3. Гербера и лилия

Норман стоял посреди сада и внимательно разглядывал каждую клумбу. Он обводил взглядом крупные и небольшие бутоны, на каких-то ненадолго задерживался, но потом лишь качал головой. Не то. Всё не то. Для особенного признания нужны особенные цветы. Он решил, что скажет ей обо всём именно таким способом. Так, как она точно его поймёт. Не найдя ничего подходящего, он пошёл дальше. Погода стояла хорошая, и потому где-то вдалеке щебетали птицы. Солнце мягко освещало дорожки, выполненные из светлого камня, приятно согревало кожу. Норману оно напоминало Эмму. Такое же яркое и тёплое. Только Эмма была гораздо ближе, до неё он мог дотронуться. И с ней он мог провести всю жизнь. — Что же мне выбрать… — задумчиво пробормотал он, остановившись посреди дорожки. Он забрёл в дальнюю часть сада, где росли самые красивые цветы. Большинство из них вырастила ещё мама. Она, по рассказам отца, очень любила их. И здесь, возможно, он сможет найти те самые. — Нужно что-то особенное… Что-то, чего я ей ещё никогда не дарил… Норман глубоко вдохнул и осмотрелся по сторонам. На глаза попалась с виду неприметная клумба. Там росли одуванчики, и когда он их увидел, то сперва не поверил своим глазам. Он даже подошёл поближе и присмотрелся, чтобы убедиться, что ему не почудилось. Действительно, одуванчики. Красивые, ещё жёлтые. Как солнце. Как веснушки Эммы. — Интересно, откуда они тут… — шёпотом произнёс Норман, не сводя взгляда с цветов. Он опустился перед клумбой на одно колено, провёл пальцами по одному из бутонов. — Вроде бы самые обычные цветы. Такие и в городе есть. Но… Есть в них что-то… Одуванчики и правда выглядели очень мило. Простые, но яркие, запоминающиеся. Прямо как Эмма. Эмма… — Точно, — Нормана наконец осенило, и он улыбнулся. — Возьму их. Как символ её имени. Вот. После одуванчиков дело пошло быстрее. Почти сразу же он наткнулся на клумбу с белыми розами, откуда сорвал одну самую красивую. Это, как он решил, будет символом замка, их королевской семьи. Оставалось лишь последнее, самое главное. То, что будет символом его к ней любви. Норман выбирал долго. Не мог определиться между роскошной алой розой, не менее прекрасной оранжевой, нежной лилией и ярким тюльпаном. Каждый цветок был хорош по-своему, и в каждый он вкладывал что-то особенное, частичку чувств к Эмме. Но всё равно как будто бы чего-то не хватало. Чего-то… более глубокого, достойного такой девушки, как она. Норману хотелось, чтобы его признание выглядело красиво, но вместе с тем не пафосно. Чтобы за этими цветами Эмма увидела его душу, а не простое желание сделать всё по правилам, как и должно быть в королевской семье. А потом ему на глаза попалась клумба с белыми герберами. Они росли поодаль от всех остальных цветов, и потому он не сразу их заметил. Но именно в тот момент, когда он увидел их, у него внутри что-то щёлкнуло. Вот оно! То, что идеально ей подойдёт! — Прекрасно… — негромко сказал Норман, когда опустился рядом с клумбой. Он провёл пальцами по лепесткам, и его сердце забилось быстрее. Знак, что этот выбор — правильный. — Я нашёл, как сказать тебе. Подожди ещё немного, Эмма. В этот раз точно.

