Глава 11

Рая. ----------------------------------------------------------------------------- Выходные промелькнули, словно сон, оставляя после себя лишь сладкую горечь воспоминаний. И вот настал тот миг, когда вновь пришлось собирать вещи, прощаясь с домом, который стал родным всего на несколько дней. Сердце сжалось от мысли, что впереди ожидание больницы, бесконечных коридоров и тревожных взглядов врачей. Но больше всего я боялась встречи с глазами своего сына, маленького Глеба. Как только подумаю,что снова придется его оставить,сердце разрывается от боли. Раннее утро понедельника застало нас вдвоём перед дверью приёмного покоя больницы. Костя крепко держал мою руку своей большой тёплой ладонью, словно стараясь удержать последние мгновения нашего короткого свидания. Я чувствовала лёгкую грусть оттого, что снова предстоит оказаться здесь одной, среди белых стен и чужих лиц. Мы стояли молча, прислушиваясь к тихим звукам просыпающегося больничного коридора. Из-за угла послышался стук тележек с завтраком, кто-то негромко покашливал в соседней палате, часы над головой отсчитывали секунды нашей встречи. — Ну что, красавица моя? Не переживай, всё будет хорошо... — проговорил Костя хрипловатым голосом, едва заметив мои грустные глаза. — Только обещай мне, что будешь слушаться врачей и беречь себя. От его слов сердце сжалось сладковатой болью, будто оно вдруг стало намного больше своего обычного размера и никак не помещается внутри грудной клетки. Мы оба понимали, что сейчас нам предстоит очередное расставание, возможно даже долгое... Я прижалась щекой к его плечу и две предательские слезинки всё таки скатились по моим щекам. Ещё несколько секунд мы простояли глядя друг другу в глаза,затем Костя отдал мне сумку и пошёл к выходу. Тяжело вздохнув, поднялась по лестнице вверх, в своё родное отделение. Тишину нарушили лишь шаги моих тапочек да шелест открывающихся дверей палат. Положив аккуратно вещи на кровать, я прошла на сестринский пост за назначенными таблетками, чувствуя тяжесть одиночества, наполнившего теперь моё сердце целиком. А за окном тихо светило утреннее солнце, мягко касаясь своим золотистым светом каждого уголка, будто утешая тех, кому сейчас особенно тяжело дышать этой пустой тишиной. Ближе к обеду ко мне заехала Ольга Кирилловна,начальница была чем то обеспокоена,хоть она и старалась это скрыть,я всё равно видела в её глазах какую-то грусть. —Как самочувствие?–спросила она,присаживаясь на стул возле моей кровати. —Нормально. —Что врачи говорят? —Сказали что если и дальше будет так хорошо всё заживать,то скоро выпишут домой. — Не собираешься вернуться обратно на подстанцию? Её голос был тихим,словно произносить эти слова вслух было нелегко даже ей самой. Я замерла, почувствовав вдруг острую боль в сердце. Подумалось тогда, что передо мной сейчас сидит совсем другая женщина — растерянная, неуверенная, уязвимая. Такой начальницу я видела в первые,словно в этой "железной" женщине,которая держала всю подстанцию в ежовых рукавицах,в ней что-то надломилось,она сейчас выглядит такой потерянной,что мне даже стало её по человечески жалко. Вздохнув глубоко, я ответила мягко: — Вы же знаете, Ольга Кирилловна... —Да,я понимаю. Значит придётся искать кого то другого. —А у меня кажется есть на примете одна девушка,вот только не знаю,согласиться она или нет. —Можешь дать мне её телефон? Я сама попробую с ней поговорить. —Записывайте. Я достала из тумбочки блокнот и продиктовала начальнице нужные цифры. Поговорив ещё не больше 15 минут,Арефьева попрощалась и ушла,а нас как раз позвали на обед.