Пролог. Убийство

***

      Пэнси была в белом. Она сидела за барной стойкой, закинув ногу на ногу, и лениво потягивала любимое Каберне-совиньон. Ярко-красные шпильки покачивались в воздухе, бликуя от огней, мягко освещающих шикарно обставленный зал, а ногти, покрытые алым лаком, прерывисто постукивали по черному мрамору. Паркинсон не обращала внимания на друзей, устроившихся в дальнем углу комнаты, на громкий смех и любимую музыку, льющуюся из антикварного маггловского граммофона, в один из вечеров установленного Теодором. Она казалась безразличной, отстраненной, а на ее лице застыла привычная всем холодная маска.              Маска для публики.              Вот только они не были на публике.              Ее взгляд встретился с проницательными серыми глазами, обладатель которых только что переступил порог безопасного убежища чистокровных волшебников, ныне ставших примерными жителями магической Британии. В ту же секунду Паркинсон стерла с лица равнодушие и, широко улыбнувшись лучшему другу, поприветствовала его едва заметным кивком. И все было бы хорошо, вот только Драко Малфой никогда слыл глупцом. Он застыл в проходе, мысленно перебирая причины резких перемен, но ничего не приходило в голову, потому что белый брючный костюм никак не вязался с изысканным вкусом аристократки.              Видел ли Драко ее раньше в пиджаке, явно надетом на голое тело? Нет. Предпочитала ли Паркинсон брюки юбкам? Ни за что. Помнил ли он, когда в последний раз видел ее белом? Да.              Никогда.       — Мне кажется или?.. — начал было Блейз, резко останавливаясь рядом с Малфоем, но тут же осекся, заметив хитрый прищур подруги. — Мне точно кажется. Да-да. Я просто еще не отошел от вчерашней вечеринки. Было слишком много огневиски, распутных девиц и секса. Точно, — тараторил он, переходя на шепот. — Слишком много секса.              — Заткнись, — простонал Малфой, наконец-то освобождая проход, в котором они замерли при виде неожиданной смены имиджа истинной слизеринки, любительницы изумрудного и очень черного. Драко сделал несколько шагов вперед и прошел в глубь хорошо знакомого помещения, в котором уже собрались игроки, ожидающие прибытия последних гостей.              Он приблизился к парящей стойке с напитками и, схватив стакан, наполненный огневиски, мысленно поприветствовал себя так, как делал это из раза в раз.              Добро пожаловать в «Змеиный чертог» — закрытый клуб для скованных волшебников, нуждающихся в свободе.              Добро пожаловать в убежище.              — Нарцисса сегодня согласилась на очередной ужин, — раздраженно сказал Малфой, делая большой глоток обжигающего напитка. — Я не смог отказаться.              — Кто на этот раз? — Забини усмехнулся, выбирая любимый рислинг в надежде на то, что тот спасет от похмелья, мучающего его с утра.              — Какая-то француженка.              Драко нервно постукивал фамильным перстнем по стеклу, пытаясь усмирить плохое предчувствие. Нарцисса в очередной раз намеревалась вывезти в свет сына с помощью выгодной партии, что приводило его в полное бешенство. Отточенные манеры аристократок стояли костью в горле, а их напыщенность и ложная незаинтересованность сводили с ума молодого наследника самого большого состояния магической Британии. Никакие санкции против его семьи, штрафы и пожертвования не лишили Малфоя этого статуса, а запятнанная репутация стала лишь небольшим минусом для золотоискательниц.              Мерлин, как же он устал.       — Что будешь делать?              — Все как всегда, — он последний раз окинул взглядом белоснежный костюм подруги и отвернулся. — Притворяться, врать и саботировать это подобие случайного знакомства.              — А как же идеальное поведение на публике?               — Не переживай, мой друг, — подмигнул Драко, пряча улыбку в стакане, — после этой шалости общество все еще будет считать меня исправившимся Пожирателем смерти, который жертвует тысячи галлеонов на восстановление Британии и очень сожалеет о принятых решениях своего отца.              — Говоришь так, будто это неправда, — лениво сказал Теодор, подходя к друзьям со спины. Его левая рука была спрятана в кармане рваных маггловских джинсов, а в правой он держал высокий коктейльный бокал с синей жидкостью, при виде которой Драко брезгливо сморщился. — Мы с Забини поспорили на то, что к концу года с тебя снимут обязательную проверку палочки. Ты же само совершенство, — закатил глаза Нотт, пожимая руку Малфою.              — А в чем, собственно, спор?              — Блейз считает, что это произойдет раньше, — отмахнулся Нотт, растягиваясь в хмельной улыбке. Его стеклянные глаза опасно сверкнули в свете огней, отражая неудержимое желание напиться, забыть и забыться. — Мы вас уже заждались.              — Травка скрасила ожидание, да? — хохотнул Забини, на что Тео только пожал плечами, возвращая внимание тонкой соломинке в бокале.              — Как ты вообще это пьешь? — в очередной раз спросил Драко, подавляя рвотный позыв.              — С превеликим удовольствием, — театрально вздохнул Нотт, нахально вытирая рот тыльной стороной ладони. — Наслаждаюсь тем, что мой отец в гробу вертится, осознавая, что его аристократическое воспитание пало под гнетом дешевых коктейлей и маггловских сигарет.       Блейз тихо усмехнулся и, хлопнув по плечу друга, шагнул к дверям игрального зала.              — Сегодня юбилейная, да? Десятая, — начал он, осматривая помещение, лишенное лжи и притворства.              Воздух здесь был сладостный, пропитанный грехом и роскошью. Хрустальные люстры мягко освещали пространство, заставляя множество мельчайших кристаллов на потолке играть переливами света, словно звездное небо в самую темную ночь. Полы из блестяще отполированного черного мрамора отражали лучи, создавая иллюзию глубины и бесконечности. Стены были декорированы панелями из дерева ценных пород, на которых красовались произведения искусства. Посреди самого большого зала в особняке стоял бар со всеми возможными видами алкоголя, а по периметру располагались диваны, обтянутые черной кожей, и маленькие стеклянные столики у подножия каждого. Главное пространство «Змеиного чертога» было своего рода гостиной, где велись светские беседы, а манеры все еще имели значение. Буферная зона. Тренировочное поле. Прелюдия перед главным действием.              — Драко, дорогой! — взвизгнула Дафна и, подскочив с дивана, бросилась ему навстречу. — Я уж думала, что ты решил пропустить сегодняшнюю игру.              Гринграсс по-хозяйски обвила его шею и, привстав на носочки, легко коснулась губами щеки.              — Никогда, — прошептал Малфой, мягко сжимая ее талию.              — Ты думаешь, она заметит, что он тут не один? — нарочито громко прошептал Забини, пододвигаясь к Нотту.              — Я все слышу, — елейно улыбнулась Дафна, заправляя выпавшую прядь за ухо. — Здравствуйте, мальчики.              — Привет, красавица, — подмигнул Тео, оставляя легкий поцелуй на костяшках ее протянутой руки.              — Гринграсс, — кивнул Блейз. — Прекрасно выглядишь.       — Спасибо, Забини, — холодно ответила она.              — Как хорошо, что я здесь ни с кем не спал, — пробормотал Тео, невозмутимо допивая остатки коктейля. — Ненавижу неловкость.              — Быть девственником — не то достижение, которым стоит хвастаться в твоем возрасте, — съязвила только что подошедшая к компании друзей Трейси Дэвис.              — Ты-то точно можешь похвастаться своими, да, Трейс? — хищно улыбнулся Флинт, поставив пустой стакан на стеклянный столик. — До сих под не могу забыть ощущение твоих губ на моем члене.              — Пошляк, — игриво хлопнула она по его плечу. — И этим я никогда не буду хвастаться, была обдолбанная, — хихикнула она, прижимаясь чуть ближе.              — Мне нужны новые друзья, — закатил глаза Тео. — Или хотя бы новый коктейль. Только он поможет пережить все то дерьмо, что вы вытворите в очередной раз.              — Кого ждем? — спросил Драко, поглядывая на часы. Почти восемь вечера. — Пятнадцать минут до начала.              — Похоже, моя просьба на прошлой игре была услышана, — громыхнул голос Монтегю, который так и не соизволил встать с дивана. Он всегда занимал дальний угол, не участвуя в беседах до игры, но подслушивал каждое сказанное слово. Грэхэм пытался быть загадочным, бдительным и невозмутимым, но на деле проигрывал первый же круг, теряя сотни галлеонов. — О том, чтобы позволить Уоррингтону сыграть с нами.              — Уоррингтон? — вскинул бровью Малфой. — С чего ты взял, что он приглашен?              — В игровой одиннадцать стульев. Не знаю, как вам, но не похоже на совпадение.              Неожиданно.              Вот уже десять месяцев «Змеиный чертог» неизменно открывал свои двери для них без возможности повлиять на состав присутствующих. Никаких гостей, незнакомых лиц или «плюс один». Никаких вольностей или обмана. Никаких исключений. Каждую вторую субботу месяца одноразовый портключ переносил игрока к кованым воротам двухэтажного особняка, украшенного вьющимся плющом, и по прошествии двенадцати часов отправлял в исходную точку. Аппарация запрещена, чары Фиделиуса скрывали местоположение, а погода внутри климатического купола, поднятого над территорией, всегда была разная. Секретность поражала даже владельцев фамильных домов, защищенных магией крови.              В звенящей тишине все еще слышались отголоски фразы, небрежно брошенной Монтегю. Музыка затихла, Имоджен и Пьюси перестали спорить, а Пэнси со стуком поставила бокал на барную стойку. Все молчали.              — Ты уверен? — нахмурился Тео, забыв про синюю гадость, которую еще секунду назад отчаянно желал.              Грэхэм громко вздохнул и перекатился в сидячее положение.              — Я умею считать, Нотт, — оскорбленно фыркнул он и вальяжно поднялся на ноги. Его нелепый синий пиджак дополнял безвкусные брюки канареечного цвета, которые, очевидно, были протестом нормам чистокровных волшебников. — Не веришь — проверь сам.              — Почему он? — прокашлялась Имоджен. Она нервно стряхнула невидимые пылинки с шелкового платья, облизывающего каждый ее угловатый изгиб, и пошла к друзьям, стоящим в тесном кругу. — Мы столько раз просили сделать исключение для наших знакомых, но ничего не менялось. Почему Уоррингтон?              — Хороший вопрос, Джи, — сказала Дафна, перехватив у Малфоя огневиски. Она опрокинула огненную жидкость в себя, агрессивно вытирая подушечкой пальца остатки с губ. — Напомни, Монтегю, какого драккла ты о нем вспомнил?              — Он впервые в Лондоне за последние пять лет, Даф, — взмахнул руками Грэхэм. — Уоррингтон азартен и не умеет проигрывать, хотя чаще всего это и случается. Я решил, что неплохо бы отыграть часть комиссии, которую он требует с оказываемых им услуг. Это будет легкая победа.              — Или легкое поражение, — впервые за вечер подала голос Паркинсон, спрыгивая с барного стула. Стук ее шпилек о мрамор эхом отскакивал от стен, когда она уверенно шагала в их сторону. — Кассиус умеет выигрывать, притворяясь полным идиотом. Я провела с ним достаточно времени, чтобы понять, что он не тот, за кого себя выдает. Да и будем честны, вообще не удивительно, что у него получилось сюда прорваться. Встретила его в Косом с утра, хвастался, что снова оставит меня ни с чем сегодня вечером.              — Я играл с ним в покер в прошлом году, — выпалил Тео. — Проиграл пять тысяч галлеонов.              — Тео! Какого драккла? — возмутилась Гринграсс. — Я тебя еле оторвала от ставок, как ты решил спустить свое наследство на маггловские азартные игры?              — Не нуди, Даф. Это была разовая акция, — он подмигнул ей, наконец-то вспомнив про коктейль. — Мне нужно выпить.              — А мне нравится Уоррингтон, — растянулась в улыбке Трейси, невербально призывая напиток для Тео. — Он красивый. Да и вообще, новое лицо нам не помешает, — она запрокинула голову к потолку. — Спасибо, о великий создатель!              — Ты все еще думаешь, что создателя нет среди нас? — усмехнулся Нотт, перехватывая напиток с левитирующего подноса.              — Мы не будем снова спорить на эту тему, — резко сказал Малфой, поглядывая на часы. — Если он одиннадцатый, то почему его все еще нет? Приглашение можно активировать максимум за десять минут до начала игры. Уже семь пятьдесят три.              Сработавший портключ прервал все рассуждения, снова погружая комнату в нервное молчание.              — Ну что, друзья, — выдавил из себя Забини. — Да начнется ночь убийств.

***

      Кассиус Уоррингтон был обворожителен. Его белоснежная улыбка не спадала весь вечер, а хриплый смех окончательно покорил Трейси, превратив ее мозги в кашу. Она игриво накручивала прядь на палец, соблазнительно потягивая коктейль, ароматы которого задевали рецепторы Малфоя, сидящего рядом. Он морщился каждый раз, когда Дэвис заказывала новый, едва допив предыдущий. Кассиус же игнорировал знаки внимания, полностью сосредоточившись на игре.              А играл он из ряда вон плохо.              Они только что закончили второй круг, с первой же попытки вычислив в нем мафию. Его блеф был топорен, а аргументы слабыми и безосновательными. Казалось, он забыл, как пользоваться словами, а слизеринское умение держать лицо исчезло вместе с везением и дальновидностью. Уоррингтон не производил впечатление нервного или дерганого человека, напротив, он сидел как королева Англии на чайной церемонии, надменно взирающая на свой народ. Его черный смокинг был помпезен и чересчур наряден для простой встречи с друзьями, а перстни на пальцах при ударе могли оставить клеймо на коже. Каштановые волосы идеально лежали на макушке, а брутальная щетина подчеркивала острые скулы и пухлые губы. Он будто сошел с обложки журнала «Спелла», за что его явно невзлюбил Маркус Флинт, отчаянно пытающийся вернуться в поле зрения Трейси.              Драко же не мог расслабиться в присутствии нового игрока. Ему казалось странным то, как свободно ощущает себя Уоррингтон, впервые услышав правила игры, тонкости которых они изучали несколько часов. Шесть мирных волшебников, две мафии, колдомедик, аврор и шпион прятались за рубашками черных карт с серебристым тиснением и извилистой змеей на обороте. Маски же были воплощением мрачной элегантности, над которой часто потешался Забини. Они не были монотонными: серебряное мерцание одной половины приковывало взгляд и заставляло теряться в глазах собеседника; темную же сторону покрывал роскошный бархат, олицетворяющий холодный расчет, обман и опасность. Маски были хитро зачарованы и не позволяли что-то видеть или слышать, пока закрывали лица игроков. Грязная игра со строгими правилами.              