизни. Я не забуду об этом. Я исполню всё, что вы захотите.       Поднявшись из кресла, он вдруг встал на колени — и согнулся в глубоком поклоне, касаясь лбом пола. Зари уставилась на него в изумлении. Даже королю Фарисии в её детстве никто не кланялся вот так, хотя он носил такое количество золота, что в солнечный день на него было больно смотреть. А Фэнь Чжао кланялся им — простым оборванцам на чужом дирижабле.       — Перестань, — пробормотала она, осторожно тронув его за плечо, и помогла ему встать. — Прекрати, пожалуйста. Не надо. Конечно, мы тебе поможем.       Томаш и Крис тоже явно смутились от такого жеста. Один Джим казался не впечатлённым.       — Что у тебя за искра? Зари сказала, ты Отмеченный.       Фэнь Чжао поднял на него глаза. Его лицо, только что наполненное решимостью, снова опустело, лишившись всякого выражения. Молчание на этот раз длилось дольше; Зари поймала себя на мысли, что зря поделилась с Джимом этим открытием.       — Мой дар… видеть вещи, — произнёс Фэнь Чжао наконец. — События. Образы. То, чего… ещё не произошло.       Указатель. Зари недоверчиво покачала головой. На всём Архипелаге, вероятно, нашлась бы всего пара человек с такой искрой. Джим шагнул к нему ближе, прищурившись.       — Видишь будущее, значит? Насколько далеко?       Фэнь Чжао втянул голову в плечи, будто опасаясь, что его ударят, и едва заметно отступил от Джима.       — Я это не контролирую. Я не могу этим управлять. У госпожи, да будет благословенна её щедрость… есть способ заставить меня — подтолкнуть дар — но когда я сам по себе… Это просто случается, неважно, хочу я или нет. Короткие видения. Или сны. Иногда я вижу то, что произойдёт в текущий день. Иногда — то, что будет через месяц. Иногда… даже дальше. Но если вам нужно предсказание, я не могу его дать. Я не знаю, как это работает. Простите!       Джим разочарованно скривил губы. Затем обернулся к своим:       — Отойдём-ка на пару слов.       Когда они все, включая прыгнувшего к ближайшей стене для опоры Томаша, встали чуть поодаль от Фэнь Чжао, Зари уже знала, что Джим собирается сказать. Так и вышло: скрестив на груди руки, он спокойно заявил:       — Значит, так: мы сдадим его этой чокнутой — и дело с концом. Пусть она разбирается с Золотым Драконом сама.       — Нет, — ответили Зари и Крис хором.       Джим раздражённо потёр переносицу.       — Слушайте, я всё понимаю — вы у нас герои с благородными намерениями, но это просто смешно. Какая-то неизвестная, с искрой, подобной которой я никогда не видел, похитила нашу Фиону. И делает с ней прямо сейчас чёрт знает что. А вас беспокоит этот сопляк, сбежавший от важной шишки? Бездна, расставьте приоритеты! Этому Фэнь Чжао, вероятно, просто надоело делать свою работу, и он по глупости решил, что ему срочно нужно отправиться в «большой мир» в поисках лёгкой жизни. Никто не учиняет над ним никаких зверств, которые вы двое наверняка себе вообразили. Это просто ленивый мальчишка с ветром в голове.       Зари нахмурилась:       — Если бы речь шла о простой «работе», за ним бы не гонялись вооружённые люди со снотворным в дротиках. И на него не ставили бы метку собственности, Джим.       — Всего лишь местные традиции! — он всплеснул руками, теряя терпение. — Что ты предлагаешь? Увезти его, оставив Фиону в руках этой сумасшедшей? Объявить Золотого Дракона, которая и знать о нас пока не должна, своим врагом? А что потом, Зари? Куда ты собираешься его деть? Привезёшь его на Клонндар, чтобы мой отец негласно усыновил ещё одного бедного талантливого сиротку? Ну, разумеется — это же не твой дом превращается в бесплатный общественный приют!       Его слова эхом отразились от стен в наступившей тишине. Зари отшатнулась от него, поражённая. Крис побледнел. Томаш просто уставился на Джима, будто не веря, что он действительно это сказал. Запоздало на лице Джима отразилось нечто вроде раскаяния — вероятно, он и сам понял, как это прозвучало.       Он открыл было рот, чтобы добавить что-то ещё — но Крис опередил его:       — Я… пойду проверю давление в баллонах.       И ушёл так быстро, что это походило на побег. Томаш с упрёком покачал головой, глядя ему вслед, и прищурился, посмотрев Джиму в глаза. Тот рявкнул, не выдержав:       — Если есть что сказать — скажи мне в лицо!       — Мы так сильно надоели тебе, малыш Джимми? «Сиротки», которых Босс нанял за большие деньги специально для осуществления его большой мечты? Занимаем слишком места в твоём доме, да? Пачкаем твои чистенькие комнаты своими грязными бродяжьими ногами?       — Я не… — Джим устало провёл рукой по лицу. Сделал глубокий вдох. Медленный выдох. — Прекрати. Ты знаешь, что я не это хотел сказать.       — Нет, не знаю, Джимми.       — Хватит! Мы…       — Фэнь Чжао ушёл, — перебила его Зари.       Они обернулись. За исключением их троих, рубка была пуста. Фэнь Чжао ушёл незамеченным, пока они были заняты спором.       Джим громко застонал.       

      ***

      — …значит, в ресторане его не было?       — Нет. Работницы любезно подтвердили, что его забрали с собой другие иностранцы. Но они придут к нам сами — если, конечно, им дорога их маленькая подружка. О! Кажется, она как раз просыпается.       Голоса пробивались, как сквозь толстую подушку. Мужской и женский: больше никого рядом Фиона не слышала. Она повела головой, чтобы стряхнуть оцепенение, попыталась размять затёкшие руки — и поняла, что связана.       Это заставило её мгновенно проснуться и распахнуть глаза. Так и есть: она была привязана к стулу, в незнакомом полутёмном помещении. Одежда, так и не высохшая после этой драки под дождём, теперь пробирала её холодом, от которого ныли мышцы. Вдоль стен стояли деревянные ящики разного размера и формы. Где-то рядом с потолка мерно капала вода. В окна лился рассеянный, слабый свет уличных фонарей где-то снаружи. Пахло сыростью, рыбой и морем.       Перед ней, всё в том же белом платье, казавшемся неуместным на этом пыльном складе, стояла та самая женщина. Водяная Стерва, решила Фиона про себя. Наклонившись, Водяная Стерва подцепила пальцами её подбородок, чтобы разглядеть её лицо. Фиона яростно щёлкнула зубами в попытке её укусить.       — Какая сердитая, — Водяная Стерва улыбнулась, убирая руку. — Как твоё имя, милая?       — Моё имя, — процедила Фиона, — «Пошла-Ты-в-Бездну-Чёртова-Сука»!       Кто-то позади неё довольно рассмеялся. Она не видела его, как ни пыталась повернуть голову — он прятался в тенях за её спиной. Улыбка Водяной Стервы, впрочем, оставалась всё такой же безмятежной.       — Меня зовут Калландра.       — Мне плевать! Отпусти меня, живо!       Фиона задёргалась в верёвках. Бесполезно: узлы были завязаны на совесть. Мужчина спросил у Калландры, продолжая прерванный разговор так, словно Фионы здесь не было:       — Говоришь, среди них был Курьер? Резвые ноги, каштановые волосы, смазливое лисье личико?        Фиона затаила дыхание. Во что ещё Томаш ввязался? Откуда этот тип его знает?       — Я не слишком его разглядела. Но да, это определённо был Курьер, — говоря, Калландра не отрывала взгляда от Фионы. — Не думаю, что он важен. А вот у девочки… есть потенциал.       — Он важен нашему славному покровителю. И тебе, если ты всё ещё собираешься с нами.       — Но не моей Богине, — ответила Калландра певуче, продолжая улыбаться и смотреть на Фиону, не моргая.       Фиона услышала, как мужчина позади неё издал смешок.       — Ох, прекрасная госпожа. Если ты собираешься устраивать здесь свою проповедь, я, пожалуй, откланяюсь. Не забудь спросить свою новую игрушку — ты знаешь, о чём.       — Ты не указчик мне, Aθaνατος, — ответила Калландра спокойно. — Я спрошу то, что велит мне Её воля.       Отчего-то этот ответ позабавил его. Он рассмеялся снова, и Фиона услышала его удаляющиеся шаги.       — Как скажешь, Iερεiα.       Дважды скрипнула дверь: открываясь и закрываясь. Фиона поняла, что дверь тоже находится у неё за спиной, не слишком далеко — но когда она попыталась повернуть голову, чтобы разглядеть получше, Калландра поймала её лицо за подбородок.       — Нет, мышонок. Тебе ещё рано уходить. Мне понадобится всё твоё внимание.       — Отвали!       Фиона бросила в неё иллюзию: рой яростно жужжащих насекомых, несущихся ей в лицо. К её удовольствию, Водяная Стерва и правда рефлекторно дёрнулась назад, удивлённо моргнув и взмахнув рукой; к её досаде, замешательство это длилось недолго. В тёмных глазах отразилось осознание, а изящные губы сложились в улыбку.       Удар был быстрым, как выпад змеи: Фиона даже не успела понять, что случилось, когда её голова запрокинулась назад и вбок, а щека начала гореть. Насекомые исчезли. Ошеломлённая, она медленно повернулась обратно: Калландра выпрямилась, опуская руку.       — Ты хороша, — признала она довольно. — Но тебе стоит научиться удерживать концентрацию, мышонок. Что будешь делать, если тебя загонят в угол, и от этого дара будет зависеть твоя жизнь?       — Дай мне только добраться до моего ножа, — пробормотала Фиона, вращая запястьями за спиной в попытках ослабить верёвки, — и я наглядно покажу, что именно я собираюсь делать в таких случаях.       Калландра рассмеялась. У неё был приятный, почти музыкальный смех, такой же странный в этом месте, как её платье. Я угодила в плен к сумасшедшей, подумала Фиона. Как скоро этот дурень Томми выполнит своё обещание? Он ведь придёт за ней? И Джим — Джим её не оставит. Это точно. И Зари… вероятно, тоже. Зари ведь совестливая, так? Если уж она не бросила какого-то местного мальчишку, который явно сулил неприятности, то не бросит и её. Так?       Но она в них не нуждалась, напомнила она себе. Она выберется сама. Нужно только дотянуться до ножа в кармане куртки — если его не забрали. Она не чувствовала его, но надеялась, что карман просто неудачно вывернулся изнутри. Нужно отвлечь противницу, заговорить ей зубы, придумать, как избавиться от верёвок, а затем броситься к двери…       Калландра отошла куда-то в сторону. Вернулась с большой передвижной бочкой на колёсах, доверху наполненной водой. Поставила бочку неподалёку от стула и зашла Фионе за спину.       — Знаешь, когда-то я тоже была потерянной и кусачей, — поделилась Калландра доверительно. — Совсем, как ты, милая. Иногда этот мир так жесток, что нам только и остаётся рычать и кусаться в ответ.       