Глава 5. Первые дни.

– ты пидорас педальный, хули мы перестаём делить сигарету на двоих, нахуй? – спросил паренёк в адидасе. – да ты лобок блять не бритый. Экономить будешь, на? Или как кретин скуришь две сигареты? Пидорас. – всё короче, пиздак закрой. Они оба дурачились, но одно было известно буряту. Это её он поцеловал. – слыш Ромыч, а ты с дискотеки нифига не помнишь? Ну как нашу американку закадрил. – что нахуй? Это она блять? – сказал адиласовский своим хриплым голосом. – да я те отвечаю, на. Вы пока сосались там, на. Я смотрел со стороны. Иначе ты гандон ёбаный, такую чухню натворишь, что разгребать будем мы с Тохой. – да завали ебало. Не бляха муха, это реально американочка? – да, на! Голосочек хотя-бы запомнил? – не блин, только её сладкие губы, неопытной девушки. – докурив сигарету, он направился ко входу к магазину. – как там тебя? Комбинация, товар получила? – выпалил парниша в шапке и адидасе. – да.. А вы чего ждёте? – смотри как стемнело. Пока ждали тебя, окоченели – сказал тот же парень – почему Комбинация? – потому что они поют про американ боя, а ты у нас американ. – ну извини, я не особо предана России с Америкой. У меня папа вообще серб, а матушка.. Полу полячка, полу русская. – а мне по барабану. Скал, что ты комбинация, значит комбинация. – моя любимая группа. Назови хоть название, я отрывок запою. – ага, щас. Может я тебе ещё и распевку к Щелкунчику придумаю? Геморойно до чёртиков. – хорошо, быть может ты и прав. Зачем ждали? Я могла сама дойти, ох да, вам просто повезло, что я хорошо запоминаю территории. И вообще, спасибо, что провели, я бы на пол пути уже на месте успела провалиться. – и как отблагодаритьотблагодарить сможешь? Отсосать? – огрызнулся парень с насмешливой улыбкой. – идиот херов. На. Курите на здоровье. – она протянула две пачки сигарет «мальборо», которые были с красным треугольничком на упаковке. И чёрная надпись на английском. – хера. Комбинация, ты долларом расплатилась? Америкос такой ты. – нет, рублями. Даже у нас сигареты в Москве дешевле. – фыркнула она. – вы оба глупые, если подумали, что я курю. Меня папаша гонял за мальборо. Другие говорит дресня. По-этому.. Вы знаете теперь мнение папани. – Комбинация, ты пока нам сигареты брала, смотри как стемнело. Где живём? А хотя я знаю. Мы же задницу твоего братка спасали. Скажи, что он мне должен. – вот сам подойдешь и скажешь. Мудила. Пусть тебе сосёт твой дружок, а не статная девушка. – дав им двоим по пачке сигарет, она скрылась за заворотом, и успела дойти домой до восьми вечера с хвостиком. Бесилась она знатно. Будто ей насолили настолько, что она осталась без будущего и теперь винит во всем этого парня в адидасе. Но скоро наступит ночь, а там и до утра не далеко. Кстати о утренней рутине. Проходила она всегда также, каким была до этого. Быть может и были несостыковки, когда в пример, Сашка мог пойти перед Марг и не сказать никому, но честно, она не смотрела туда! Ибо в отличии от московских и избалованных девиц, её не тянуло на такое отвращение и как бы стыд, по её мнению. От рутины только слово. Как говорится «подготовка к школе давит, каникулы манят», а если не говорят такое, то первооткрывателем стала — Марг. В один из утренних дней, она сладко спала в своей кровати, и ровно до одного момента, что она проговорила вслух. – Фак! Сегодня первый день, а уже опаздываю! – она вскочила с кровати и сразу же упала. Напялила колготки телесного цвета и платье глубоко-черного цвета. На волосах красовалась причёска из заплетенный в колосок волосы, а следом, заколола шпильками её так, чтобы она была вокруг головы. Красивая и