Комната, в которой они расположились, была намного меньше, чем предыдущий зал. Круглый стол из эбенового дерева, одиннадцать удобных кресел, хрустальная люстра под потолком, в которой горели десятки свечей, бесконечные напитки и легкая музыка. Ненавязчивый запах свежести витал в воздухе, успокаивая и раскрепощая присутствующих.              Вторая игра была уже позади, и сейчас игроки лениво переговаривались между собой, обсуждая последние новости.              — Забавно, Драко, — фамильярно протянул Кассиус, поглаживая черную сторону маски, — когда-то и у твоего отца была такая. Вот только чары были другие, да?              Малфой напрягся.              — А теперь и ты добровольно скрываешь свое нутро, — закончил Уоррингтон, встретив потемневший стальной взгляд.       — Это же просто игра, Кассиус, — тут же встряла Имоджен. — Мы ничего не скрываем.              — Уверена, Джи? — вскинул бровью он, пряча улыбку в стакане с огневиски. — Мне кажется, у нас с тобой есть секреты.              Стреттон заметно побледнела, но тут же взяла себя в руки, находя успокоение во взгляде Пьюси.              — Тебе кажется, Уоррингтон.              Драко крепко сжал зубы, играя желваками. Сегодняшний вечер превращался в сущий кошмар.              — Может, уже приступим к третьей раздаче? — раздраженно спросил Забини, поправляя ворот белоснежной рубашки. Его рукава были небрежно закатаны до локтя, а бриллиантовые запонки покоились в пустом бокале из-под вина. Он устал, злился, но легкий тремор пальцев выдавал нервное напряжение, волнами накатывающее при виде хищного взгляда Кассиуса.              Не только Малфой мысленно проклинал Монтегю и его жадность.       — Почему ставка всего сто галлеонов? — проигнорировал Блейза Уоррингтон, махнув в сторону стеклянной чаши, доверху наполненной золотыми монетами. — Мелковато для вас.              — Ради тебя можем поднять ставки, — скучающе произнесла Пэнси, подушечкой пальца водя по горлышку бокала.              — Кстати, Паркинсон, — вскинул голову Кассиус, будто только заметив, что она находится с ним в одной комнате, — прекрасно выглядишь. Для меня старалась?              — Конечно, Уоррингтон, — ядовито улыбнулась Пэнси, демонстративно откидывая короткие волосы за спину. — Все неизменно вертится вокруг тебя.              — Я польщен, дорогая. Ты же помнишь, как сильно я любил быть центром твоего мира.              — Увы, милый, теперь я центр своего мира, — ухмыльнулась Паркинсон, одним глотком допивая остатки вина. — Играем?              Кассиус чуть наклонил голову, взглядом обводя откровенно распахнутый пиджак Пэнси. Ему нравилось то, что он видел перед собой, и это не ускользнуло от внимательных серых глаз. Наблюдений, отложенных в коробочку «на потом», становилось все больше и больше, а количество связей Кассиуса с присутствующими поражало Малфоя. Казалось, что каждый был сплетен с этим напыщенным павлином невидимой нитью обязательств, и Уоррингтон не переставал этим пользоваться.              Интересно.              — Играем, — хлопнул по столу Нотт, взмахом руки заставляя карты собраться в центре стола. Они закружились в вихре, перемешиваясь и искрясь в свете люстры. — Мы готовы начинать, — отчеканил Тео, подняв голову к потолку, будто ожидая ответа.       — У меня есть для вас предложение.       Кассиус чуть прищурился, оглядывая знакомых за столом. Он видел их насквозь, отчетливо ощущая страх за сохранность своих маленьких секретов, но это лишь усилило предвкушение опьяняющих эмоций.              — Я готов простить каждому оплату за одну услугу взамен на честную игру, — закончил мысль он, смакуя заинтересованные взгляды.              — Игра и так честная, — пискнула Имоджен, подскакивая на месте.              — Сама игра — да, но не ваши истории, — растянулся в улыбке он, продолжая вдыхать ощущение своего превосходства.              — Что ты имеешь в виду? — прокашлялся Флинт, обхватывая под столом ладонь Трейси.              — Начиная новый круг, мы придумываем личность, проживающую в воображаемом городе. В прошлый раз Малфой был виноделом, Забини — барменом в пабе, Джи — женой и мамой троих детей. В общем, вы поняли, о чем я, — махнул рукой он, закатывая глаза. — Я услышал сегодня столько выдуманных историй о добрых, светлых и честолюбивых жителях, населяющих городок, в котором обосновалась мафия, что мне стало тошно от этого притворства.              — Но в этом и есть суть игры, — вмешалась Дафна, перебирая подвески на золотом браслете. — Мы должны придумать историю, которая не вызовет подозрений, что именно ты мафия.              — Это да, — кивнул Кассиус, смачивая горло огневиски. — Но кто сказал, что истории обязательно должны быть добрыми? — опасно улыбнулся Кассиус, со стуком поставив стакан.              — И ты предлагаешь сделать эти истории порочными? — неуверенно спросил Монтегю, поправляя ворот рубашки, которая, казалось, решила его задушить.              — Нет, дорогие мои друзья, я предлагаю сделать их правдивыми. Истории вашей жизни, которые так тщательно скрыты под масками раскаяния.       Сукин сын.              — Я не должен тебе ничего, Уоррингтон, — прогремел голос Малфоя в оглушительной тишине. — Ты никогда не предоставлял мне услуг, не помогал восстанавливать мое имя, и уж точно я с тобой не спал, — усмехнулся Драко, откидываясь на спинку кресла. — Я могу отказаться.              — Ты прав. Ты мне ничего не должен, — невозмутимо ответил Кассиус. — А вот Нарцисса должна. Ну знаешь, твои попытки приумножить казну семьи были не так успешны, как бы хотелось. О, бедняжка, она так хотела снова увидеть тебя счастливым, — наигранно вздохнул он, прижимая руку к сердцу.              Малфой замер, ощущая вкус гнева на языке.              Он убьет эту мразь.              — Но я забуду про услугу, которую она мне должна, если ты согласишься на простую блажь с моей стороны, — добавил Уоррингтон, победно улыбнувшись. — А чтобы все было действительно честно, у меня для каждого есть маленькая доза Сыворотки правды, не позволит соврать о деталях, но даст маленькую фору в виде «я не мафия, потому что…». Ну так как? Повеселимся?              Комната погрузилась в тишину, и через мгновение робкий голос нарушил нервную идиллию:              — Мы согласны.       

***

      Кассиус питался человеческими эмоциями. Он ел на завтрак возбуждение, упивался злостью, наслаждался ненавистью и вдыхал пары страха, как самые вкусные духи. Он был азартен, коварен и неудержим, а его любимыми игрушками всегда являлись люди. Пэнси Паркинсон слишком хорошо знала привычки бывшего любовника, поэтому ее совсем не удивило это предложение. Она допивала уже третий бокал вина, надеясь притупить чувства, которые так отчаянно хотел заполучить этот мудак. Он не заинтересовался ею за вечер, что она считала настоящей победой, но ту слабую искру гнева Пэнси все же пропустила, о чем сейчас очень сильно жалела.              Она не хотела отдавать ему больше, чем уже отдала.              Весь ее наряд сегодня так и кричал: «Я иду дальше, сволочь». Наверное, если бы она действительно шла дальше, то сидела сейчас в простом платье, которое обычно надевала на вечер встреч, но показать бывшему себя во всей красе — так по-женски.              А она женщина.              Мстительная и гордая.              Кассиус кинул на нее предупреждающий взгляд.              О, да Мерлину в зад его!              — Я единственная наследница состояния семьи Паркинсон, — прокашлялась Пэнси, неохотно выныривая из воспоминаний. С нее всегда стартовал новый круг, и этот не стал исключением. Как только карты были сданы, а роли определены, начался честный рассказ, который страстно желал услышать безумец местного разлива. — После смерти родителей моей единственной задачей стала не благотворительность, как многие думают, а уничтожение семейный хранилищ, большую часть которых я не подарила больнице Святого Мунго, а пропила. Живу обидой, ненавистью, утопаю в кошмарах. О, и да, я не мафия, хотя с удовольствием бы проспонсировала убийство пары-тройки человек.              Она удостоилась легкого кивка Уоррингтона и тихого писка Трейс. Очередь перешла к Забини.              — Я дамский угодник. В обществе меня представляют как завидного жениха, галантного кавалера и обворожительного юношу, но на деле девушки для меня не более, чем способ доказать себе, что крики бывают не только от болезненной агонии. Я не способен на любовь или привязанность, а брак кажется мне обузой и бесполезной тратой времени. Я не мафия только потому, что убивать нужно ради чего-то. Мне же бороться не за что и не за кого.              Дафна тяжело сглотнула и смахнула выступившие слезы подушечкой большого пальца.       Дело не в ней.              Уголки губ Кассиуса потянулись вверх, выдавая его удовлетворение. Он игриво подмигнул Блейзу и посмотрел на Флинта.              — Я отличный игрок в квиддич, — незамедлительно начал тот. — Министерство восхваляет в «Пророке» мои успехи, но на деле свои мускулы я отрастил в подземельях Лютного переулка, незаконно участвуя в боях без правил. Моя семья еле покрыла расходы после войны, а мать серьезно больна. Ненавижу то, через что она проходит, но еще больше ненавижу, что не могу жить без боли. Иногда я ломаю себе пальцы веселья ради. Только бы не чувствовать. Я не мафия, но хотел бы ею быть.              Этого никто не знал.              Никто не заметил.              Не обратил внимания.              — Флинт, — резко выдохнул Малфой, но тут же был прерван взлетевшей в воздух ладонью Уоррингтона.              — Мы тут играем, Драко. Все разговоры потом.              Трейси громко всхлипнула и, прокашлявшись, начала свою историю:              — Я дочь жестокой матери, которая, узнав, что я беременна на шестом курсе Хогвартса, попросила Алекто решить возникшую проблему. После часового Круциатуса спасать уже было нечего, — шумно выдохнула Дэвис, подняв голову к потолку. — Я пошла работать колдомедиком только потому, что мне нужно было видеть девушек, которых лишили возможности стать матерью. Я не сочувствую им, как думают Министерство и главный целитель Мунго, я лишь жажду, чтобы таких пациентов поступало больше. Только чужая боль сохраняет мне рассудок. Я не могу быть мафией, потому что для этого нужна сила. Во мне ее нет.              Маркус крепче сжал ладонь Трейси, нервно выводя круги на тыльной стороне.              Он рядом.              А ей до этого нет никакого дела.              Она пуста.               Малфой окинул взглядом довольного мудака, скалящегося так, будто ему только что вынесли именинный торт, и резко начал свой рассказ, надеясь отвлечь его от Трейси:              — Я крупный инвестор благотворительных проектов, но на деле же мне безразличны судьбы магглорожденных сирот или восстановление объектов общественного достояния. Мне все равно, будет ли построена новая теплица в Хогвартсе или откроют ли социальную аптеку в Косом переулке. Мне плевать. Я не мафия, потому что слишком устал от ответственности, лежащей на моих плечах, и не хочу ни за что бороться.              — Да ты бунтарь, Драко, — сверкнул глазами Уоррингтон, вздернув бровь. — Помню, как в «Городе мертвых»…              — А ты, Кассиус, кто? Поведай нам свою честную историю, — огрызнулся Нотт, не давая тому закончить предложение.              — А я исполнитель, — просто ответил он, сплетая пальцы перед собой в замок. — Помогаю волшебникам с решением любых вопросов как в маггловском мире, так и магическом, выполняю обговоренные условия незамедлительно и качественно, но на деле же я, — Уоррингтон сделал драматическую паузу, снимая воображаемую шляпу, — властолюбивый мошенник. Питаюсь вашими нуждами и кайфую от чувства собственной важности. О, и я мафия, потому что только у меня хватит смелости убить каждого из вас.              Он громко расхохотался, не обращая внимания на молчание в комнате. Струящаяся ненависть проникала сквозь щели в полу, выходя за пределы особняка, ставшего домом для десяти друзей.       Кассиус Уоррингтон был монстром, и каждый из присутствующих в эту секунду желал ему сдохнуть в сточной канаве, так и не найдя помощи.              — Продолжай, Джи, — хлопнул он по столу, не пытаясь сдержать безумный смех. — Я жажду услышать твою историю.              Имоджен сделала глоток огневиски и начала:              — После смерти моего дяди мне в наследство перешел самый шикарный ресторан магической Британии. Я всегда заказываю продуктов больше, чем того требует шеф-повар, потому что многое идет в приюты, организованные Министерством. Многое, но не все, — Стреттон глубоко вздохнула и спрятала под стол трясущиеся ладони. — Во время войны я попала под перекрестную облаву и была схвачена пустоголовыми егерями. Две недели меня морили голодом в темницах, и до сих пор я не могу наесться. Могу сутками есть без остановки, а после пить рвотное зелье и начинать сначала. Я мирная волшебница, не желающая иметь ничего общего с насилием.              — О, малышка Джи, — прошептал Уоррингтон, мягко поглаживая ее по плечу. — Я как раз захватил тебе из Франции круассаны, которые ты так любишь. Может быть, они смогут унять твой голод? Как думаешь?              — Хватит! — не выдержал Нотт, с грохотом обрушив ладонь на стол, но тут же взял себя в руки. — Моя очередь рассказывать.              — Да, Теодор, — усмехнулся Касс, отвлекаясь от Имоджен. — Ты прав. У нас еще будет время обсудить все, что мы здесь услышали.              — Я консультант по разрушению темных проклятий, услугами которого пользуется Министерство, — с невозмутимым видом начал Нотт, закрываясь окклюменцией. — От отца мне достались библиотека с бесценными знаниями, богатая лаборатория и редкие ингредиенты, открытый доступ к которым есть у невыразимцев. Вот только это не все, что я получил в наследство. Оказалось, что мой отец не брезговал пыльцой дурмана и опиумом, что, кстати, неудивительно, ведь с помощью этой дряни голоса в голове затихают, — горько усмехнулся он, закусывая внутреннюю сторону щеки. Дракклова Сыворотка правды. — Я пошел дальше своего отца и решил изучить маггловские способы снятия стресса. Я не мафия, потому что для убийства нужен трезвый рассудок и концентрация, а все, что у меня есть — это зависимость и тремор рук.              — Ты все еще колешься, Теодор? — оскалился Уоррингтон, подняв грязь со дна. Он наслаждался шокированными вздохами, удивленными взглядами и сочувствием, которое источали собравшиеся за столом.       Ни для кого не было сюрпризом, что Нотт балуется дурманящими веществами, пытаясь вытеснить влияние отца. Каждый справлялся по-своему, и никто не лез под кожу со своими советами. Но чтобы игла…       — Это пройденный этап, — хрипло ответил Тео, дрожащими пальцами вынимая сигарету из пачки. Он невербально поджег ее и глубоко затянулся, не обращая внимания на жалость, парящую в воздухе.       Жалость, которую он не заслужил.       — Я продолжу? — подала голос Дафна, посмотрев Кассиусу прямо в глаза. Она уверенно поставила перед собой бокал вина, невозмутимо забирая у Нотта тлеющую сигарету. Гринграсс втянула в себя ядовитые пары и, не дождавшись ответа, начала: — Я жена влиятельного человека, имеющего связи в Министерстве. Основными моими занятиями после замужества стали организация благотворительных вечеров, сбор денежных средств и умасливание чиновников. Имя Гринграсс практически восстановлено, а с помощью моего мужа вернулись и потерянные галлеоны, — шумно выдохнула она, стряхивая пепел на пол. — На деле же я продала себя старому импотенту, который не стесняется напоминать о грязи, из которой он меня вытащил. Я не мафия, а если и была бы, то первой моей жертвой стали бы мой муж и его безумная мамаша, которая сводит меня с ума.       На последних словах Дафна почти кричала, выплескивая наружу болезненную честность, годами копившуюся внутри. Она ненавидела Уоррингтона, ведь именно он сосватал ее с этому жирному свину, ненавидела мать, которая согласилась на этот союз, ненавидела отца и супруга, от сального лица которого ей хотелось блевать.       Она ненавидела эту жизнь.              Но еще больше Гринграсс ненавидела себя.              — Мое предложение все еще в силе, дорогая, — елейно протянул Кассиус, подпирая подбородок рукой. — Стоит только отправить письмо, и твоя проблема будет решена.              — Это больше не твоя забота, Уоррингтон, — рявкнул Малфой, не скрывая эмоций.              — Смотрю, кто-то не совсем верен мужу, да, малышка? — злостно усмехнулся он, переводя взгляд с покрасневшей блондинки на Драко, с трудом сдерживающего себя от убийства. — Не думаю, что это понравится старику Бо. Он довольно ревнив.              — Драко мне как брат.              — Инцест — дело семейное.              — Моя очередь рассказывать, — прогремел голос Пьюси, разрезая возникшее в комнате напряжение. — После войны моя семья отстроила центр лечения душевных травм. Министерству нравится то, как моя мать бросилась искать лучших целителей разума для пострадавших, привлекая при этом меня. Я присутствовал на каждой встрече, уговаривал как маггловских психологов, так и колдомедиков работать с центром, потому что это бы очистило нашу фамилию, но так думает только Министерство, — он сделал паузу, не отрывая взгляда от довольных голубых глаз Уоррингтона. — Моя мать в отчаянии ищет лучших целителей не пострадавшим, а мне. Вспышки гнева, кошмары, после которых жить не хочется, частый прилив сил, а после моральная угнетенность и апатия. Я неуравновешенный, неконтролируемый и непредсказуемый, а моя семья меня боится. Думаю, я мог бы быть мафией, и если бы был, то убивал бы голыми руками, но сегодня я мирный волшебник, накачанный маггловскими таблетками.              — Эдриан и его знаменитый самоконтроль, — игриво вздохнул Кассиус, потягивая огневиски. — Когда перестанешь пытаться вылечить свой недуг и примешь внутреннего монстра, станет легче.              — Смотрю, ты принял своего? — прошипел Забини сквозь зубы.              — Я кукловод, друг мой. Не монстр.              — Убеждай себя и дальше в этом, — сказала Пэнси, подкрашивая губы красной помадой. — Ты чудовище, Касси, и прекрасно с этим уживаешься.              Монтегю громко прокашлялся, обращая на себя внимание.              — Остался только я, — пожал плечами он, потирая лацкан синего пиджака. — Вот только у меня нет честной истории, потому что я никогда не пытался прикрыться маской и исправить свое имя в обществе. Я алкоголик, периодически употребляющий критическое количество дурманящих зелий. Одиночка. Девушек меняю каждую ночь, не заботясь об их удовольствии. Растрачиваю остатки семейного наследия, пару раз пытался свести счеты с жизнью и здесь, как и все вы, чувствую себя свободным от осуждения. Я делаю то, что хочу, но по факту не хочу ничего. Думаю, меня зря спасли после битвы за Хогвартс. Я не принес пользу обществу, вам или себе. Просто застрял здесь, так и не найдя своего места. Возможно, я мафия ровно настолько же, насколько и мирный волшебник, но точно могу сказать, что я безобиден для окружающих, — закончил рассказ он, нервно вытирая ладони о безвкусные брюки желтого цвета. — Теперь можно начинать, — добавил Грэхэм, подняв взгляд на Уоррингтона.              