Давление верёвок изменилось: похоже, Калландра отвязала её от стула, но — Фиона едва не застонала от досады, — тут оказалось, что запястья её были связаны вместе отдельным узлом, из-за чего руки её так и остались сцепленными за спиной. Калландра подхватила её за плечо, заставляя подняться. Фиона рванулась было в сторону — но та держала слишком крепко.       — Или, во всяком случае, я полагала, что остаётся только это, — продолжала Калландра, подтаскивая упирающуюся Фиону ближе к бочке. — Но затем мне открылся иной путь. Моя Богиня показала мне, что бывает иначе. Путь стойкости, путь веры. Путь просветления. И тебе этот путь откроется тоже, милая. Я вижу, как сильно ты в этом нуждаешься.       — Ты чокнулась, — Фиона шептала пересохшими губами, не оставляя попыток вырваться. — Окончательно и бесповоротно.       Калландра улыбнулась. Её рука, только что удерживающая Фиону за плечо, вдруг сомкнулась в кулак на её волосах сзади.       — Я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать, — произнесла она так, словно нисколько не сомневалась в результате. — Хорошо? Кивни, если поняла, — Фиона не кивнула, но она продолжила: — Ты желаешь открыться Единой Богине, создавшей наш мир?       Фиона мрачно посмотрела на воду, плещущуюся в бочке. Ох, она ненавидела воду. Ненавидела эту тёмную, мутную поверхность, под которой таились чудовища.       — Поешь дерьма, — выплюнула она.       Улыбка Калландры не дрогнула, словно именно этого она и ожидала. Хватка на затылке усилилась до боли.       — Не лучший ответ, мышонок.       И она резко наклонила её головой вниз, позволяя тёмной воде поглотить её.       

      ***

      Они не нашли Фэнь Чжао ни в каютах, ни на палубе. Крис, которого Зари обнаружила в противоположной стороне от технического отсека с баллонами, подтвердил безучастно:       — Да, он ушёл. Я слышал, как он спускается с дирижабля, но… не стал его останавливать. В конце концов, он ведь не пленник тут — если он хочет уйти, это его право, — Крис отвернулся. — Если бы меня мои спасители собирались отдать какой-то опасной незнакомке, как разменную монету, я бы тоже ушёл.       Зари покачала головой.       — Джим не думает так на самом деле, ты же знаешь? Он просто тревожится за Фиону.       Крис помолчал, отколупывая ногтем краску с железных перил. Затем повернулся к ней и посмотрел ей в глаза, словно ища что-то в её лице.       — Я не просил этого, — сказал он тихо. — Не просил меня подбирать, не просил поселять меня в своём доме. Я не просил никакого «особого» отношения. Но идти мне и правда больше некуда. Когда всё закончится… мне жаль будет покидать этот дом — и всех вас, — даже если Джиму моё присутствие не нравится. Это делает меня плохим человеком?       Протянув руку, Зари ласково потрепала его по курчавым волосам.       — Ничего плохого в желании обрести дом нет, — ей в голову пришла идея. — Знаешь, что? Если МакФерны после завершения дела решат закрыть «Штаб» для посторонних, ты всегда можешь пожить у меня. У нас немного тесновато и шумновато, но вместе всё равно веселее, верно? Во всяком случае, мы уж точно не станем никого выгонять.       Крис улыбнулся ей — искренне и тепло. Его плечи расслабились: казалось, ответ Зари успокоил его.       — Спасибо. Это очень любезно с твоей стороны, — он отряхнул руки от краски. — Теперь Джим хочет обсудить план, да?       Вдвоём они вернулись в рубку к остальным. Джим ходил из угла в угол, нервно посматривая на часы. Томаш следил за ним из кресла, закинув раненую ногу на подлокотник.       — Ты останешься здесь, — говорил Джим, когда Зари с Крисом подошли. — С такой раной ты много пользы не принесёшь.       — Эй, я всё ещё могу прыгать! — возразил тот. — Да брось, это же Фи. Я обещал, что вернусь за ней.       — Перепрыгаешь слишком много — и снова вырубишься, если нам придётся срочно уходить через Дымку. Нет, ты остаёшься. Фиона поймёт. Ты — наше средство побега, и ты единственный сможешь отправить сообщение отцу, если с нами что-то случится, — увидев Зари, он кивнул ей. — Ты привела его? Отлично. Мы отправляемся прямо сейчас. Раз уж наш гость сбежал, предложить нам за неё нечего — разве что деньги, но что-то я сомневаюсь, что они ей нужны. Попробуем вытащить Фиону сами.       — Если эта Отмеченная правда управляет водой или льдом, — заметила Зари задумчиво, — возможно, нам понадобится более детальный план. Это довольно опасная искра.       — Да, — Джим мрачно посмотрел на Криса. — Хорошо, что у нас есть собственный козырь.       Зари нахмурилась.       — Ты хочешь отправить пятнадцатилетку — без обид, Крис, — на разборки с неизвестной Отмеченной, которая уже ранила одного из нас и похитила другую?       — Всё в порядке, Зари, — Крис коснулся её локтя, бросив на Джима не менее хмурый взгляд в ответ. — Я знаю свои обязанности. И я справлюсь. Если Фиону где-то прячут, со мной будет проще её найти: я услышу, где она.       — Спросите у неё про Талассу, — вдруг вставил Томаш. — У красотки в белом. Я заметил у неё на шее медальон в виде сапфировой капли, такое как раз носят таласситы. Немного повёрнутые ребята, если честно. Ах, знавал я одну барышню…       — Не время для твоих историй, — перебил его Джим раздражённо. Устало потёр лоб. — Чёрт. Неплохо бы ещё заглянуть по пути к мастеру Тан Вэй Цзе за нашим товаром.       Они все уставились на него с одинаковой недоверчивостью. Джим всплеснул руками:       — Что? Не смотрите на меня так. Мы прилетели сюда за этим, помните? Эта штука нужна не только Крису.       Как ни досадно было признавать, но, по крайней мере, тут он был прав.       