аккуратная причёска. Отправив через оператора сообщение Сашке «ты без меня ушёл?», ей через пять минут до выхода уже ответил: — «ты ж проиграла» – козёл он.. – всплеснув руками, она возмутилась, а подходя к одной из троп посёлка, она увидела прохожую, которая помогла дойти до школы. Было также темно, как в мрачной, глубокой ночи. Заходя в школу, она быстро сняла с себя пальто и шапку с ботинками. Поспешила к кабинетом и поочерёдно спрашивала в каждом из них «методом тыка». Найдя кабинет, она вся запыханная и с румяными, редеющие от резкого скачка тепла из холода. Её встретили недопонимающие глаза учителя в строгих прямоуголгых очках. Она постояла у порога и начала говорить, как вдруг её перебила учительница. – Савицкая? Что-ж, класс. Прошу любить и жаловать. Ваша новая одноклассница. Маргарита? –Маргарет? Расскажи нам о себе, будем гостеприимные к гостье из столицы. – Всем привет. Я.. Я из Москвы. Мой папа.. – она оглядела класс. Тревожность окатила её кипятком, а потом резко в холодную воду в бочке. Она словно ощущала какую-то пытку. Кто то холодно смотрел на неё, и она узнала этот взгляд. Того парня в адидасе. – мой папа работает депутатом в одной из государственных дум, а мама.. Мама.. Я не знаю.. Я её давно не видела, забыла про её образ. У меня есть старший брат — Иванов Александр из одиннадцатого «А». Мы с моим папой, часто ехали в Америку, к нам на Родину в Сербию, в Мексику. Я была в Питере. Там я пришла к выводу при возрасте пяти лет, что хочу быть в большом балете. Я по происхождению с многими нациями. Я из Сербии, есть русские, сербские, польские крови. И.. В прошлом школе я была на первом месте по русскому и литературе. Я.. Я буду рада всем, и.. Рада новым знакомым и друзьям. Голос был неустойчивым, застенчивым и неловким. А этот адидасовский, лишь глядел на неё как на добычу. Как схватит её за шею и вырвет плоть с кровью. Глаза в страхе бегали, ведь буквально несколько дней назад, она успела нагрубить и в итоге записаться к нему — как во враги. Он смотрел на неё как на добычу, а сам выслушивал болтовню дружка без двух зубов. Но прислушавшись в его обращение. Он был в ауте. – Это та что-ль? Американочка? – ухмыльнулся он, захотев рассмеяться. – да, на! Бля буду, она, на! Эта та,которая комбинация, нахер! Слыш Ромыч, встречаемся под лестницей, буду должен сказать тебе. – Дерзай. – он сидя на стуле, украдкой, качался на нём. Но всё не вечно и его настигла карма за что то, и тот упал с грохотом на весь кабинет. А следом его друг начал ржать. Но как настоящий «братка», подал руку помощи. – расселись оба! Маргарит, садись к Пятифанову. Вот этот любитель пофилонить! – она огрызнулась и села на своё место, поправляя юбку «карандаш», а шарфик она потешно подправила. Уже забыв, что сотый раз её имя наковеркали, она принялась кидать свой взгляд на некого Пятифанова. Это тот парень, кого она просила рассказать, где находился магазин. К лицу прилились как бледность, так и незаметная гримаса со страхом. На её лице читалось «помогите, мне съедят живьём» Ноги содрогались у линолиума, мозг взорвался, а коленки предательски затряслись. Снимая рюкзак и вещая его на крючок, Марг спокойно села, но боялась сделать лишние движения. Будто бы находилась с человек отсидевшим в СИЗО. Он сидел так, будто складывалось впечатление, что он лежал на парте. Беседовал с другом и ржал так, будто бы было параллельно, что скажет учительница. А вот взгляды были на ней. Будто бы совсем чуть чуть и весь коллектив ей прожжëт мозг и черепную коробочку. Кто то переуидывался с кем то фразами, а кто то смеялся. А кто то дружески помалкивал.

