Подсказка 1

Как-то мне подсказали способ провести досуг, когда прогулка по ночной улице озаряется светом яркого фонаря. Когда снег порошит, а снежинки, мелькая перед глазами, щиплют лицо, практически не оставляя шансов раскрыть взгляд шире. Впрочем, это вовсе необязательно. Вполне достаточно ограниченного обзора, чтобы внимательно следить за неровной тропинкой, петляющей под ногами. Снежное полотно залито холодным сиянием уличного светильника — жестокого и неумолимого. Осознание пришло само собой,оно кружит и взвинчивает голову : эти железяки, прозванные фонарями, придуманы человеком специально, чтобы намеренно ослеплять глаза путников в темноте. Любовь Норы к фонарям угасла недавно. Произошло это после случайной встречи с влюбленной парочкой, целовавшейся под лучами одного из них. Сегодня ей предпочтительней тишина, темнота, беспросветная мгла. Такая, что окутывает лесные просторы и морские глубины, что манит прикоснуться, будто клочковатые облака, что окружают тебя и твоё тело. Они спокойны и нерезки, они дождутся, когда ты сама протянешь руку им навстречу. Если нет, они тихо опустятся на плечи, нежней самого искусителя, нашёптывая судьбу столь сладостно и зримо. Возможно, нет иного наставника мудрее, чем непроницаемая тьма, заставляя сомкнуть веки и почувствовать, как невидимая паутина осторожно охватывает и слегка парализует тебя, словно в желании обволочь, пеленать, обездвижить тебя. Но Нора привыкла. Она умеет быстро адоптироваться в такие моменты и мастерски владеть собственными мечтаниями, ибо сама зачинщица тех фантазий, что не сравняться с порочностью. Совсем наоборот — здесь, этому желанию, выносится громкое и чёткое « нет» со всей вкрадчивостью в голос и редким достоинством. Здесь проверяют на скрытые желания и пределы силы воли. Нора освоилась. Так сильно, что даже когда тьма выкрикивает вслух смутные идеи, возникающие в её голове, девушка смело глядит прямо в глаза загадочной, наверное самой жестокой и непредсказуемой ведуньи судьбы, демонстрируя собственную твердость характера. Со стороны подобное поведение выглядит абсурдным и бессмысленным, неравнозначным по силам. Словно детская наивностьв пытается противостоять неодолимой страсти. Такие поступки воспринимаются как смешные и нелепые, достойные общего веселья, если выражаться языком наших современников. Но зачем тогда они существуют? Что заставляет проходить подобные испытания? Подобное чувство сидит глубоко в крови Норы и абсолютно неопровержимо. Какие фэнтази - миры оно рождает и какие тёмные домысли оно хоронит? Границы мечтаний хрупки, как тонкий хрусталь, острые, как битое стекло, и тяжки своей неясностью, словно твою голову опустили в ведро с обычной водой, а ледяным потокам ничего не оставалось, как нахлынуть на тебя, повинуясь какому-то незримому повелителю. Только рано судить об этом заранее... Ещё не настало время. *** Метель, точнее, её робкая попытка намести свежий снежный покров, завершилась. Наконец-то можно было вздохнуть свободно полной грудью и выпрямить спину, расправить плечи. Исчезла необходимость прятаться за многослойностью шарфа и пуховика, кутаясь от морозца. Вот снова Нора стоит перед родным домом, точнее, перед калиткой. Калитка зелёная, местами слегка облупившиеся, но об этом девушка предпочла бы молчать с непоколебимой твёрдостью, будь рядом мать. Мама терпеть не может выставлять напоказ изъяны потрепанных вещей. Родители ненадолго покинули дом — отправились за новогодней ёлкой. Воспользовавшись моментом, Нира решила позвать школьных приятелей и устроить посиделки в бане. Девчушка оказывается довольно рисковой, впрочем, удивляться тут нечему. Ведь говорить о сестре, будто это естественно, легко, а о самой Норе — куда сложнее и мудрёнее. Впрочем, странная несправедливость сглаживалась тем фактом: возможно, дело в том, что раньше баня воспринималась ими обеими как своеобразный театр теней, их общим уголком уединения от родителей. Только Нира, как обычно, равнодушна ко всему, что связано с семьей и отношениями с сестрой. Там стоят большие деревянные кадушки с горячей водой, веники, похожие формой на русские балалайки, сухие берёзовые листья били не особо крепко и жгуче по распаренным спинам. Именно так отец однажды рассказал им обо всём при первой экскурсии по бане. Сам он ходит туда редко, зато отлично выступает в роли философа, написавшего даже трактат «Учение бани». Это произведение неоднократно выручало Нору, когда ей становилось грустно или хотелось разобраться в море сомнений, которые закрадываются в слои одежды, словно царапая острыми когтями нетронутое ещё ни одной царапиной тело. Девочка шла вдоль