      ***

      Вода смыкается над ней, как ледяная пасть. Холод вонзается в кожу сотней иголок. Мышцы судорожно сжимаются.       Она падает, и падает, и падает, всё глубже и глубже в тёмное чрево реки…       Тело на полу кухни, лужа крови, в которой отражается свет мигающих ламп. Мужской силуэт — огромный, угрожающий. Она не помнила его лица — очередной мужчина в этом доме, не являющийся её отцом, — но на всю жизнь запомнила татуировку на его руке: странная тварь с восемью извивающимися отростками вместо ног. Она никогда подобных существ не видела; каждый раз, когда она смотрела на татуировку, ей казалось, что щупальца шевелятся. В воспоминаниях — тело, силуэт, кровь, — рука с татуировкой тянется к ней, чтобы схватить. На содранных об чужое лицо костяшках пальцев — багровые брызги.       «Не трогай её!»       Мама рассказывала ей о чудовищах, живущих в темноте: глубоко в шахте, глубоко под водой, глубоко в Бездне под островом. С некоторых пор чудовища из сказок представлялись ей именно так: со злыми глазами, наблюдающими за каждым её движением, с щупальцами вместо ног. Рука с татуировкой хватает её, причиняя боль. Она кричит. Потом кричит чудовище: женщина на полу кухни — мама! — приподнялась и из последних сил вонзила что-то острое ему в ногу. Хватка разжимается.       «Астрид, спрячься!»       Она должна остаться, чтобы помочь. Нет — она должна бежать. Мысли путаются. Она спряталась под кровать тогда, и ждала, пока всё закончится — или не спряталась? В какой момент она побежала? В тот же день — или в другой?       «Астрид…»       В конце концов она побежала, и там была река. Это она помнила. Нога соскользнула под дождём: вода проглотила её. Ворвалась в рот, в горло. Больше закричать не получалось: вода заполнила всё. Холодно, так холодно…       «Как тебя зовут, малышка?»              Рывок — и её выдернули обратно. Отчаянно хватая ртом воздух, Фиона моргнула, возвращаясь в реальность. Ресницы склеились друг с другом. Мокрые волосы облепили лицо. За шиворот бежали по шее ледяные ручейки.       — …Она создала этот мир. Она вдохнула жизнь в первого человека, созданного из морской воды. Твоё дыхание — Её дыхание. Каждый вдох, который ты делаешь сейчас — Её милость.       Всё тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Из горла рвался кашель. Она замотала головой, забыв о руке, сжимающей волосы на затылке — голову охватила тянущая боль. Лёгкие горели.       — Хватит, — она судорожно дёрнула плечами. — Хватит!       С каждым новым погружением она соображала всё хуже. После первого раза она нашла в себе силы рассмеяться:       — И это всё? Думаешь, ты напугаешь меня бодрящей ванной?       После второго раза она зарычала:       — Пошла ты в…!       После третьего раза, задыхаясь, она пробормотала:       — Твоя Богиня может полизать носки моих сапог, — и после этого ей снова отвесили пощёчину, а потом держали под водой так долго, что перед глазами начало темнеть, но потерять сознание ей так и не дали.       Сейчас, потеряв погружениям счёт, она могла только дрожать. Ноги не держали её; не давая упасть, чужие руки обхватили её за плечи и талию. Калландра была тёплой. Почти не осознавая, что делает, Фиона прижалась к ней спиной в попытках заполучить хотя бы кроху этого тепла. До чего же холодно, чёрт возьми!       — Ты готова открыть своё сердце для истинной веры, мышонок?       — Ага, — она закрыла глаза. Лишь бы не снова в воду. — Конечно. Б-без проблем. Д-дай мне только — дай мне отдышаться, хорошо?       Калландра ласково погладила её по щеке. Её рука тоже была тёплой. Фиона больше не сопротивлялась. Ей нужно было прийти в себя — нужно было снова начать соображать. Дверь… дверь была недалеко, так?       — Уже лучше, дорогая. Как звучит молитва?       — С-создательница, — у неё стучали зубы. — Великод-душная и… щедрая, мы вз-зываем к тебе…       Она бездумно повторяла услышанное. Калландра погладила её снова. Это хорошо, так? Хотелось сдёрнуть с себя всю мокрую одежду, которая не давала согреться, и броситься прямо в кипяток — нет, не в воду, только не в воду. Но она была на верном пути. Если оглушить её… подгадать момент, пока она держит её вот так…       — Ты и твои друзья, — вкрадчивый голос Калландры прозвучал у самого уха, — нашли способ проходить через Дымку. Так?       Вот к этому она казалась не готова. Одно дело — повторять религиозный бред, если это подарило бы ей немного времени, но…       — Ч-что?       — Дымка, — Калландра прижалась ближе: её дыхание касалось щеки. — Мальчик-Курьер, который был с тобой возле ресторана. Не тот ли это, о котором мне рассказывали? Мой коллега, назовём его так… видел вас в Гилдербурге. Тебя, милая, и твоих дружочков. Вы сели в дирижабль и прошли через Дымку. Так?       На этот раз Фиона была благодарна за то, что уже дрожит: по крайней мере, тело не могло её выдать. Распахнув глаза, она слегка повернула голову, смаргивая воду с ресниц, чтобы увидеть свою пленительницу.       — Ты д-думаешь, в мире есть т-только один Курьер? Я не з-знаю, кого видел твой «коллега». Я готова молиться. Или что т-ты там хотела? — она невольно сглотнула. — Развяжи меня.       