without you

дни чонина тянутся отвратительно медленно вот уже почти год. лучше не становится, время ни капли не лечит. только делает рану глубже и глубже, будто ножом все сильнее режет. все вокруг кажется таким скучным, серым, мерзким и однообразным. промозглый февраль делает рутинную жизнь яна ещё более отвратительной, вызывающей каждодневную тошноту, избавляться от которой кажется нет смысла, ведь парочка часов — и всё вернётся. он исправно ходит на работу, выживая от смены до смены, ото сна до сна, находя изредка силы на помыться и поесть хотя бы пару кусков пиццы или две пачки рамена за день. друзья, что давно оправились, разъехались кто куда, сменили номера, завели семьи, новую работу и живут дальше. но не чонин. чонин увяз в утрате полностью. расстался с парнем в истерике. набрал кучу полных смен. стал спать по два, от силы четыре часа, изнуряя свой организм, чтоб почувствовать что-нибудь хотя бы физически. прошел уже целый, грёбаный, ужасно медленный год. но ничего не изменилось. всё также больно. на календаре четырнадцатое февраля. он сидит в пустой квартире, где отопление третий раз за неделю отключают. вода идёт еле тёплая, даже не искупаешься, чтоб отвлечься. ян смотрит на таблетки. вспоминает яркую улыбку сынмина, походы по торговым центрам и примерки смешной, якобы «модной» одежды. их школьные глупые шутки, когда с одного слова поднимался хохот на весь кабинет. их внеурочные наказания, с которых они всегда сбегали. теплые объятия, в которых можно было находиться вечность. самую нужную и прекрасную поддержку кима. ян смотрит на окно. вспоминает четыре пропущенных, когда он с чаном был в кино. задыхающегося в тревоге сынмина. попытки достучаться до него и успеть добежать, пока тот не совершит глупость. слезы. тело, что разворотило при падении с пятнадцатого этажа. гроб. похороны. чонин опять много думает. не больше, чем каждый день после суицида друга, но в сравнении со старыми временами для яна такой рой мыслей в голове — перегрузка. — знаешь, — шепчет юноша, голову поднимая к потолку, — я, кажется, не могу без тебя. это так глупо, наверно. я правда пытался жить дальше, как все. но когда я закрываю глаза, то вижу твое тело в снегу. когда сижу в тишине, слышу твой звонкий смех в ушах. когда сижу в темноте, чувствую твои руки на своих. я сошёл с ума, сынмин. всё, чего я хочу, вернуться на год назад и успеть. мне не хватило чертовых десяти минут. извини меня, — он дышит тяжело, по щекам слезы градом катятся, — может, ты бы сейчас на вокальном учился. парня бы себе хорошего нашёл, а не того говнюка, — дрожащими руками смахивает горечь прозрачную, — но знаешь что я осознал в последний месяц? дальше я буду только падать. так что знаешь что, лучше я буду видеть тебя не во снах и галлюцинациях, а перед собой. он запихивает в себя пачку недавно выписанных психиатром лекарств, от нескольких последних его чуть тошнит, и бредёт к ванне, что наполнена уже остывшей водой. перелезает бортик, устраивается поудобнее, дрожит. ян всё понял уже очень давно. почти тогда же принял решение. просто в голове своей вынашивал идею долго, все не решаясь. однако одиночество в годовщину смерти лучшего друга всё определило за него. и теперь чонин закрывает глаза.