заснеженного переулка, освещённого всего одним деревенским фонарём. Нет, деревня вовсе не заброшенная, просто соседний фонарь давно сломался, перестав служить источником освещения. Отчего теперь дорога стала менее приветливой. Что касается самой Ниры, она, несмотря на школьные годы, успела обзавестись молодым человеком. Странно устроены судьбы подростков: он всегда был за то, чтобы поболтать с Нориной сестрой, и неважно какой кипишь. Кроме голодовки конечно. Что странно, всякий раз, когда Нора хочет посвятить вечер общим мечтам и фантазиям, Нира меняет тему разговора на любовные истории либо погружается в чтение смс, словно забывая о существовании сестры, ожидающей её внимание. Светловолосая девочка больше не ищет оправданий случайностям, считая происходящее неизбежностью судьбы. Наверное, стоит лишь в представлении рассказать: данный субъект пришел сюда не столько помыться, сколько показать новые временные татуировки, покрывающие грудь, шею и руки. Старшая сестра Норы тоже недавно украсила своё тело рисунком по рекомендации подружки. Разумеется, подобные украшения оказались временными, практически наклейками. Самой Норе тоже захотелось сделать татуировку, предпочтительно на левом предплечье. Правда, единственной отметиной, которой она могла гордиться, оказался след от шиповника. Историю можно назвать забавной, но приобретённый опыт вышел весьма болезненным. Заработать его, помогла ненаглядная сестрица, которая в порыве гнева, немного толкнула её вперёд, что и привело к неожиданному столкновению с колючим растением. Получив рану, девочка мгновенно спрятала покрасневшую кожу рукавом пуховика. Никто не подумал поинтересоваться состоянием девушки, хотя губы дрожали у кого-то, не вспомню уже. Наконец выбравшись из зарослей, Нора обнаружила на руке багровый рубец, однако сразу прикрыла руку рукавом пуховика. А страха, точнее учащённого дыхания, она не показала. Ещё памятны визиты шумливых девчонок, любопытствующих взглянуть на бравых молодых ребят, чьи горячие речи будоражились жаркими стенами парилки, которые развязывали им языки. Эти события непременно всплывут позже... Однако речь сейчас совсем не об этом. *** Хотелось бы отметить, что больше ничего примечательного вроде бы и не случилось... Однако историю продолжить стоит, ведь было немало ярких эпизодов, давно ушедших в прошлое, которые заслуживают внимания. Сколько же всего позабылось с тех пор! *** Домой вернулась вовремя. Конец этому хаосу с баней! Родители, благополучно, не застали сестру с одноклассниками. Подготовка к приближающемуся Новому году идёт полным ходом: приглашены все родственники, включая самых дальних, и друзья семьи. Но мысли Норы заняты лишь одним: царапиной, порезом, кровью... Последнее вызывает неприятное чувство, будто голова зашлась в танце, навевая нежелательные мысли. Войдя в ванную комнату, освещённую всего одной тусклой лампочкой, девушка погружается в полумрак. Лишь собравшись было закатать рукав своей футболки с длинными рукавами, как в помещение влетела старшая сестра Нира, энергично помыла руки, совершенно не обращая внимания, куда летят капли воды. Норе приходится стоять возле стены, ловко уклоняясь от ледяных струй, насколько позволяет её умение. Ей также надо осторожно придерживать край рукава, чтобы тот плотно прилегал и защищал красную отметину от попадания холодной влаги, ведь эта рана и так мучительно зудит. — Что ты тут зависла? — весело интересуется Нира, уходя прочь с размахивающими мокрыми руками. — Сейчас приду! — звонко откликнулась Нора ей вдогонку, стараясь произнести весёлым голосом. Девочка открывает кран и аккуратно закатывает рукав, рассматривая небольшую зигзагообразную ранку чуть опасливо. Руку слегка тянет, словно уставшую мышцы. *** — Сядь, — бабушка ощущает, что девочка что-то скрывает, но молчит. Чем скорее все выяснится, тем легче станет самой Норе. Важно лишь уговорить ее присесть. — Нет... я, пожалуй, постою, — голос звучит неуверенно, чувствуется слабость. Лицо белее обычного, скрыть это невозможно. — Сядь немедленно! — бабушка резко командует, заставляя девочку двигаться словно на ватных ногах к стулу. — Хорошо, — тихо соглашается светловолосая девушка, едва заметно кивнув. — Теперь рассказывай, — твердо настаивает бабушка. Нора медленно отводит рукав майки (действительно полегчало, сидя на стуле). Бабушка крепко берет внучку за запястье и аккуратно кладет руку на стол, будто проверяя пульс специальным прибором. — Темнота оставляет метки, — спокойно замечает бабушка, касаясь пальцем неглубокой царапины. Нора непроизвольно морщится. — Но свет дарит воспоминания о них, — добавляет она мягко.