День Х.

Перед началом чтения, прошу обратить внимание: отклонение от канона! Все действия здесь идут строго после второго сезона ‘’Отель Хазбин’’

Хорошего чтения! ;)

(P.S. не ожидала что глава выйдет на 15 страниц…)

***

Очередная неделя подходила к концу.

Жилые дома ангелов стояли пустые, как выбеленные кости, а сами хозяева прятались в подвальных помещениях посольства Рая, обеспечивая тем самым безопасность каждого гражданина.

Улицы заполоняли экзорцисты — бездушные, ровные тени, бродящие по райским кварталам. Они механически прочёсывали каждый уголок, будто несли службу не разумом, а инерцией.

Высшие ангелы ежедневно ставили наблюдения за ангелами в укрытиях, снабжая народ водой, едой, одеялами — всем необходимым для спокойной долгой ночи. По крайней мере, так это выглядело снаружи.

Лют тоже была задействована в дежурствах, но именно из-за этого всё чаще вздорила с Адамом.

Её шов на животе так и не зажил до конца, тянул и рвал болью при каждом резком движении, и всё же она упрямо продолжала работать. Солдат не может сидеть на месте — слишком большой риск удара, атаки, засады. Тело протестует, а сознание давит: остановишься — умрёшь.

Адам видел, как она хмурится, сжимает зубы, когда поднимает ящики или слишком быстро идёт по коридору.

И бесился.

— Я сказал тебе СИДЕТЬ, — прорычал он в очередной раз, догоняя её у главного входа. — Ты хочешь снова себя распороть, дурында? — Я работаю, — отрезала Лют, проходя мимо, будто сталкивая его плечом с дороги. — Ты подыхаешь, — в голосе Адама мелькнула привычная жёсткость, даже почти тревога. — И знаешь что? Я не собираюсь каждый раз подбирать тебя по кускам. — Никто тебя об этом не просил. — Да знаю я! — обозлённо кинул он, остановившись напротив неё. — Но ты хотя бы не делай вид, что не хромаешь!

Она действительно хромала — едва заметно, но для Адама хватило и этого.

Лют задержала дыхание, спрятав дрожь за бездушным шлемом. — У меня всё под контролем, — процедила она. — У тебя нихрена не под контролем, Лют.

Он схватил её за локоть, но не жёстко — скорее в попытке остановить. Её дёрнуло от неожиданного тепла в его пальцах..

— Сядь. Передохни. Это приказ. — Я не буду подчиняться  таким приказам. — Тогда подчиняйся моим нервам, — Адам тихо выдохнул, — я на них вообще не рассчитываю, но ты их добиваешь быстрее всех.

Она хотела огрызнуться. Хотела продолжить идти. Хотела доказать, что может держаться.

Но в этот момент боль резко свела живот, словно кто-то вцепился изнутри и провернул нож. Лют едва удержалась на ногах, ухватившись за ближайшую колонну, чтобы не рухнуть.

Адам выругался так, что даже экзорцисты мельком повернули головы.

— Вот, блядь, и геройство.

Он подхватил её под руку, почти насильно усаживая на ближайший ящик с припасами.

Лют сжала зубы, пытаясь выровнять дыхание.

Перед глазами на мгновение вспыхнула та же картина: ночной лес, выстрел, крик матери.

Вспышка боли совпала с воспоминанием — как будто тело и память сговорились, решив разорвать её пополам.

— Лют? — голос Адама чуть смягчился. — Ты опять где-то не здесь?

Лют поникла в некий ужас. Её зрачки сузились до состояния шока, а тело затрясло, будто холод прошёл по позвоночнику. Она начинала всё глубже копаться в себе, и именно это открывало перед ней новые и новые провалы памяти — те, что не должны были вообще существовать.

Но Адам не отставал.

— Оу… я в порядке, — качнула она головой, но получилось слишком фальшиво. — Ты в порядке настолько же, насколько я — девственник, — буркнул Адам и прищурился. — Не пизди. — Я просто немного перестаралась, — выдохнула Лют, отворачиваясь. Губы дрогнули. — Но я не могу иначе. Рай в опасности, а мне сложа руки сидеть? Я не хочу так. