"Бомба! Взрыв!"

             Это было одновременно нелепо и захватывающе. Как сцена из плохой подростковой комедии, поставленная пришельцами, которые лишь в общих чертах понимали человеческие ритуалы ухаживания.       К Зестиалу подошла Лекси — воплощение школьной популярности с сияющими волосами, идеальным макияжем и уверенностью, которой хватило бы на небольшое государство.       — Зестиал, правда, что ты переехал из Европы? — начала она, играя прядью волос. — Должно быть, тут так скучно. Может, тебе нужно показать город? Я буду отличной гидом.       Зестиал посмотрел на нее поверх очков. Его взгляд был не смущенным, не заинтересованным. Он был… отстраненно-аналитическим. Кармилла, наблюдая из-за угла шкафчиков, ясно его видела. Он смотрел на Лекси так, будто она была шестилетней девочкой, которая только что призналась ему в любви, подарив разукрашенную каляку-маляку. В его глазах читалась не грубость, а полное, абсолютное непонимание мотивации субъекта и бессмысленности предложения с точки зрения логики.       Уголки губ Кармиллы дрогнули. Это было чертовски смешно. Но за этим смехом прятался жгучий вопрос, который грыз ее уже несколько дней. Сколько ему на самом деле? Кем он был? Ученым, запертым в лаборатории? Библиотекарем, днями не видевшим солнечного света? Его усталость, его манеры — все кричало о прожитой, взрослой жизни.       Пока она размышляла, взгляд Зестиала, отцепившись от смущенной и начинающей закипать Лекси, метнулся по коридору и нашел ее. Их глаза встретились. И в его зеленых глазах что-то щелкнуло. Мгновенная оценка ситуации, молниеносный расчет.       Он стремительно, почти нечеловечески плавно отвернулся от Лекси и направился к Кармилле. Лекси осталась стоять с открытым ртом.       — Прости за задержку, дорогая, — его голос, обычно тихий, прозвучал на весь коридор, нарочито громко и неестественно ровно.       Прежде чем Кармилла успела издать хотя бы звук, он взял ее за руку. Его пальцы были холодными, но хватка — твердой, почти железной. Он повернулся к замершей в изумлении аудитории — Лекси, Джейку и десятку других учеников.       — Я понимаю ваше недоумение, — продолжил Зестиал с видом человека, объявляющего о смене графика уборки помещений. — Но официально подтверждаю: Кармилла Кармайн — моя девушка. Пожалуйста, учитывайте этот факт и уважайте наши личные границы.       В коридоре повисла оглушительная тишина, которую через секунду прорезал возмущенный возглас Лекси: «Что за…?!»       А Кармилла… Кармилла смотрела на него, ощущая, как по ее лицу разливается волна жара. Но это был не стыд. Это была ярость. Чистая, концентрированная, сорокалетняя ярость.       Что он творит?! Идиот! Наглый, бесцеремонный, сумасшедший идиот!       Он только что, без ее согласия, втянул ее в свой абсурдный план по отбиванию от назойливых поклонников, использовав ее как живой щит. Он публично навесил на нее ярлык, о котором они даже не обговорили.       Она вырвала свою руку.       — Ты… — начала она, задыхаясь от гнева.       Но он наклонился к ней так близко, что его губы почти коснулись ее уха, и прошептал уже своим обычным, низким и смертельно серьезным тоном:       — Они — тактически неэффективный шум. Ты — логичный союзник. Это была наиболее рациональная стратегия по прекращению бесполезных социальных атак. Обсудим детали позже.       От его дыхания, пахнущего мятой и старой бумагой, по коже побежали мурашки. Бешенство боролось в ней с диким, неконтролируемым любопытством. Он говорил с ней не как с девушкой, а как с коллегой по шпионской миссии.       — Ты сумасшедший, — выдохнула она, глядя ему прямо в его старые, зеленые глаза.       В уголках его губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.       — Вероятно, — согласился он. — Но теперь мы — сумасшедшие вместе. Публично. Это создает стабильную систему взаимной безопасности.       Он выпрямился, кивнул ошеломленной публике и, все так же держа ее за руку, повел ее прочь по коридору, оставив за спиной взрыв шепота и возмущенных возгласов.       Кармилла шла рядом, сжав зубы. Ей хотелось его прибить. Но еще сильнее ей хотелось понять, что за демон в облике уставшего подростка только что вломился в ее и без того перевернутую жизнь и объявил себя ее бойфрендом.       И черт возьми, самая пугающая часть заключалась в том, что в его безумной логике был свой смысл.