Глава 6. Кошки-мышки! Водишь ты!

Нин Вэйхуа поднялся еще до зари. Первым делом он перечитал отчет Императору, который впоследствии разорвал, так как посчитал неподходящим. Когда же новый отчет был готов, уже взошло солнце, а в дверь постучались. Но не дождавшись ответа, дверь открылась, и в комнату зашел Вэй Цзымо. Он осторожно закрыл за собой дверь и встал на пороге, замявшись. — Доброе утро, — как ни в чем не бывало проговорил генерал спустя фэнь молчания. (Фэнь – около 15 секунд) Подручный выдохнул. После вчерашней ссоры во рту стоял горький привкус, и ничто не могло его сбить. Верно, Вэй Цзымо чувствовал вину за ссору. Может, ему действительно стоит иногда молчать, обходиться без уговоров и нравоучений, которые приводят только к конфликтам, ведь на деле он находится по статусу ниже самого генерала и не может допускать подобного поведения, несмотря на то, что они друзья детства. — Извиняюсь за вчерашнее. Нин Вэйхуа даже не взглянул на него. По его лицу было сложно что-либо определить. Все же у некоторых военных есть особенность, особенно у стратегов и полководцев: в их глазах редко читаются эмоции, выражение всегда либо ледяное, либо пустое. — Ничего страшного. Вэй Цзымо постоял у порога еще какое-то время, не решаясь пройти дальше, но после все же неуверенно ступил к генералу. — Отчет пишешь? Нин Вэйхуа сухо ответил: — Да, написал. Пойдем вниз. Скажи там, чтобы собраны были через кэ. Без опозданий, а то здесь и останутся. (Кэ – около 15 минут) Подручный, вздохнув, кивнул и пошел вниз. Генерал забрал вещи и тоже спустился. Он был готов ехать чуть ли не с самого пробуждения. Единственное, что его удержало от подъема всего дома на ноги – отчет, который пришлось переписать. Через время все спустились, а вместе с ними и жильцы главного дома Янгуан. Правда, из интересующих лиц Нин Вэйхуа увидел только Хай Сина. Градоначальник выглядел безупречно, но за спиною постоянно потирал пальцы – переживал. Он снова раскланялся всем и подошел к генералу, улыбаясь. — Очень приятно было иметь с вами дело! Приезжайте к нам еще! «Как же… Конечно, приеду,» — подумал Нин Вэйхуа и натянуто улыбнулся. Хай Син встал в ступор, но посчитал это хорошим знаком. Зря. В конце концов карета отбыла. Генерал и поручный сидели молча, смотря по разным сторонам. Каждый думал о своем. Как бы Вэй Цзымо не хотел переключиться на реальную должность подручного и говорить соответственно, на деле не мог этого сделать, так как имел много невысказанного, а удержать себя не мог: — Знаешь, Вэйхуа, тебе нужно быть добрее к людям… Нин Вэйхуа хотел пропустить его слова мимо, но не смог не ответить. Он не хотел признавать, что на самом деле его это задело, но в глубине осознавал. — И как же ты это себе представляешь? Какое-то время подручный помолчал, собираясь с мыслями. Он уже понял, что наступил на те же грабли, но останавливаться не хотелось: — Добрые дела, хорошее отношение к людям… Много чего можно придумать, -- все же произнес он. Нин Вэйхуа невесело усмехнулся. — Добро не всегда несет добродетелю счастье. Вэй Цзымо вздохнул. Нет, сложно перестраивать взгляд на мир человека, которого постигли все ужасы. Лучше действительно оставить это бесполезное дело и поберечь нервы обоих. Подручный перевел тему: — Ты, кстати, помнишь, как лекаря прогнал? — Да, и что? — Ничего, напоминаю, что нужно нового нанять. Воцарилась тишина. Вэй Цзымо сделал вид, что на этом беседа завершена, хотя осталось не дающее покоя чувство неловкости. — А из Байху возможно кого-то взять сразу? – вдруг спросил