Глава 20. Кто убийца? Кто злодей? Не боюсь его когтей!

Это был знак, знак, что Рома в опасности. И его нужно спасать товарища, парня, почти мужа, без разницы, главное спасти его!

Надевая на себя самые тёплые штаны, носки и свитер. Она вышла в подвал. Нашла ружьё, а взяв патроны, она заправила его ровно так же, как когда то в детстве отец. Взяла фонарик и перочиный ножик. – быстрей! Надо быстрей! – она выбежала в кроссовках, но было так же жутко холодно. Хоть и март на дворе, всё равно было не особо тепло по ночам. Уже где то в дебрях леса, она кричала его имя, чётко, но чуть прослезившись. – Рома! Рома! Отзовись! Рома! – на это ей лишь ответили звуки того, как пролетала мимо сова. Вдруг ветка, на которой она засиживалась, резко захлопотала, засвистела и покачалась с хлипким деревом как и весь лес. В тяжёлую артилерию пошёл фонарик. Был уже лунный свет, но у него не было таким ярких красок, как нежели ли солнца, отнюдь нельзя сравнивать день, в котором может запомнить стоялько хороших сюжетов. И не белые ночи, от которых можно страшиться ровно так же, как и от полумрака на чердаке, от которого и нос воротит, и скрежет в зубах появляется. Взяв в руки перезаряженный заранее Региной, огнестрельное оружие. – Рома! Дай знак! Пожалуйста отзовись! – на лице было хотели образоваться слезы, но резко отступили. Ровно тогда, услышала крики помощи. Не Ромки, не того ского она подозревала. Их, вместе азятых. Идя по горячим следам от наступившего дождя, который изрядно успел намочить до последней ворсинки свитер Регины, она была полностью мокрая. Голова была мокрой от капель дождя, которые в противном скрежете этой грустной мелодии, падали на землю создавая песню природы. Матив был знаком, сез должна прогреметь гром. Гром всегда ощущался с буйным морем. Которое штормило невинные на первый взгляд корабли. Время от времени, семеня маленькие шаги, она притаила в себе тревогу. И открыла в себе такое понятие как: «порвать глотки за друзей» На встречу, к девушке кто то побежал. Он то ли запинался, то ли ещё что нибудь, стонал, будто пол земли пробежал как марафон, в котором главный приз, три арбуза. – стоять на месте! Руки вверх! – направив ружьё для охоты, она явно олицетворяла охоту на маньяка, но никак не на животных. – это я! Крылов! – а это я, снегурочка, мой дед Мороз в плену у соловья разбойника. Тоже не веришь? – ради тебя.. Поверю. И извинюсь. Прости, я ревновал тебя, подумал какая ты шлюха. – тон парня сменился, на искренний и противный. Словно не смазанные петли в старой двери. – но признался, что ты искала в ком то часть любви, которую заслужила. – Хочешь извиниться? – да, хочу. Я буду рад, если простишь меня и мою грешную душу.. –вставай на колени. Я не забуду, как ты смел пырнуть меня. А знаешь, что ещё обидно? Я умирала. На помощь пришёл Пятифанов, а не ты. Он ревел у себя дома, стоял до последнего у моей койки, боялся, что я померла! Встал на колени паршивец! Взяв за воротник парня, он упал. Упал и зарыдал как последняя баба. Это были слезы не раскаивания, а слезы слабого человека. Который самоутверждается за счёт других. – Я встал. Встал. Что дальше? Ударь меня, пожалуйста ударь. Я заслужил. – о да, я ударю тебя, а если мы оба выживем, то отогрею, о Крылов, я тебя отогрею по самую печень! Мои раны зажили, нервы.. За нервы ты мне ещё отплати! И свадьбу я отменяю! И вообще.. Как ты выбрался? – я по ночам сбегаю. Охрана.. Слепая какая то..– его голос дрожал, от того, что ему было страшно. Он всё ещё любил её, но любовь была не здоровой. Скорее всего зависимость от Регины. – смотри в пол! Твои бесстыжие глаза. Словно нож в горле! Ненавижу тебя и твои выходки. А если бы я умерла? Пидорас! Гнида! Мразь! Всё, что я скажу. И бить я не буду. Уж лучше ты выслушаешь гадости, такие де, какие тыы говорил мне. Упрекал, что я ничтожество живущая по твоей воле. И что с меня шкуру спустят как только ты пальцем дёрнешь. Верь, ты получишь большего. Но меня мой дорогой Вадимушка. Не меня. – сидя напротив него, она взяла его лицо в одну руку и сладко произносила последнии предложения. – я иду на верную смерть, спасая Рому, пожелай удачи сладкий. – умри. И ты. И он. Тыбыла бы ужасной женой, посудомойкой и мамашей. – голос поменялся, в нём появились грубость, предательство и жестокость. – спасибо. – как там говориться? Мудрые люди замалчивают первей. Этим мудрецом была Регина. Пока он выливал Грязь и помёт на неё, она лишь сказала благодвство не искренне и даже не выслушивала эти крики.

Её ждала другая миссия. Спасение его. Ромки.