***

Конец дня прошёл продуктивно. За исключением двух друзей педальных придурков, которые стебали и подкалывали едкими шутками. Такими же едкими, как и дым от сигарет. Одним моментом было, как она возвращалась домой. Пешком, по еле запомнившейся дороге домой. Ведь её любезный брат даже не соизволил рассказать где находится дом. А в этот момент, как только она шуршала по бескрайней дороге с хрустящим снегом, на который падали хлопья снежинок, она забрела в слепую зону около бурелома на растоптано-народной тропы. Слышался неприятный визг и хохот. Очень знакомый хохот, знакомого гопника, который подкалывал непристойной лексикой. – Слушай внимательно. Ты унизил меня, значит я унижу тебя. Я с тебя скальп сниму, ты слышишь меня, гандон?! – голос был грозным, что аж по спине пробрался неведомый холодок. Она лишь делала неуслышанные шажочки. Предательствая ветка, как по старой и классической пластинке, хрустнула. Она на миг преобрела маску страха. И все переглянулись, а после поглядели назад, увидев там фигуру — Марг. Один из Пятифановой шайки, начал хохотать как-бы «подставным смехом», слишком вычурным и оскорбительным. – хо-хо-хо! Кто к нам пожаловал? Малышка, хочешь под горячую руку? Нет? Тогда прыгай в свою норку, зайчиха. А то папка депутат уже не поможет ничему. – рука его, неприятно легла на талию девушки и прижала. Это был не Пятифанов, он лишь смотрел, а это был его корешок из другой школы в соседнем посёлке. – раз настолько умный и смелый. То также извинись перед моим отцом. Настоящий парень не станет оскорблять честь других родителей. Кем бы они не были. Милиционеры, официанты, гаишники, тот же самый депутат или уборщица. Ты должен уважать моего отца, а если отрицаешь мои слова.. То просто молчи. Я всем головы порву за отца! За его честь и за его репутацию! – последние предложения звучали грубо и со злостной интонацией, ведь это правда. За родных она и вспороть брюхо может. – зачем мне это делать? Слыш, а давай ка ты? Давай! Давай! Будет же круче, если на колени всташь? И слёзно просить о пощаде. А то так и чешутся руки ударить в такое смазливое личико.– он был вызывающим, что всегда выбешивает соперника. На жто нельзя реагировать агрессией, ведь это слабая сторона главного лица. – слушай меня внимательно. Мой папаша мной никогда не занимался, и я не пойду по его стопам! И раз ты такой смелый, то давай. Давай. Побей меня. Отомсти за невинную девушку, которая подсыпала мне стекла в пуанты, отомсти за свободных граждан, докажи какой мой отец гавно и гнида! Давай! Давай! – это звучало как полукрик. Он лишь взял больно её за плечо и как бы выворачивая его, больно опрокинул в дерево. С места сорвались как и Будаев, так и Пятифанов. – слыш, пидорас педальный. Мы баб не трогаем. Эту в особенности. – он опрокинул на неё неряшливый взгляд и взял за шиворот дружка. – Раз такой дозуя умный, то сам вставай на колени и моли и пощаде! – Пятифанов! .. Я не.. Не стоит.. – Завались, америкос. Я базарю с вот этим педиком. Ребята не на шутку устроили драку, что то не разногласив. Было много крови, истошных криков того идиота от рук Пятифанова. Хотелось под землю провалиться. Но всё кончилось тем, как он уходил под сопровождением оров защитничка чертова. – только пальцем американку тронь, я с тебя уж точно шкуру сниму! – угрожая раскладным ножом «бабочкой», он опрокинул всё такой же неряшливый взгляд на Марг. Увидев её сидящую на снегу у дерева. Она заметил, как её голова лежала на коленках которые были прижаты к груди. Его несколько не умилял взгляд и её жест, просто стало стыдно. – Запоминай правило в нашей деревне. Баб не бьём. А он мудак ебаный. По шапке по заслуге получил. – Во-во, на! Давно мозги ебал на. – поддакнул его друг Будаев. –сильные не сдаются! Слабые плачут, а сильные идут к цели. Всё, чему меня учил отец. Который никогда не защищал меня. В суде я не расплакалась, потому что горда и сильна духом! – кладя руку в снег, она согнула кисть в кулак. – Вставай давай. Задницу простудишь. – он подал руку помощи. На что Марг опешила, но приняла руку помощи. – благодарю. Я домой, пока. – давай проводим, на. – да давай, мы то оба чёткие, вон, бяшка парень на