Отрицание: побег

      Последние дни у Дианы прошли непросто. Если первые три месяца она будто бы и не ощущала бремени в своём чреве, могла ходить по лесу, встречаться с Жанной, посещать Реми, то с пятого месяца её бремя стало таким тяжёлым, что она всё время проводила в комнате. Это не сильно её сердило. Теперь она могла проводить дни без щебетания Жанны, которая, несмотря на то, что должна была родить через пару месяцев, сохраняла бодрость духа, она могла смотреть на его потрет, общаться с ним так, будто он стоит перед ней, живой, здоровый, счастливый.       - Любовь моя, - шептала Диана, чтобы её никто не слышал. – Был бы ты рад этому ребёнку? Ведь он будет носить фамилию твоего убийцы, Монсоро. Как же всё сложилось…       На её глазах снова появлялись слёзы. Это застали Гертруда и Реми, решившие навестить госпожу в тяжёлый этап своей жизни.       - Сударыня, вам больно? – ахнув, спросила Гетруда.       Верная служанка тут же бросилась к своей госпоже и взяла её руку. Она бросила быстрый взгляд призыва к действию на Реми. Они не общались уже несколько месяцев. Лекарь переехал в охотничий домик и не посещал замок без особой надобности. Гертруда, хоть в тайне и переживала за него, но не решалась навестить: после того вечера в её душе появился страх. Однако, возможно, наступило время примирения.       Реми пожал плечами, подошёл ближе к Диане и попытался осмотреть её. Он долго молчал, не зная, что сказать.       В сердце девушки появилась надежда: она надеялась, что Реми сейчас объявит, что жить ей осталось недолго, что она не сможет родить. В таком случае она бы покачала головой и оставшиеся дни проводила в молитвах за Бюсси и за себя, за то, чтобы они объединились после смерти. Это принесло бы ей успокоение.       - Что такое, Реми? – не понимала Гетруда.       Она уставала, заботясь о своей госпоже. Под глазами появились мешки, щёки впали, лицо побледнело, румянец пропал. Тем не менее, она всё ещё умела смотреть на Реми с тем очаровательным вызовом, который откликался в его душе признанием силы служанки и скрытой симпатией. Когда она хмурила свои бровки, изображая сердитость, по его кожи пробегали мурашки.       - Думаю, это можно объяснить только либо крупным плодом, либо несколькими детьми.       - Несколькими детьми?! Что это значит? – удивилась Гертруда.       - А значит это то, - грозно отвечал Реми. – Что, скорее всего, у госпожи будет двойня.       Гетруда уже открыла рот, чтобы спросить что-то, но сразу же закрыла, видимо, не решаясь спросить при Диане.       - Что такое, Гертруда? – спрашивала абсолютно спокойным, ледяным голосом Диана. – Боишься спросить? Тогда я спрошу: способна ли я выносить плод и родить детей?       Реми побледнел, не зная, что ответить. Сжав кулаки, как будто бы это давала ему сил, он всё же сообщил свой приговор.       - Исход может быть неопределённым.       Гертруда тоже побледнела, её руки дрожали, она с трудом смогла спросить.       - Она же сможет… родить?       Реми слегка пожал плечами и грустно ответил: «На всё воля Божья!». Гертруда не смогла сдержать слёз. Прекрасная девушка, почти как родная сестра, с которой вместе они претерпели столько невзгод, должна так просто умереть, не выносив дитя, ставшего плодом столь сильной любви – этого Гертруда не могла принять. Она поклонилась и выбежала из комнаты Дианы, оставляя свою госпожу и лекаря наедине.       Она не знала, куда бежала. Она просто хотела уйти. Уйти туда, где Диана молода и наивна и у них с графом де Бюсси всё хорошо. Но это было невозможно. Картинка их жизни, наоборот, становилась всё ужасней. Раны изуродовали не просто лицо, они изуродовали душу Реми, сделав его до ужаса жестоким и коварным. Диана превратилась в призрак самой себе, будто Офелия, которая, утопившись, не смогла покинуть этот мир и осталась в нём, плавая в реке, широко раскрыв равнодушные глазаа. Только Диана была осязаемей: она чувствовала боль, хоть почти об этом и не говорила, её съедал холод и мучала жара, она почти не ела, но внутри неё была два малышка, которым катастрофически нужно было что-то есть. Граф де Бюсси в могиле, он не сможет ни помочь, ни возродить жизнь в возлюбленной. Жанна далеко и она тоже не может вечно следить за Дианой. Барон де Меридор стар, он старается просто не видеть того, о чём, конечно, догадывается. Марк – невинный юноша, он не может помочь. Да и она, Гетруда, при всей своей верности, упорности, воли к жизни не может пробудить жизнь в душе своей госпожи и сделать её счастливей, а, между тем, роды будто бы становятся началом конца жизни Дианы.       В своих мыслях она не заметила, как натолкнулась на Марка. Она пришла в себя только тогда, когда Марк потряс её за плечи. Ещё совсем юный юноша, он уже был выше Гертруды.       - Сударыня! Сударыня, что с вами?       Бледная Гертруда посмотрела на него, закрыла лицо руками и упала в обморок.