Глава 6

Костя. ----------------------------------------------------------------------------- Несколько дней му́чительного ожидания... Каждый миг словно тянулся вечность, каждая секунда казалась часом нескончаемой тревоги. Но вот, наконец-то свершилось чудо: Раю перевели из отделения интенсивной терапии в обычное. Узнав эту долгожданную новость, сердце моё наполнилось облегчением и радостью одновременно. Хотелось немедленно отправиться туда, чтобы увидеть её собственными глазами, убедиться, что она действительно жива и дышит. Однако судьба вновь сыграла злую шутку.. —Кулыгин,зайди ко мне –сказала Ольга Кирилловна,едва я переступил порог подстанции. Пока я шёл до кабинета начальницы,то передумал кучу вариантов,но так и не нашёл ни одного,чтобы понять,в чём в этот раз я ещё успел провениться. —Сегодня ставлю тебя на линию–сказала мне строгим голосом Ольга,мой непосредственный руководитель. Она взглянула на часы,потом снова на меня,словно проверяя мою реакцию. Я вздохнул. —Половина бригады отказалась работать с новенькими с 70 подстанции. Так что выручай. Меня охватило чувство бессилия. Казалось бы, ещё вчера жизнь текла размеренно и спокойно,а сейчас превратилась в череду конфликтов и напряжения. А всё началось с того,что наши так называемые коллеги с 70 подстанции,поставили не правильный диагноз пациенту,в итоге мужчина чуть не умер. Мы тогда с Пашей и Арашем ездили к ним разбираться,хотели поговорить мирно,а в итоге между нами произошла драка. И это тогда,когда на нашей подстанции была проверка из Министерства здравоохранения. Хорошо что начальница оказалась свекровью Ольги и серьёзных проблем удалось избежать. —Хорошо,я выйду на линию,кто из фельдшеров сейчас свободен? —Золоторёва. Я мысленно чертыхнулся,но делать нечего,работа есть работа. Шагнув через порог комнаты отдыха, почувствовал уютное тепло ламп дневного света и аромат свежезаваренного кофе, который мгновенно заполнил пространство своей манящей сладостью. Там меня уже ожидала Люба — высокая стройная женщина,лет 35. Её светлые волосы были небрежно собраны в хвост, подчёркивая благородные черты лица и мягкую улыбку, неизменно появлявшуюся, когда её взгляд встречался с моим. Она подошла ко мне плавно, грациозно двигаясь среди столиков и аккуратно расставленных стульев, положила свою ладонь на моё плечо. —Я так рада,что мы сегодня вместе! —Любовь Афанасьевна,вы должно быть не в курсе,я вообще-то женат,и очень люблю свою жену и нашего сына. —Я ничего такого не имела ввиду –сразу же вспыхнула она. —214 бригада,вызов–прозвучало из динамиков. Взяв куртку и мед ящик,я стал спускаться вниз. Машина скорой помощи стояла наготове, свет фар тускло отражался от мокрого асфальта, создавая причудливые узоры теней и света. Шины автомобиля были слегка присыпаны снегом, отчего казалось, будто машина сама собой укрылась тонким покрывалом зимнего сна. Бригада Вити Ушакова возвращалась после очередного трудного выезда. Мы встретились в дверях подстанции, наши взгляды пересеклись на мгновение, переданное мимолетное понимание общей усталости и напряжения прошедшего дня. Витя выглядел усталым, глаза покраснели от бессонных часов, волосы растрепались, словно ветром всклокоченные перья птицы, вернувшейся домой после долгого пути. Однако улыбка, мелькнувшая на его лице, была искренней и теплой, полной благодарности за общее дело. —Как там Райка? —Нормально,уже перевели в отделение. —Понятно. —Не хочешь съездить к ней? —А когда? —После смены. —Ну хорошо,набери меня тогда. Я кивнул, чувствуя внутри смесь волнения и ответственности. Каждый выезд — это маленькая жизнь, отдельная глава в книге судьбы, которую врач пишет своей рукой каждый день. И сейчас моя рука готова была снова взяться за ручку этой книги, чтобы вписать еще одну историю, полную боли, страха и надежды. Машина мягко тронулась с места, огни города остались позади, впереди простиралась неизвестность ночной дороги. Время замедлилось, каждая секунда тянулась долго и тягостно, словно бесконечная нить ожидания, связанная с будущим пациентов, ожидающих нашей помощи. Перед глазами проплыли лица родных, оставленных дома, и тепло родного очага показалось далеким воспоминанием, погруженным в глубокую ночь, отделенную километрами дорог и заботами о чужих жизнях.