***

Где то в помещении, где по середине стояла мясорубка. Нервно пытались выбраться друзья Регины и друзья Ромы. И собственной персоны, сам Рома. У всех были скованные руки и ноги морским узлом, самой верёвкой. – смотрю, вы всё в сборе? И как вам? Интересно придумал? Мне вот не понравились ваши подколы на прогулке с зайчиком. Может я и есть, тот зайчик? – ты ебанулся, на? – спросил бяша, который были в мягкос шоке от увиденного. Перед ними стоял зайчик. Это было он — Антон. – ебнитесь вы, узнав за кем я пойду сейчас. Для полной картины, нам не хватает Джульетты для нашего Ромео. Ромка, поставим сценку с вашей смертью? Без страховки естественно! – он разговаривал эмоционально, с красноречивостью. – только тронь её. И я тебя на куски порежу! Только пальцем тронь Регину, я тебя убью! По лицу Ромки раздался шлепок сильного характера. – ты в плену, или на ринге? Майк Тайсон херов. – а ты пидр херов. На правду не обижаются же? Вот знай! Антон лишь нервно фыркнул и ушёл к выходу и к их дверцам из железа чёрного цвета. – вести себя хорошо. Я пойду за Региной. Через десять минут, раздался грохот в эту постройку с фонарём, словно бубенчик у коровки.

***

Подходя к чёрному гаражу, который и вселял столько ужасов и страхов, внутри него были звуки. Звуки криков Ромки. Вот он! Звук как его одарили пощечиной. Через него быстро ушёл Антон, это было понятно по его одежде и походке. Она спряталась за толстый и мудрый дуб. Который помог ей своей корой и древесиной структуре слиться с её свитером коричневого цвета. Она подождала, пока он уйдёт на дальюю расстояние и резко вошла туда. – тихо всем, сохраняйте спокойствие! Все на месте? – Регина! – тихо завопила Полина. Не от страха от радости. Но из за кляпа, хоть и сжатого её рот, она всё равно услышала из её уст, имя Романовой. – тихо, пожалуйста! Он вам ничего не сделал? Рома был единственный, у кого не был перевязан рот. А лучше бы завязали. – ты почему вышла в такое время? Ты знаешь, что Антон идёт к твоему дому? – заткнись, лучше бы тебе рот завязали! Я и так на нервах, дорогой Ромочка. Почти все были развязанные. В лёгком доступе, ребята встали и под руководство Регины собирались на выход. Но не в этом случае. Их уже ждал у выхода Антон. Он просто стоял в заячьей маске. Стоял и аплодировал. – я даже не пытался найти тебя. Ну что? Да начнём же ироничную и сопливую романтику? – пошёл.. Ты.. К чёрту! – взяв ружьё, она пробила ему живот. – Регина, не убивай его! Антон, я люблю тебя! – сказала вдруг Полина. – а я тебя нет! Такая же сентиментальная, как и другие бабы, разве я не мог найти кого то, как ты? Полина замяласьсно резко выдала. – да.. Да пошёл ты к чёрту! – шучу! Скоро всё закончится, как я и говорил. Мы сбежим в другую страну, как ты и хотела! Лишь убей Регину, а потом и Ромку добьём. А если не сделаешь этого, то добьём и тебя. – Хорошо.. Я попробую. – Полина, он псих! Одумайся! – прости.. Я не могу ослушаться Антона.. Топор, словно как во сне при коме, прилетел почти к Регине, но Рома закрыл собой — Регину. Слава богу размах у Полины был слабый и топор отлетел так, что топор спился Роме в плечо.. – какая же ты мразь, Полина.. – Регина заплакала. – Ром, ты как? – вытирая слезы, она пыталась прийти в себя. За всей картиной наблюдал Антон, согнулся к Ромке и нервно посмеялся, словно псих. Но всё закончилось тем, что Полина взяв молоток в руку, вырубила Антона, не дав ему повреждений в мозгу или черепной коробке. Рому оттаскали, Катьку и Бяшку вытащили. Полина осталась с Антоном. А сама Регина, вызвала скорую помощь и милицию. – не умирай, пожалуйста, живи! – на его лицо упала слезинка Регины. – а я и не думал. Ты только не плачь. Ещё одна осталась ночь, у нас с тобой. – придурок.. – Хей! – тише, мой придурок. Она положила его спиной к верху и сделала перевязку вырвав из своей футболки кусочек ткани. На ней был лишь один лифчик, а мокрый свитер лежал на листве. – что я бы делал без тебя? – ничего.. Ничего. – в шутку подкатывала она. – это ранение без повреждения кости, но серьёзное. Нам надо отнести тебя до больницы. – я сам встану. – Роман! Баран упёртый. – тише козочка. Я знаю, что делаю. За этим всем, наблюдали Катя и Бяша – пиздец. – ага. Пиздец, на. Нет, они язвили не из за того, что Ромка и Регина оба глупые, а из за того, что они и вправду будто то бы эта пара, как в рассказе Шекспира. Одна чуть не умерла, и другой умирает. – что пиздец? Вы его друзья, или нет? Где с скорая? – крича девушке, спросила она. Она точно была на нервах и боялась шелохнуться в их сторону. А к её груди, был прижат Пятифанов. Он не ревел, не стоял. Просто лежал и смотрел на звезды. – хочешь расскажу кого по пути увидела? – отвлекая парня, спросила она. – Неуж-то мою маму. – Хей, твоя мама прекрасный человек, а вот Вадим нет. Я его заставила на коленях извинятся, и этот простак мне поверил. Встал главное. – пиздец теперь у меня как у вас троих.. – дурашка. – чего? – ты меня так называл? Придётся признать, что мне нравится. – прижав его крепче к себе, она издали вдруг услышала истошные сирены Милиционеров и спасательной службы. Рома еле держал глаза открытыми, боялся, что увидит её и полумрак в последний раз. Хотя мрак будет везде, а девушка, кто его зачаровал, нет. На карете скорой помощи, он кричал её имя, хотел, чтобы она была рядом с ним. – Романова! Регина! А её не впускали. Ему лишь дали препарат и немедленно отвезли в больницу. Ему делали долгую операцию.

И всё это было как три слова. Страх. Тревожность. Гнев.