Калландра снова улыбнулась: у Фионы засосало под ложечкой. Эта улыбка выводила её из себя своей безмятежностью — и обещала неприятности.       — Ах, милая мышка, — рука, только что гладившая её, вновь болезненно схватила её за волосы, надавливая на затылок. — Ты понимаешь неправильно. Это не наказание за отсутствие веры. Это — благословение, которого ты ещё не осознаёшь.       И прежде, чем Фиона успела воспротивиться, её снова окунули головой вниз, позволяя проклятой ледяной воде затопить её по самые плечи.       «Как тебя зовут, малышка? Где твои родители?»       На этот раз она успела задержать дыхание в последнюю секунду, — но этого было мало. Лёгкие требовали сделать новый вдох. Давление изнутри, казалось, вот-вот разорвёт её. Она отчаянно дёргалась в попытках вынырнуть, глотнуть желанный кислород, но Калландра держала крепко. Она ничего не могла с этим поделать: тело думало, что умирает.       — Её милостью ты появилась на свет, — доносился спокойный голос Калландры будто бы издалека. — Её милостью ты его покинешь. Ты — маленькая песчинка, вынесенная на берег Её волей. Твой дар — лишь проявление Её благосклонности. Ты создаёшь миражи, увиденные твоей душой в Её чертогах, когда Она ещё не даровала тебе тело.       «Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Столько, сколько пожелаешь».       Воздух. Ей нужен воздух. Прямо сейчас.       Тёмная река, чудовище с щупальцами, кровь на полу…       — И ты будешь помнить об этом. Ты будешь думать о Ней, глядя на море, на реку, на озеро. На тучи, в которых собирается дождь. Ты будешь думать о Ней, даже принимая ванну. Каждая капля воды — это Она. Её воля, Её желание. Её плоть.       «Люди Барона забрали её из-за долгов…»       Фиона закричала. Вода хлынула в её рот, в её горло. Перед глазами снова начало темнеть.       Рывок: воздух наконец вернулся. Дышать было замечательно, даже если приходилось откашливать и отплёвывать чёртову воду. Голова кружилась так сильно, что она сомневалась, что устоит на ногах, если Калландра сейчас её отпустит.       — Твоё дыхание — Её дар. Поблагодари же Её.       — Спасибо, — просипела Фиона бездумно, как только кашель прошёл. Прямо сейчас она готова была благодарить кого угодно за то, что лёгкие больше не разрывались. — Спасибо… Создательнице…       — Очень хорошо, мышонок.       Теперь хватка Калландры напоминала скорее объятие. Фиона позволила себе обмякнуть в её руках: просто дышать, греться о тепло чужого тела, сладко пахнущего жасмином и кипарисом, и безуспешно пытаться унять дрожь. Сил бороться почти не осталось. Ей срочно требовался перерыв.       — Ты так устала, — шептала Калландра ей на ухо. — Я знаю, каково это. Хочется просто упасть и не двигаться, правда? Ты бежала так долго и так далеко, не останавливаясь ни на секунду — только чтобы оказаться здесь. Но больше бояться не нужно. Все ответы уже находятся внутри тебя самой.       Фиона прикрыла глаза. Чёртова вода. Чёртова Водяная Стерва. До чего же холодно. Она бы убила за одеяло прямо сейчас.       Пожалуй, она и правда устала. Так устала… Мягкие, чувственные губы Калландры коснулись её щеки.       — Расскажи мне о Дымке, милая. Расскажи мне о том, зачем вам Указатель.       Рвано выдохнув, Фиона слабо кивнула, не открывая глаз:       — Я расскажу.       А затем, сделав глубокий вдох, она резко дёрнула головой, ударяя затылком точно в чужое лицо — и рванулась вправо, пользуясь тем, что чужая хватка разжалась от неожиданности.       Она успела увидеть дверь. Умудрилась даже не потерять равновесие и не споткнуться на пути к ней, несмотря на головокружение и связанные за спиной руки. Фиона почти не ощущала собственных конечностей: знала только, что надо бежать — оказаться за дверью, оказаться так далеко, как только сможет, и дальше можно будет придумать план. Ни одной связной мысли в голове не было. Только не снова в воду, только не в воду — как же здесь темно! — холодно… — сколько времени? — как бы развязать руки? — бежать, ей нужно бежать…       Вода из бочки, в которую её только что окунали, врезалась в неё сзади. Ощущение было такое, будто её огрели тяжёлым мешком с камнями. Вскрикнув, Фиона упала, не успев сгруппироваться: только чудом удалось уберечь от столкновения с полом лицо, но в голове всё зазвенело от удара. Мир завертелся перед глазами так стремительно, что к горлу начала подкатывать тошнота.       — Плохая девочка, — произнесла за её спиной Калландра: словно родитель, упрекающий расшалившееся дитя. — Разве так нужно поступать, когда с тобой ведут добрую беседу?       Фиона попыталась отползти. Что-то одним движением перевернуло её на спину, словно волна. Калландра стояла над ней, уже не столь невозмутимая — по её точёному лицу бежала кровь. Какая-то часть Фионы мелочно понадеялась, что сломала мерзавке нос.       — Возможно, мне стоит забрать тебя с собой, мышонок. Лично заняться твоим воспитанием и твоими манерами. Как ты на это смотришь?       