***

В лесу было как обычно шумно. Ветерок игрался с листвой, на ветках деревьев переговаривались птицы, в траве стрекотали насекомые. За последний месяц Норман успел привыкнуть ко всему этому многообразию звуков. Ему даже нравилось слушать голос леса, пока он шёл по тропинке, ведущей к домику Эммы. Было в этом нечто… особенное, что ли. В замке обычно он чувствовал себя не так раскованно, как здесь. Люди там обсуждали политику или последние сплетни, а ему хотелось чего-то иного. Хотелось поговорить о чём-то, не связанном с государственными делами. И это всё он нашёл здесь. В этот раз он шёл уверенно. В руках он снова держал бумажный пакет, но теперь цветов там было больше. Он не стал собирать их в особый букет, просто потому что решил не использовать все цветы и сразу. Он несколько раз прокрутил у себя в голове их с Эммой цветочный разговор и пришёл к выводу, что сначала нужно озвучить предложение, а потом и причину. Так будет правильнее всего. Эмма была на улице, когда он подошёл к её домику. Она занималась цветами, и потому не сразу заметила его. Однако, как только она обратила на него внимание, то вмиг замерла. На её лице отразилось удивление, смешанное со смятением. Очевидно, она не ожидала так скоро его увидеть, да ещё и с презентом. Норман лишь неловко улыбнулся и помахал ей рукой. Он старался не думать о том, как она отнеслась к его выходке тогда. — Здравствуй, — поздоровался он. Подходить ближе он пока не решался. — Прости меня за тот раз. Я… сглупил, — он решил начать сразу с извинений. Так было правильно. Тем более, в прошлый раз он так быстро ушёл, даже не дав ей ответить. Кто знает, как она себя чувствовала всё это время. Эмма глубоко вдохнула. В её взгляде промелькнуло нечто нечитаемое, но потом она лишь качнула головой. Махнула рукой, в которой держала лопатку, на дверь, как бы предлогая ему пройти внутрь. Норман выдохнул. Кажется, она не злится. По крайней мере, по ней так не скажешь. Даже в дом его пригласила. Значит, ещё не всё потеряно. Они снова устроились в гостиной. Норман молча положил пакет с цветами себе на колени, а Эмма села рядом с ним на диван. Она смотрела внимательно, заинтересованно. В этот раз напряженя между ними не чувствовалось, и это не могло не радовать. По крайней мере, Норман хотя бы не волновался по этому поводу, как в прошлый раз. — В тот раз мы так и не поговорили нормально, — спустя пару минут молчания снова заговорил он. Он посмотрел на неё и прижал к себе пакет. — Я… не дал тебе и слова вставить. Так сильно разнервничался, что ляпнул первое, что в голову пришло, а потом ещё и ушёл. Скажи, ты… обижаешься на меня за это? Эмма подумала немного, но после качнула головой. Она взяла со стола ромашку, предусмотрительно взятую с собой с улицы, и протянула ему. При этом выглядела она непривычно серьёзной. Норман улыбнулся уголком губ и принял цветок из её рук. На душе стало легче от осознания, что она не держит на него обыды из-за случившегося. Значит, у него и правда есть шанс. Значит, папа был прав. — Вот как. Я рад, — он выдохнул с облегчением и прижал ромашку к сердцу. — Мне правда жаль, что всё так вышло. Но… Сегодня я пришёл не только извиниться. Я хочу всё исправить. Сказать то, что собирался ещё тогда. Эмма слушала его очень внимательно. При этом с её лица не сходило серьёзное выражение. Она чуть хмурилась, поджимала губы. Возможно, она и правдапонимала, о чём шла речь. Возможно, думала, как будет на это отвечать. В любом случае, Норман уже решил, что сначала поговорит с ней обо всём, узнает, что она думает, а потом уже будет разбираться с последствиями. И он продолжил: — Я надеюсь, что ты поймёшь, что я хочу тебе этим сказать. И после он выудил из пакета одуванчик. Положил его на стол, предварительно освободив место, затем стал вытаскивать другой цветок. Рядом с ним опустилась белая роза. Он положил их так, чтобы они шли друг за другом. Стебельки касались друг друга, как бы образуя связь, предложение. Эмма всё время следила за его движениями, рассматривала цветы, которые он ей показал. Норман краем глаза замечал, как сменялись эмоции на её лице. Сперва она удивилась, увидев одуванчик. Потом задумалась, когда следом за ним он достал белую розу. А когда он закончил, она стала всматриваться в оба цветка, будто пыталась прочесть сложное слово. В какой-то момент она даже беззвучно заговорила, будто пыталась произнести это вслух. Норман прочитал по её губам:

«Эмма, ты будешь жить со мной в замке?»