Тот чуть наклонил голову, пытаясь что-то для себя понять, но, не найдя причин для сомнений, кивнул и взял в руки маску.              Все заметно выдохнули, предвкушая убийство этого сукина сына, несмотря на то, что он мог быть мирным волшебником. Он заслужил смерть.              Теодор взмахнул палочкой, вызывая созданный им для удобства шар света, транслирующий приятный женский голос, объявляющий смену времени суток в игре.               — Дорогие игроки, в маленьком, ничем не примечательном городке с недавнего времени орудует мафия. Просим всех жителей прийти на помощь аврорам и поймать преступника, пока тот не оставил после себя кровавый след, — с придыханием звучал голос девушки, погружая игроков в азартное предвкушение. Нотт очень гордился тем, что ему удалось уговорить известную певицу записать несколько фраз для игры, когда решил, что создатель этот момент не доработал. — В городе наступает ночь. Город засыпает. Удачи вам, и пусть добро всегда побеждает зло, — договорила она, делая паузу для того, чтобы все успели надеть маски, но как только они лишили присутствующих зрения и слуха, настоящий убийца сделал свой выбор двумя точными выстрелами в голову игрока.              Запах пороха и крови еще не успел смешаться с ароматами свежести, как мелодичный женский голос прозвучал под каждой маской в комнате.       — Просыпается мафия.              Десять игроков медленно сняли маски, недоумевая смотря друг на друга.              — Нотт, ты опять ошибся с раздачей? — недовольно спросила Пэнси, но тут же замолчала, окинув взглядом Уоррингтона, все еще сидящего в маске.              Все замерли, в ужасе смотря на две зияющие дыры вместо глазниц, с которых прямо на черную столешницу стекала алая кровь. Малфой медленно встал с места и, подойдя к Кассиусу, аккуратно снял маску с лица.       Дафна закричала так громко, что, казалось, бокалы могли разлететься от частоты ее голоса. Флинта вывернуло наизнанку, а все остальные прикрыли веки, пытаясь дышать через нос.       Шок.              Широко распахнутый рот парня перекосился в безмолвном крике, а частично вытекшие глаза смешались с обломками раздробленного черепа.              Все было в крови.       — Что с ролями? — прохрипел Нотт, стараясь не смотреть в сторону мертвого знакомого. Он нервно начал переворачивать карты, выкладывая их в центр стола.       Десять мафий. И только один — мирный житель, ранее пытавшийся убедить всех, что только у него хватит смелости совершить убийство.              Он и был убит.              Кассиус Уоррингтон был мертв. Плакать по нему здесь точно не будут.       Но не успел Драко произнести и слова, как грохот на первом этаже активировал инстинкты, тщательно похороненные после войны. Все подскочили с мест, высоко вскинув палочки.              — Драко, — всхлипнула Дафна, вставая ему за спину. — Мне страшно.              Бежать было некуда, а грохот становился все ближе и ближе.              — Мне тоже, Даф, — сглотнул он, готовясь к нападению.              Через секунду дуновение ветра затушило свечи в люстре, погружая комнату в непроглядную тьму, и только свет сквозь открытую дверь падал на мертвое тело, завалившееся на бок.              С лестницы доносились отголоски криков и редкое «Чисто. Вперед», а после топот десятка ног.              — Это арест, — шокированно выдал Забини. — Кто-то нас подставил, — выдавил он из себя, медленно опускаясь на колени. — Ложитесь, — только и успел он добавить, как вдруг авроры окружили круглый стол, взмахом палочки обезоружив пойманных на месте преступления. Магические наручники защелкнулись на запястьях каждого, предотвращая использования невербальной магии.              Они знали, как происходит задержание, поэтому замерли, мысленно выстраивая линию защиты для Визенгамота. Но, похоже, путь к помилованию будет непростым, потому что потухшие свечи в комнате загорелись, освятив самое невыносимое для них лицо со времен Хогвартса.              Гарри Поттер невозмутимо стоял перед подозреваемыми и профессионально зачитывал права, делая вид, что его не смущают бывшие однокурсники, которых когда-то своими руками помог вытащить из Азкабана.       Одно радовало — Кассиус Уоррингтон больше никогда не увидит выгодную для него сделку и не насладится триумфом победы.       Да не упокой Мерлин его душу.