генерал. — Я узнаю. — Первым делом в городе Цзю Син нашел дешевую лавку и купил еды. Сам он уже корчился от голода и не представлял, как Фэн Вутянь могла так спокойно ждать. И к тому в конце концов Цзю Син понял, какую ценность имеет тут медь, серебро и золото. Для сравнения, одна серебряная монета была равносильна ста медным, а одна золотая – десяти серебряным. Отрыв на самом деле небольшой. Съев по лепешке за два медяка, Цзю Син решил с Фэн Вутянь пройтись по городу. Как он посчитал, потом можно будет найти какую-нибудь забегаловку, где обязательно будет нужен обслуживающий персонал. Во время учебы в университете Цзю Син так и устроился баристой в кафейню. Денег тогда совсем не хватало, у родителей он не просил принципиально, потому выживал, как мог. Хоть небольшая стипендия имелась. Он ведь в итоге поступил на бюджет, чем очень гордился. Наверно, молодой человек мог бы сравнить те времена с нынешними, но прекрасно осознавал, что из схожего здесь только то, что он снова потерян. Теперь у него оставалось лишь каких-то три серебряных монеты, нависала ответственность не только за себя, странная просьба от непонятной разговаривающей зверюги и еще одна проблема в лице Мэй Юйлуна. Лучшче быть не может! Этот петух, несмотря на все, продолжил преследование. Цзю Син знал, что тому нужен браслет, данный, наверно, духом, но отдать боялся. Он еще не понимал законов этого мира, не знал, к чему может привести любое его действие, и потому нагребал все больше проблем на свою голову. Попади сюда Лю Сян, она точно быстро переосмыслила бы свое положение и сделала бы все как надо! Она просто-напросто разбиралась в этом! А он… Впрочем, пока сильнее всего Цзю Сина волновал Мэй Юйлун. Они шли по главной дороге, шаман, как и до этого, находился позади, что сильнее всего раздражало молодого человека. На затылке глаз не существовало, их-з-за чего приходилось оглядывать на каждый шорох позади. И всегда это был не Мэй Юйлун! Уже через ши Цзю Син не выдержал. Если он все же вернется когда-нибудь в свой мир, то обязательно наведается уже не к знакомым психологам, а психотерапевтам! К сожалению, и с такими связи водились… В конце концов он остановился, встречаясь взглядом с Мэй Юйлуном. Тот вскинул бровь, но остановился прямо напротив. А Фэн Вутянь, которая, видимо, сильно невзлюбила шамана, отошла на шаг назад, чуть скрываясь за Цзю Сином. — Я, конечно, все понимаю, хочется собраться с мыслями и доказать, что идиот из нас тут далеко не ты, но можно как-нибудь побыстрее мне все высказать, чтобы мы наконец разошлись, — Цзю Син не смог удержаться от еще одного шанса оскорбить шамана. На удивление Мэй Юйлун не повелся на провокацию. Видать, он понимал, что Цзю Син и так знает, зачем шаман за ним ходит по пятам. Это молодого человека заставило задуматься, что его абонент действительно не такой уж и идиот. — Я отстану от вас только тогда, когда ты отдашь бусину! Цзю Син тяжело вздохнул. Увиливать и скрывать что-либо он больше не собирался. — А она тебе зачем? Мэй Юйлун нахмурился и закатил глаза. — Я охотился на тигра ради этой бусины. Она не должна была достаться тебе. Это бред! Эту бусину мне нужно отнести в клан. Цзю Сина на миг застыл, а после чуть ли не в голос рассмеялся: — В клан? И это мне говорит человек, который заявил, что к заклинателям никакого дела не имеет? Я подумаю. Лицо шамана скривилось и покраснело. Он сжал руки в кулаки, явно ощущая свой провал. — Ты думаешь, у меня больше дел нет, кроме, как за тобой бегать! Молодой человек уже приготовился идти