В воздухе повисло молчание. В этой абсолютной тишине Норман слышал, как билось его сердце. Быстро, взволнованно, гулко. Руки задрожали, и он сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. При этом он не отрывал взгляда от Эммы. Хотел понять, что же она сейчас испытывала, хотел предугадать её ответ. Хотя бы немного. Но, увы, залезть ей в голову он не мог, а потому приходилось просто ждать. Мучительно и долго ждать. Ожидание, судя по его ощущениям, продлилось целую вечность. Время вокруг как будто бы замерло. Больше он не слышал ни щебета птиц, ни стрёкота насекомых, ни шороха листвы. Остались лишь дыхание Эммы и его собственное сердцебиение. Но вот, наконец, она решилась. Рука потянулась к столу, где лежали цветы, и Норман затаил дыхание. Вот он, момент истины… Она выбирала растения несколько минут. Сначала брала один цветок, затем качала головой и клала его обратно. Видимо, не могла определиться. А, может, и не знала вовсе, как тут отвечать. В любом случае, Норман успел у себя в голове прокрутить все возможные варианты. И перенервничал за то время, что она складывала ответ, уже десять раз. Но не сбежал, как тогда. Даже не думал. Нет, не сейчас. Не в момент, когда решалась его судьба. Нет, их судьба. И ожидание вскоре оправдалось: Эмма наконец-то закончила. Норман медленно опустил взгляд на стол и стал мысленно читать. Одуванчик как имя, лютик как сомнение, чайная роза, которую он ей принёс в тот раз, как символ замка… По всему выходило так:

«Ты уверен, что хочешь жить там именно со мной?»

Норман без раздумий положил рядом ромашку. Эмма подумала немного, затем добавила ещё один лютик:

«Но почему?»

И тогда он наконец достал из пакета её, белоснежную герберу. Как только Эмма её увидела, в её глазах промелькнуло нечто, похожее на восторг вперемешку с неверием. Он улыбнулся и твёрдо положил её рядом со своей ромашкой. Это был всего один цветок, но значил очень многое. И эту фразу она снова беззвучно произнесла, едва шевеля губами:

«Потому что я тебя люблю»

И снова тишина. Неозвученное вслух признание осело ароматом герберы в воздухе, и Норман отчётливо его ощущал. Он сказал это. То, о чём грезил ещё с их первой встречи. И по её глазам он чётко видел, что она поняла. Поняла именно так, как он этого и хотел. Не трактовала как ей хочется, а увидела именно то, что он закладывал в этот цветок. Он лишь не мог понять, согласна ли она. Эмма сейчас выглядела растерянной, и он не знал совершенно, как к этому относиться. Счастлива ли она сейчас? Верит ли она вообще тому, что он искреннен с ней? И, что самое главное, хочет ли она сама ответить на эти чувства взаимностью? Ответ не заставил себя долго ждать. Вдруг Эмма поднялась и быстро выбежала из дома, оставив дверь открытой. Норман даже среагировать не успел, как она уже оказалась на улице. Он растерянно моргнул, а после поднялся, чтобы пойти за ней. Сердце забилось быстрее, запульсировало в висках. Неужели всё-таки нет?.. — Эмма!.. — выкрикнул Норман, выбежав следом за ней. Он хотел сказать что-то ещё, однако замер на пороге. Эмма уже возвращалась к дому. По её щекам текли слёзы, а в руках она держала две лилии: одну белую, а другую — оранжевую. Их она протянула ему, когда подошла ближе. Норман медленно принял их, чувствуя, как его собственные щёки тоже становятся мокрыми от слёз. Она согласна.