Глава 3: Литературные двойники

Этот день был знаком, знаком который я сначала даже не заметил. После него вроде ничего не поменялось, но за разговорами о литературе, авторах, персонажей на уроке, мы начали делится своими мыслями. Глупый вопрос: «с кем из героев литературы ты олицетворяешь себя?» – заданный на очередном уроке Алисой, заставил меня задуматься. Несколько минут между нами была немая тишина. Я не знал, что и ответить ей. - Ладно, Кай, давай по-честному. – наконец нарушила тишину Алиса - Я первая спросила — я первая и отвечаю. Она достала из портфеля потрёпанный томик «Джейн Эйр» и положила на парту. - Вот он, мой литературный двойник. Девочка, которая выжила. Теперь твоя очередь. Я осмотрел комнату, пытаясь придумать ответ. Вдруг Алиса наклоняется вперед. - Неужели так сложно? Ты раньше никогда не думал об этом? Можешь конечно назвать Печорина... или может у тебя хватит духу выбрать кого-то ближе к настоящему себе. - Снежная королева. – я поставил на парту небольшой сборник рассказов и замолчал на пару секунд, - а если по нормальному, я, наверное, … Я повернулся к шкафу с книгами и выдержал небольшую паузу. - (шепотом) Блин, сложный вопрос, – я запустил свои руки в волосы и начал их трепать - наверно Базаров из "Отцы и дети". Я встал и достал с верхней полки шкафа пыльную книгу. Алиса мягко забирает книгу из моих рук, придерживая страницу с портретом Базарова. - Нигилист... Практик... Боится чувств. Она поставила том рядом со своим, так что корешки соприкоснулись. - Смотри: Джейн Эйр, которая искала любовь без унижений. И Базаров, который отрицал её до конца. А ведь он тоже болел тифсом из-за одного пореза. Совсем как обычный человек. Я присел на против Алисы, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. - Ты ведь не случайно выбрал того, кто умер от заражения крови... человека, отрицавшего любовь? – она положила свою руку возле моей, но так чтобы не соприкасались, - мы ведь оба знаем, что настоящая болезнь — не в ране, а в страхе позволить кому-то её обработать. - Я не отрицаю любовь, я просто... просто такой же скептик и аналитик как он. Алиса достала из рюкзака потрёпанную тетрадь. - Скептик... Аналитик... Зайчонок открыла одну из страниц. Я приподнялся и увидел таблицу с двумя столбцами: «Цитаты Базарова» и «Фразы Кая». - Вижу, «Отцы и дети» тебе хорошо запомнились, раз ты помнишь цитаты Базарова. - В чем-то ты прав, но послушай, я целую неделю вела эту таблицу. Ты повторяешь его тезисы дословно, даже когда споришь с учителями. Она неожиданно закрыла тетрадь. - Но он так и не смог признать, что нуждается в людях. А ты... ты недавно купил мне горячее шоколадное молоко. Я замешкался, ведь тот жест был непроизвольный, случайный. Я даже не знал, что и ответить на это. - Каждому человеку нужно общество. – вырвалось из меня - Ведь человек существо социальное. Общество проживет без человека, а человек - нет. Рвёт чистый лист из тетради, быстро рисует две фигурки - Общество... да. - Но Базаров говорил о биологических видах. А ты... ты только что сделал шаг через всю пустоту этой парты. Я поник головой. Не мог видеть Алису. - Как же это сложно. Сложно. Держать эту самую соломинку, за которую держишься столько дет. Она положила свою тетрадку меж моих рук, словно одеяло. - Тогда держись за ту, что с шоколадным молоком. Она не сломается. - Спасибо. – на моем лице появилась еле заметная улыбка - Я оставлю тебя ненадолго здесь? Мне надо отойти на кухню. - Иди. А я как раз поспорю с Базаровым о химических свойствах слёз. Я встал и не спеша вышел из комнаты. В коридоре еле слышимым голосом: - Что я творю – посмотрел в сторону комнаты, - она на меня плохо влияет. На кухне я сделал себе кружку какао и спокойным шагом вернулся, обдумывая свои дальнейшие шаги. Когда я вернулся, я лицезрел странную картину. Алиса сидела на полу, окружив себя раскрытыми томами. - Смотри... - её голос дрожал от возбуждения, - Базаров заразился при вскрытии. А Толстой писал, что раны души тоже смертельны, если их не лечить. Она увидела в моей руке кружку какао и потянулась к ней, но остановилась в сантиметре. - Ты принёс какао. Значит, ещё не всё потеряно. - Кто сказал, что оно тебе? Алиса резко отдёрнула руку, будто обожглась. - Правда. Прости. Алиса собрала книги в беспорядочную стопку, пряча за ними лицо. - Я просто... искала в них ответ, как вернуть ту соломинку. Кажется, перестаралась. И вот снова, на моем лице появилась другая эмоция, кроме хладнокровия. Я незаметно усмехнулся. Поставил кружку на стол и пододвинул ближе к Алисе. - На, - я сел недалеко от неё, поставил руку на стол локтем и прилег на