расхват! – нет, я сама. Я себя инвалидом чувствую. А ещё неловко. В-общем спасибо за героизм. Она направилась по дороге вся редющая. К щекам приливался румянец, голова кружилась как в том поцелуе с загадочным парнем с дискотеки. Она даже не подозревала, что сзади неё идёт два алабая, которые в любой момент начнут творить всякую ересень. – слыш, братан. Она реально нас не замечает? – огрызнулся Пятифанов. – слышу, прекрасно слышу ваши тяжёлые шаги. Отвалите от меня! – про гараж слыхала? – говорил Пятифанов, шагая ровно, уверенно и чётко. – нет, у моего дяди он тоже есть. Поверь, я в таком тоже работала. Пятифанов лишь разлился своим смехом и покраснел от порыва таких эмоций. – Савицкая, тебя брат твой не пугал байками про то, как нельзя в лес идти одной глубокой ночью, а то тебя схватят и потащат в гараж. Необычный, волшебный. – и что там? Нарния? Или иерархия? – подкалывая адидасовского, она смотрела на него с вызовом. Язвительный язычок никак не унимался. – А я погляжу твой дядька распустил тебя? – а я погляжу, хвостиком за мной маячишь? – нет блять, в футбол руками играю. Говорить что то было бесполезно, поэтому она просто поддалась эмоциям и пошла домой без едино выравнивших слов. Пятифанов упёрся в стену дома снаружи и закурил. – Пятифанов, ты бы меньше начал курить. – а че Пятифанов сразу? Моё имя даже не знаешь? – не знаю.. – Ромка. Тебя как? – я.. знаешь.. Отец назвал меня в честь политической личности — Маргарет. Но ты можешь звать Маргарита или Марг. Да хоть морг! – парень рассмеялся, а беззубый парниша звонким голосом просмеялся будто едино поддержал. – какая? Маргарита которая по новостям шла? У твоего папашки ничего вкус. – нет. Маргарет Тетчер. Не знаю, что он нашёл в ней. Но если вы оба такие отбитые, то почитайте про неё чего-то. Может к уму придёте. – а ты не дохуя из себя строишь? – нагорясил вдруг обстановку Пятифанов. Ему не нравилось в ней всё. Она была худой, дерзкой, на понтах и странной. Такой типаж ему не нравился. Ему нравится типаж беззащитных девушек. Кареглазых, с женственными формами. С женственными чертами характера. Как она будет кричать о помощи, а он придёт на выручку. Руки пианистки или обладательницу струнно-смычковых обладательниц. А не тощих балерин играющих под чью то дудку и нотацию. – думаешь, что я спас тебя только, потому что я проявляю к тебе чувства? Если думаешь так, то ты идиотка. Это только потому что, твой папка нас засадит и прощай столица с мечтами. Бойся меня, Савицкая. Ты мне никто. Считай, это твой подарок на никчёмный день рождения. – его выражение лица говорило само за собой, всё было как в тумане. Будаев растворился также, как и ветви с заснеженными деревьями и этим лесом. – Ходи и оглядывайся. Попадёшь мне под горячую руку и что то вякнешь, я с тебя скальп сниму! – Ты прав, мне стоит ходить и оглядываться. Но тебе тоже не помешает. От мусоров. Такие как ты и твой шипилявый дружок.. Вы.. Ха-ха-ха! Кучка идиотов с деревни. Просто колхоз! Я сбегу! И ты больше не посмеешь мне так говорить! Это я с тебя скальп сниму! Учти, Пятифанов, мой отец орган власти, тебя по стенке размажут! Уяснил, зек!? – всё звучало угрожающе, громко, а в добавок в гневном контексте. Тот лишь стиснул зубы. Сжал кулаки. Хотел уж точно вмазать за такие слова, но вытерпел, а с последней фразой в контекст которой входило слово «зек», он не выдержал. Взял за воротник пальтишки и сначало подпереть её у себе поближе и продолжил. – давай повтори. Давай не мельтиши! Гнида американская! Полетела разок в Америку и тип патриотка? Сука истеричная. Тебе точно будет капец, если я хоть краем глаза увижу тебя. – Раз ты такой глухой, повторю ещё раз. Такие как ты и твой дружок, выживают на зоне! Поверь, у меня не было сиделки, я ходила с отцом где только можно. И в страны летала и на зонах видала людей, и заседаниях Совета. А нет, я же и вправду американская гнида! Он лишь прикусил губу и отшвырнув Марг в снег. Упала лицом и провалялась там минут десять. А впереди слышала гогот этих дегенератов. «– молись о друзьях здесь. А теперь прощай. Ты ведь мне нравилась как человек, Комбинация. – это были его последними слова. После чего, он ушёл с другом.»