Над ладонью Калландры в воздухе переливалась сфера из воды. Словно заворожённая, Фиона смотрела, как эта сфера превращается в длинные ледяные иглы, готовые по приказу хозяйки вонзиться в жертву. Было бы разумно просить её — умолять о пощаде, уверять в своей искренности, в своей готовности сделать всё, что от неё потребуется. Помолиться её глупой Богине о спасении своей жизни.       Вместо этого Фиона прошептала:       — Займись лучше своей больной головой, сумасшедшая ты сука!       И зажмурилась, готовая к боли…       Но внезапно дверь распахнулась.       — Отпусти её!       Голос принадлежал Зари. Никогда прежде Фиона не была так рада её слышать. Облегчение прокатилось по телу горячей волной, такое острое, что хотелось расплакаться — хотя она ни за что бы в этом не призналась. Фиона открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как ледяные иглы были брошены в сторону двери — но, судя по звуку, вонзились в деревянный косяк, когда Зари уклонилась от атаки.       — Что ж, — произнесла Калландра, неодобрительно поджимая губы. — Похоже, на обмен вы решили не соглашаться.       Фиона повернула гудящую голову: Зари стояла на пороге, с зажжённой искрой, окутывающей золотистым светом её руки. Она попыталась встать, чтобы броситься к ней, под её защиту — но тут её волосы, мокрые насквозь, примёрзли к полу так, что она вскрикнула от боли. Пришлось остаться неподвижной; не глядя на неё, Калландра шагнула вперёд.       — Фэнь Чжао ушёл, — сказала Зари настороженно, наблюдая за противницей. — Мы не знаем, где он. На что он тебе? Это просто мальчишка, которому не повезло в жизни.       Калландра улыбнулась. Презрительно и насмешливо, явно не слишком поверив в слова Зари.       — Может быть, однажды ты узнаешь об этом. Если моя Госпожа смилостивится над твоим невежеством.       Зари тоже шагнула навстречу — но резко остановилась, когда Калландра взмахнула рукой, и из бочки в центре помещения метнулся по её воле ворох водяных стрел. Одна такая стрела со скоростью молнии пробила Фионе плечо, вызывая новый крик. Сжав зубы, Фиона заставила себя оценить повреждения с холодной головой, отстранившись от боли: кость не задета, артерия не задета — крови было не так много. Скорее царапина, чем глубокая рана, но следующая такая стрела уже целилась ей в горло, а третья угрожающе нависала всего в паре сантиметров от левого глаза.       Чёрт, подумала она, зажмуриваясь снова. Чёрт, чёрт, чёрт. Плохой, отвратительный день. Отвратительный остров. Отвратительная идея — прилететь сюда всей компанией. Дурацкий Крис с его дурацким днём рождения, и дурацкий Томаш с его дурацкой любовью к сюрпризам. Надо было просто остаться на Клонндаре.       И этот Фэнь Чжао, или как там его звали — ну что Зари стоило пройти мимо? Даже если он просил о помощи. Каждый выживает, как может: если не можешь позаботиться о своём спасении сам — разве обязаны рисковать собой другие?..       …Ей хотелось бы так думать — но в глубине души она понимала. Она знала, почему они помогли мальчишке. Она знала, почему согласилась прикрывать уход Зари из ресторана — хотя не то чтобы Томми спрашивал её согласия, когда вызывался отвлекать солдат.       «Оставайся у нас, сколько пожелаешь».       Слишком уж знакомо звучала эта история. Кто-то могущественный, возомнивший, будто может владеть людьми, как вещами. И кто-то, кто сумел бежать — вопреки собственной слабости, вопреки всему.       — Давай поговорим, — предложила Зари напряжённо, больше не двигаясь с места. — Давай всё обсудим, кем бы ты ни была. Пожалуйста, отпусти Фиону. Она здесь ни при чём. Это я унесла мальчишку из ресторана. И я его упустила. Если хочется сорвать на ком-то злость, срывай её на мне, хорошо? Как твоё имя?       Но Калландра не стала ей представляться. Со своего места на полу Фиона видела, как её губы изогнулись в презрительной усмешке.       — Если тебе нечего предложить, девочка останется со мной. Мы чудесно с ней общались, и пообщаемся ещё немного. Боюсь, на этом наши переговоры закончены.       Водяная стрела метнулась в Зари — однако прежде, чем та успела ранить, Зари вскинула руки ладонями вверх и крикнула:       — Таласса!       Стрела остановилась в дюйме от её живота. Калландра слегка наклонила голову. Сглотнув, Зари продолжила:       — Так зовут твою Богиню, верно? Расскажи мне о ней. Пожалуйста. Я никогда о ней раньше не слышала.       Калландра медленно приблизилась к ней: Фиона больше не видела её лица.       — Твоё желание развеять собственное невежество достойно похвалы, даже если это всего лишь попытка меня отвлечь, — произнесла Калландра медленно, оценивающе. — Но я подыграю тебе. Таласса — Изначальная Богиня, единственная и истинная. Она создала этот мир. Она создала океаны, а затем — небо и землю. Она создала из морской воды и прибрежной глины всех людей…       Не сдержавшись, Фиона застонала: слышать о Талассе она больше не хотела никогда в жизни. Стрела, которая парила над её глазом, тут же хлынула водой в её приоткрытый рот, отчего Фиона едва не захлебнулась.       — Тише, милая, — бросила Калландра небрежно, продолжая наступать на Зари. — С тобой мы договорим позже. Ты же, Строительница…       И тут её слова заглушил странный низкий гул. Пол под Фионой завибрировал; Калландра осеклась. Повернув голову — лёд, сковывающий её, постепенно таял от тёплой крови, натёкшей из раны на плече, — Фиона увидела, как Зари отступила от дверного проёма в сторону. А снаружи, на некотором расстоянии от склада…       Виднелся силуэт Криса. Его бледное лицо и кисти рук казались белыми пятнами на фоне ночной темноты. Его глаза светились синим.       — Ещё один везари, — пробормотала Калландра себе под нос. — Любопытно, как много вас вдруг оказалось в моей жизни. Что ж: пути Госпожи моей неисповедимы.       — Полагаю, так и есть, — ответил Крис вежливо. — Вы ведь знаете, что мы не можем позволить вам забрать нашу Фиону?       Она не видела выражения лица Калландры — но видела, как капли дождя, всё ещё идущего снаружи, вдруг зависли вокруг неё в воздухе.       — В таком случае вам стоит привести сюда мальчика, который от вас якобы ушёл.       Десятки капель дождя сверкнули льдом и, разогнавшись до устрашающей скорости, полетели в Криса и Зари, как дробь из охотничьего ружья. Фиона знала, что сейчас произойдёт.       Крис наклонил голову. Никакого иного движения ему не потребовалось: шум дождя вокруг него — мерное, фоновое шипение разбивающихся об землю капель — мгновенно изменился, возрос всего за долю мгновения так, словно кто-то поднёс к каждой капле огромный рупор. Этот звук, невидимой волной пронёсшись вперёд, разбил ледяную дробь так, что никакого вреда она так и не причинила — а затем окружил Калландру, всё нарастая и нарастая, пока та не дёрнулась назад, рефлекторно отступая. В ответ она раздражённо взмахнула рукой: водяная плеть, сформировавшись за спиной у Кристефаса, попыталась хлестнуть его; даже не оборачиваясь, он топнул ногой — и этот звук, усиленный многократно, лишил плеть формы за мгновение до удара.       Тихая, меланхоличная мелодия, так странно контрастирующая с происходящим, стала разливаться по ночному порту. Кристефас напевал себе под нос — без слов, без театральности, будто бы музыка просто пришлась к настроению. И тем не менее каждая нота была оружием: меняя громкость, силу, направленность, частоту и даже тональность звука, Крис отражал любую атаку Калландры. Низкие звуки разбивали лёд и не давали удержать форму воде, высокие били напрямую по ушам Калландры, заставляя её вновь и вновь терять фокус. Она сумела обездвижить его — но Крис даже не обратил на это внимания, поскольку с места сходить не собирался. Она попыталась запечатать льдом его рот, чтобы пение прервалось, и у неё получилось; вот только — он мог обойтись и без голоса: всё вокруг издавало звуки, которые он мог использовать против неё и против своих же оков. Дождь стучал и шипел, каблуки Калландры цокали по мостовой, скрипели лодки и флюгеры на ветру, шуршала мокрая одежда, волны с шелестом набегали на берег у причалов, гремел где-то вдалеке гром.       Тогда Калландра решила удушить его: лёд, от которого он только что избавился, снова перекрыл ему рот, затем — нос, а мерцающая удавка, созданная вперемешку из подвижных сегментов льда и воды, стала затягиваться вокруг его горла. Крис пошатнулся: его руки взметнулись к шее, к лицу в попытках оторвать лёд от себя, глотнуть хоть немного воздуха…       И внезапно он исчез. Двойная удавка, парящая в воздухе, осыпалась ледяной крошкой на землю. Кристефас стоял в шаге от того места, где был только что, целый и невредимый.       — Что…       Калландре потребовалось не дольше секунды, чтобы сообразить. Разъярённая, она резко обернулась: Фиона, которую Зари успела развязать и поднять на ноги, пока Калландра была увлечена сражением, стояла в дверях склада. Фиолетовое мерцание в её тёмных глазах запоздало погасло — но иллюзия успела сослужить свою службу.       — Что-то твоя Госпожа уже не такая уж и всемогущая, да?       Глаза Калландры опасно сверкнули. Ярость исказила её красивое лицо, неприглядно заострив черты; сам воздух, казалось, задрожал вокруг. Внезапно её сила перестать быть направленной: словно купол холода накрыл их всех, и весь дождь чуть выше её роста начал превращаться в град. Градины били по открытым участкам кожи, оставляя синяки, норовили попасть в глаза, мешали обзору. Крис избавлялся от града ритмичными хлопками, усиленными многократно — однако град всё падал и падал вместе с дождём. Зари прикрыла Фиону собой, подтолкнув её обратно в помещение.       — Чёрт! — Фиона схватила Зари за локоть, утягивая её за собой под навес. — Смотри!       Они посмотрели — и замерли, поражённые. Огромная волна поднималась возле причала неподалёку, будто тёмная гора, затягивающая в себя узкие маленькие лодочки местных рыбаков.       Фиона вцепилась в Зари, ведомая странным импульсом. Казалось, если кто и устоит, когда эта волна достигнет своего пика и обрушится, то это будет Зари, и никто другой. Отчего-то держаться за Зари казалось самым надёжным, самым здравым решением.       — Какого хрена? Она и такое может?..       