нее закрыв глаза. - Не обожгись, молоко горячее ещё. Алиса прижала ладони к тёплой керамике, словно к грелке. - Спасибо. Достав из рюкзака шоколад, она отломала кусочек и положила рядом с моим локтем. - Это... для равновесия. Чтобы ты не чувствовал себя в долгу. Я приоткрыл один из глаз. - Равновесия... Взяв шоколадку, я быстрым движением его съел. - Эх, какое неоднозначное слово. - Однозначных слов не бывает. Вот как этот шоколад — вроде горький, но тает именно от человеческого тепла. Алиса открыла томик «Отцы и дети» на странице с портретом Базарова. - Как зеркало. Видишь? Тот ещё скептик, а уже разрешил кому-то подобраться к своей крепости. - Подойти то могут многие. – я посмотрел на портрет Базарова, - просто не все могут уйти без проблем. Я замолк на несколько секунд и бросил взгляд на фото класса на столе. - А другие начинают опасаться. Но находятся еще смельчаки. Мой взгляд пал на Алису. - Опасаются? Потому что ты как эти книги — обложка из колючей проволоки, а внутри... - …а внутри кто-то, кто до сих пор верит, что смельчаки приносят шоколад. - Как говорится лучшая оборона нападение. Не всегда понятно, с каким шоколадом приходит человек. - А с каким прихожу я? С горьким? С миндальным? С тем, что плавится в руках, пока несешь его через весь парк? Алиса достала из кармана несколько печений, и протянула мне. - С вкусом перемен... и молока – я взял одну из печений и разломал, - интересно Алиса замерла, наблюдая за моими пальцами. - И?.. - Говорят, иногда нужно разломить семь, чтобы найти одно честное. - Только вот, что считать честным? – я положил записку из печенья на стол текстом вниз, - для кого истина, для другого ложь. Алиса перевернула записку текстом вверх, не читая. - Например: «Тот, кто боится тепла, всё равно греет руки о кружку с какао». Она поставила кружку какао поверх записки. - Вот она - честность. В паре сантиметров от твоих пальцев. - Не путай психологию и биологию. Человек может боятся тепла других людей, но при этом греть руки о кружку кофе приготовленную в кафе. Честность, не про чувства. Алиса сполоснула кружку от остатков какао, наполняя кружку ледяной водой. -Правда? Тогда почему... – она всунула ледяную кружку в мою руку, замыкая мои пальцы на керамике. - ...ты до сих пор держишь ту самую кружку, которую я тебе дала? - Может потому что ты держишь мои руки. Она резко отпустила кружку, но мои пальцы продолжают обнимать её форму. - Нечестно. Ты используешь физику там, где должна быть метафора. Алиса приложила свою ладонь к тыльной стороне моей руки, не касаясь. - Вот. Теперь это просто два тела, сохраняющих тепло. Никакой честности. Чистая биология. Мне надоел этот социальный эксперимент, и я поставил кружку на стол. - Давай честно, все эти разговоры про двойников, Базарова, честность и т.п. К чему это? Чего ты хочешь этим добиться? - мой взгляд стал более серьезным, - хочешь пробить врата моей крепости? Прости, но ты не первая. В моем мирке столько раз сменялись время года, что неожиданно все сломалось. Можешь и дальше пытаться, я не против. Но учти, что, колья, врата и ров никуда не делись. - Я не хочу ломать врата. Я хочу... чтобы ты сам выходил прогуляться иногда. Хотя бы до ближайшего киоска с шоколадом. - «Просто выходил иногда погулять». За кого ты меня принимаешь?! Я прекрасно понимаю, что ты чем-то похожа на меня. Хоть ты этого и не показываешь у тебя явно тоже проблемы, тоже замок, где ты скрываешься, а вся это веселая и энергичная личность, это просто занавес для отвода глаз. Я настолько долго стою на своем посту, что уже при леденел к нему. Ты же спокойно можешь выйти и вернутся, -я закрылся руками, - так долго... так долго что и не помню причины. Лишь план, как, что и т.д. Ты же. Ты вечно лезешь через всю боль и слои снега. Будто пытаешься откопать цветок в мире бурь, льда и снега. Я замолк, лишь небольшие слезы можно было увидеть сквозь мои руки. - Я добиваюсь... чтобы у тебя был кто-то, с кем не нужно говорить «прости» за слёзы. Я не видел Алису, но слышал, что она присела ближе ко мне. - Я не копаю. Я просто сажаю цветы прямо в снег. И жду. Даже если это займёт всю зиму. - Мда уж. Умеешь ты слова подбирать. А поначалу казалась неумехой. Я поднял голову и вытер навернувшиеся слезы. - Что-то меня сегодня занесло. - Это не «занесло». Это оттепель. Отдыхай. Я побуду твоей метеостанцией. - Было бы неплохо. Я неосознанно приблизился к ней и облокотился плечом. - Надеюсь на спокойную погоду в ближайшее время. - Спи, уже айсберг. Я же составлю план, как нам перевести тебя на другой пост. - Отлично, — тихо прошептал я в пустоту, - План принят. Эфир радио молчания.