далее, поняв, что разговор заведомо обречен. — Так и иди по своим делам! – Крикнул он напоследок. Цзю Син пошел дальше. Через какое-то время он обернулся и уже не заметил за собой шамана. «Неужели действительно решил, что гиблое дело?» — Пришла мысль, но тут же среди людей он распознал уже знакомую фигуру и понял, что бороться с шаманом придется по-другому. Вариантов было несколько: отдать бусину и уйти с миром, дотянуть до конца, пока шаман сам не отвяжется, но в этом случае Цзю Син словит не один нервный срыв, и договориться с шаманом. Последнее Цзю Син представлял с трудом, потому пока решил придерживаться второго варианта и уже сходу начинать зарабатывать нервный срыв! Сказать, что его настроение весь день оставалось паршивым – это ничего не сказать. Даже еда не спасла положения. Вообще молодой человек хотел снова завести разговор с ребенком, который в городской суете стал еще более незаметным. Вокруг шумели люди, особенно на главной улице их было не счесть, продавцы зазывали к себе, ходили среди толпы и предлагали то простенькую выпечку, то травы, то сладости. Интересно, как раньше выживал Ю Тяньлян? Если он был таким благородным, то, где брал деньги? Цзю Син все-таки допускал мысль, что лекарь при всем желании существовать мог соглашаться на «благодарность» от людей. Хотя он мог жить перебежками: день там переночевал, принял от людей еды за помощь, поголодал до следующего населенного пункта, остановился там, и подобный цикл повторялся и повторялся. Конечно, такая стратегия выживания Цзю Сину тоже нравилась, но он хотел более приземленно: работа, дом. — Огорченный ситуацией, куда вляпался, Мэй Юйлун продолжал плестись за лекарем и девочкой. Хотя… Каким еще лекарем? Он чуть ли не с первых ши понял, что перед ним не Ю Тяньлян. Ю Тяньлян всегда был слабохарактерным, терпеливым и соответствовал «все хорошее против всего плохого». Он бы не позволил себе вступить в стычку, поднять голос, особенно на человека, которого знал и понимал, что он на ступень выше. Ведь Мэй Юйлун работал наемным заклинателем у семьи Гуан. И на деле наследника семьи звали не Ю Тяньлян, а Гуан Цзюньюй. Этот же Ю Тяньлян сразу показал зубы, стал отстаивать себя, пусть его слабым местом и стал подросток, который каждый раз заставлял его прекращать конфликт. Это уж точно не был Гуан Цзюньюй. Конечно, Мэй Юйлун не мог не допустить, что молодой господин во время своего путешествия случайно ударился головой и потерял память, потому не узнал наемника, с которым виделся в коридоре каждый день до побега. Но если уж тело Гуан Цзюньюя занял кто другой, то кто? Злой дух? Да не особо уж верится, ведь того решил выбрать сам Бай-ху, чтобы отдать бусину! Тогда дело становится еще более запутанным, и возникают вопросы, куда делась душа Гуан Цзюньюя из его тела, и почему его занимает другая? (Белый тигр (Бай-ху, Бо-ху) — персонаж китайской мифологии, один из четырёх священных животных. Иногда его называют «Белым тигром Запада».) Но все же будь то на самом деле Гуан Цзюньюй, обредший характер с потерей памяти, или кто иной в его теле, шамана интересовала лишь бусина, данная ему тигром. С остальным он разбираться был не охотник. Внезапно люди стали уходить в сторону от дороги – ехал кто-то важный. Мэй Юйлун оглянулся и узнал карету семьи Нин. Наверно, генерал Нин делал объезд городов. Сейчас уже чуть ли не из каждого угла доносилось известие о наступающей войне. И если уж это действительно был Нин Вэйхуа, то с ним должен быть еще один интересующий шамана человек… Мэй Юйлун