Выдержит ли склад? Фиона сомневалась: деревянная конструкция выглядела слишком хлипкой. Успеют ли они закрыть окна и двери, чтобы вода не хлынула сюда сразу? Успеет ли добежать Крис? Волна росла слишком быстро. Возле тёмной вершины образовался белый гребень: она неудержимо неслась вперёд. Ещё чуть-чуть, и…       — Эй! Взгляни-ка, кого я нашёл! Пора это заканчивать.       Фиона вздрогнула, услышав голос Джима. Калландра повернула голову, и град прекратился: Джим тащил за собой спотыкающегося мальчишку из ресторана. Фэнь Чжао, поняла Фиона; и одновременно с ней, судя по сузившимся глазам, это же поняла Калландра.       — Нашёл его шныряющим около порта, — продолжил Джим громко, медленно приближаясь вместе мальчишкой. — Тебе же он нужен, так? Забирай! Забирай и оставь нас в покое!       Лицо Джима в темноте казалось мрачнее обычного. Фэнь Чжао не сопротивлялся, не пытался вырваться из его хватки, только испуганно озирался по сторонам. Зари сжала кулаки. Крис выглядел так, будто его ударили наотмашь.       — Мы не будем… — начала было Зари, но её прервали.       — Он прав, — сказал кто-то, и в наступившей тишине было отчётливо слышно, как щёлкнул затвор револьвера. — Представление было весёлое, ребятки, но пора заканчивать.       Светловолосый мужчина, одетый по эринской моде и вышедший из-за угла другого маленького здания, направлял в затылок Джима дуло пистолета. Волна, поднятая Калландрой, медленно опустилась обратно: вода расплескалась по причалу, но никакого вреда так и не причинила. Фиона, узнавшая голос, приготовилась бросать на место Джима убедительную иллюзию, чтобы дать ему шанс спастись, Зари заново зажгла искру. Один Крис ошеломлённо стоял без движения, всё ещё глядя только на Джима, но не на человека за ним.       — Тем более, — продолжил незнакомец, медленно обходя Джима сбоку, — что наш Указатель и сам желает пойти с нами. Не так ли, дружочек? Ni hoi geng woshen yiqi qu, dui mao?       Продолжая направлять пистолет на следящего за ним краем глаза Джима, незнакомец приглашающе протянул Фэнь Чжао руку ладонью вверх. Джим нехотя разжал хватку; кивнув, Фэнь Чжао осторожно шагнул к незнакомцу с револьвером. Вложил свою руку в его, виновато сгорбив плечи и избегая смотреть на кого-либо.       — Так я и знал, — Джим грязно, несдержанно выругался, провожая Фэнь Чжао гневным взглядом. — Так и знал! Бездна! Всего этого можно было избежать, если бы мы не цеплялись за этого предателя!       — Ты не обязан идти с ним, — Зари шагнула вперёд. — Ты не обязан идти с этим человеком! Джим, скажи ему, ну же!       Но Джим замолчал, сжав зубы. Знакомое ощущение поползло по ногам Фионы: посмотрев вниз, она с ужасом увидела, что её ноги снова сковало льдом. И не только её: такой же лёд сковывал ноги Зари, Криса и Джима.       Фэнь Чжао что-то тихо спросил на ханьду, повернувшись к Калландре, и она улыбнулась ему, ласково ответив на его языке. Её злость пропала в одно мгновение, будто это не она только что пыталась затопить весь порт. Она снова казалась обманчиво-мягкой — точно как тогда, когда повторяла для Фионы молитву, снова и снова окуная её головой в воду. Фэнь Чжао кивнул, принимая решение.       Человек, которого Калландра называла Aθaνατος, потянул Фэнь Чжао к выходу из порта, и тот пошёл за ним. Зари бросилась было за ними, забыв о ледяных оковах; Калландра повернулась к ней со снисходительной улыбкой на губах.       — Уверена, вы будете уважать его выбор. Мальчик ведь теперь свободный человек, верно? И если он хочет пойти с нами — преследовать его явно не стоит. Мы поняли друг друга?       Затем она посмотрела на Фиону, и взгляд её потяжелел, а улыбка исчезла.       — А с тобой, милая мышка… мы ещё встретимся. Наша беседа не закончена.       И, дав это зловещее обещание, она ушла, направившись за своим товарищем. Они остались в порту одни.       Всё это было зря, подумала Фиона отстранённо, вяло пытаясь сдвинуться с места. Лёд на ногах быстро таял. Ей стало ещё холоднее. Она могла умереть сегодня — и ради чего? Чего они вообще за этот проклятый день достигли? Тело снова прошила дрожь.       Вдруг тёплая, сильная рука аккуратно приобняла её за плечи, пряча от ветра. Она подняла голову: Зари всё ещё хмурилась, глядя туда, куда ушёл Фэнь Чжао. Вздохнув, Фиона устало прижалась к ней сильнее, прикрывая глаза.       А если кто-то вспомнит об этом после, она просто скажет, что это тоже была иллюзия. Ничего подобного на самом деле не происходило.       — Прости, Крис, — сказала Зари, нарушая воцарившуюся давящую тишину. — Дерьмовый выдался праздник.       Крис только слабо улыбнулся ей, покачав головой. В изнеможении он закрыл руками уши, последним усилием искры раздробив остатки льда на их ногах. Выглядел он хреново: Фиона подозревала, что хуже него сейчас выглядела только она сама.       — Не страшно, Зари. Даже так — было всё ещё лучше, чем проводить этот день одному.       Запрокинув голову, он посмотрел на небо. Дождь понемногу стихал; в гуще туч где-то над морем мелькнул и пропал тусклый силуэт половинки луны. Пора было возвращаться — на дирижабль, а затем и на Клонндар.       Но кое-что они, пожалуй, за сегодня всё-таки узнали. Потому что:       — Мне кажется, — сказал Крис тихо, — я догадался, что такое Туманный Проводник.