Глава 4

      Наступил долгожданный вечер. Или уже ночь? Это никого не волновало — главное что за окнами уже темно. Но всё же сидеть в уголке своей квартиры было намного приятней, чем смотреть в эту темноту. Мало ли кто там бродит? Или будет бродить... Это мы и узнаем — или забудем.       В полумраке комнат на маленьком диване сидела Тася. Она изредка бросала свой взгляд то на окно то в сторону коридора. В квартире витала тревожная тишина. Лишь иногда из кухни доносился глухой звук.              Маленькие капли медленно стекали с крана и ударялись о сненки раковины. К ним подключался холодильник который начинал предательски гудеть.        Но вдруг всю тишину разрезал один негромкий стук. Потом ещё один и ещё. Тася тихонько встала и пошла в сторону коридора. Подойдя к двери, она, как обычно, посмотрела в глазок. Хоть она и знала, кто стучит и зачем, проверить не помешает.       По ту сторону двери стоял Семёнович. И, конечно, ему открыли. — Ну что, Тась? Пойдём вешать шторы? — Да, пойдёмте,— ответила Тася.       Она вышла из квартиры и осмотрелась. В темноте было плохо видно, но скоро она привыкла. И вот незадача: вроде всё выглядело как обычно, но сердце подсказывало, что что-то не так. Вроде тот же самый коридочек, в конце которого большое окно, на котором болтается старая занавеска; те же квартиры, которые парами стоят друг напротив друга. И та же лестничная клетка которая сейчас выглядела как обрыв. Всё было таким пугающим и чужим... — Вот старость не радость! Я же шторы принести забыл , стоило только ненадолго отвлечься, — вернул Тасю в реальность хрипловатый голос Семёновича. — Я пока принесу шторы, а ты с ними струю занавеску, — обратился он к ней. — Хорошо, — ответила Тася.       После чего она подошла к окну и осторожно встала на табуретку. Плавными движениями она снимала занавеску, как вдруг заметила что-то в окне. Это была собака. Выглядело это, конечно, странно, скорее даже жутко. Собака посреди пустой улици стояла как манекен. Но одним движением она подлила масло в огонь нарастающей паники.       Собака повернула голову в сторону Таси и начала сверлить её своим безжизненным взглядом. Если рассмотреть её лучше, то можно заметить, что кожа её обвисает, а половины лица вообще нет! Да-да, именно лица. У неё было человечиское лицо без глаз, без носа и ушей. Вместо глаз — бездны, окутанные тьмой, а вместо носа торчала небольшая кость. А само лицо было натянуто так что казалось ещё чуть чуть и оно порвётся!       « Что это такое!?»—Тася с грохотом упала на пол и вскрикнула.Также она потянула за собой занавеску которая грохнулась рядом. На крик прибежал Семёнович. — Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — О.окно — с запинкой произнесла Тася обливаясь холодным потом. Она не знала как это описать, да и говорить было трудно.        Семёнович помог ей подняться и решил посмотреть, что там в окне. Но, к сожелению, он увидел только резкий шелест листов. Видимо она уже ушла. Спустя несколько минут Тася заговорила. — Там была с.собака. Н.не о.обычная — с трудом формулировала предложения Тася, дёргая край одежды дрожащими руками. Повисла ещё более напригаюшая атмосфера с нотками тревоги, паники и непонимания.       Вдруг из квартиры вышел Ваня. Он осторожно закрыл дверь и посмотрел на стоящих возле окна людей. — Что случилось? — спросил он. — ... — Тася промолчала, смотря в пол, а Семёнович не знал что ответить. — А т.ты почему т.так ст.транно одет? — наконец подняла взгляд Тася и попыталась перевести тему. Было странно видеть Ваню в толстовке с надетым капишеном. Так ещё он был в маске. В такой одежде можно было легко перегреться. Ведь, несмотря на то что сейчас ночь и должно быть как минимум прохладно, было тепло, иногда даже жарко. — Да так, простудился...— попровляя толстовку, сказал Ваня. Повисло неловкое и напрежённое молчание. — А что у тебя случилось, что ты из квартиры не выходил? — спросил Семёнович, желая прервать это молчание. — Просто плохо себя чувствовал, — кратко ответил Ваня, не желая об этом говорить. Вдруг кто то в подъезде заговорил. — Ea est hic, qui est! Теперь человек говорил не один: —Illa hic aderat! Ignosce nobis mortalibus quod coram te impotentes sumus, — говорили люди хором.       Все переглянулись. Тася не решилась пойти туда и узнать, кто там или что там. Семёнович насторожились и тоже не пошёл, а Ваня... Ваня тоже не горел желанием идти во тьму лестниц.               Вскоре хор затих, а его заменил громкий звук. Будто что-то тяжёлое и металическое со всей силы бросили на такую же железяку. — Что это было? — спросила Тася, отходящая от испуга и тяжело дыша. У неё уже подкашивались колени. — не знаю, — ответил Сёмонович — Смотрите, снег! — Воскрикнул Ваня. Все обернулись. — И правда, снег! — удивилась Тася и резко ожила. —Действительно...— пробормотал Семёнович. — Но как в такую жару снег пошёл?— всё также с удивлением спросила Тася. — Кто его знает— ответил Ваня, нервно поправил маску. Не смотря на всю панику вокруг, снегопад был очень красивым. Он приглушал страх и давал надежду — если не задумываться, почему он может идти. Но до этого не сейчас. — А вы, кстати, не замечаете, что какой-то запах странный? — сказал Ваня. —Да, запах действительно странный — подтвердил Сёмонович. — Он к.кажется уже как неделю тут, — опять заткнулась Тася, страх сново пробирался в её сознание. — Он, похоже, из квартиры Марии Антоновны идёт, — сказал Ваня — Может, пойдём посмотрим? А то Марии Антоновны давно не было видно. Ещё до катастрофы. Может, что-то случилось? — Д.давайте з.завтра, — сказала Тася, вздрагивая — я с.сейчас не в с.состояние что либо делать. — Хорошо, лучше всем отдохнуть — сказал Ваня — но ты потом обязательно расскажи что случилось. Хорошо? — А.ага — Ты, Тася, иди, мы сами шторы повесим — сказал Семёнович. — Какие шторы? — спросил Ваня. — Да мы хотели в подъезде шторы более плотные повесить, чтобы солнце не так сильно светило, — пояснил Семёнович. — А, ну понятно. Давайте помогу тогда.             Тася вернулась к себе и заперла дверь. Она резкими движениями зазанавесила все окна в квартире. Её руки дрожали, а сердце билось как сумасшедшие. В конце концов она легла на диван, укрывшись с головой в плед, в надежде уснуть. Но будит ли этот сон приятным? Последним, что она слышала, были разные шорохи и обрывистые фразы за стеной. Сегодня она точно перенервничала — надо отдохнуть.