остановился, дожидаясь, когда повозка приблизится и замахал рукой. Окружающие его посмотрели то ли удивленно, то ли с презрением, но прямо рядом с шаманом в конце концов остановилась повозка. Открылась дверца и на Мэй Юйлуна упал недобрый взгляд Вэй Цзымо. — Что ты тут размахался?! – прошипел подручный генерала и схватил Мэй Юйлуна и затащил в повозку, словно котенка за шиворот. Шаман кивнул генералу и его подручному: — Приветствую! Вэй Цзымо все еще осуждающе глядел на него, когда Нин Вэйхуа лишь коротко кивнул в ответ. — И что ты делаешь здесь? Что на тебе снова надето? Где клановая одежда? Под кого ты снова косишь? Почему не в клане? – Начал допрос Вэй Цзымо. А Мэй Юйлун улыбался, уже предвещая, как с этим Ю Тяньляном будет расправляться уже истинный представитель клана, а не какой-то шаман. — Господин Вэй, это сейчас не важно, я только из клана. Понимаете, я пошел за той самой волшебной бусиной, которую можно забрать только у Бай-ху! А его как раз видели в здешних местах недавно! Я почти его поймал, когда тот сбежал, а после уже оказалось, что он отдал бусину кое-кому! А этот человек крайне отказывается отдавать ее мне! Подручный вскинул бровь. Он поборол желание дать подзатыльника за самодеятельность младшему. — У меня к тебе очень много вопросов, — сдержанно ответил он, — если уж этому человеку была отдана бусина, то он тоже заклинатель. Как его имя? Это раз. Два, где мы его сейчас найдем? Три, зачем тебе нужна это бусина? Последний вопрос Мэй Юйлун решил сразу пропустить. Тот факт, что и Ю Тяньлян заклинатель, шаман никогда не рассматривал, хотя мать Гуан Цзюньюя была заклинателем и сам Гуан Цзююй мог бы им стать. В этом шаман не сомневался. — Все просто, мы скорее всего сейчас доедем до него, — он заглянул в окно, — да-да, вон Ю Тяньлян с этой девчонкой! Вэй Цзымо тут же удивился: — Ю Тяньлян?! Он повернулся к извозчику, прося снова остановиться, а после посмотрел на Нин Вэйхуа. Тот встретился с ним взглядом. — Вэйхуа, помнишь же, нам там лекарь был нужен?.. Генерал нахмурился, скрестив руки на груди. — Я не хочу брать какого-то недоучку с улицы. — Генерал Нин! Ну вы только представьте! Это не какой-то недоучка, а человек, спасший множество жизней! Его обожает весь народ, и не за просто так же! А если этот человек к тому же и заклинатель, то вам при дворе уж точно пригодится! Такой оригинал упускать не стоит! Притом, прошу, помогите и клану. У Ю Тяньляна как раз вещица, нужная нам. Вы же слышали? Ну? Лицо Нин Вэйхуа ничуть не изменилось. Честно сказать, тому явно было плевать на то, что нужно клану не в зависимости, что этот самый клан каждый раз возвращает его к жизни, как и будет должен в ближайшее время. Наверно, единственное, на что сейчас генералу было не плевать – надвигающаяся война, которая унесет с собой жизни. И уступать этим двоим, особенно Вэй Цзымо, Нин Вэйхуа не хотел. На мальчишку ему тоже было все равно, но на друга он, видать, затаил немалую обиду. Нужно было показать, кто тут действительно главный, и что просьбы и поучения подручного не имеют веса. — Я уже все сказал. Мэй Юйлун вскинул бровь. — Вы уверены? Императору, верно, тоже будет интересно познакомиться с народным героем. Генерал задумался. Предложенным способом Нин Вэйхуа, конечно, мог бы заработать еще большее благоволение, но он заинтересовался еще одной мыслью, которая пришла к нему в голову. Если уж этот «народный герой» спас так много жизней, то имеет большой опыт и может быть полезен на фронте, не так ли? Как раз лекарей не хватает в списках! — Остановите карету!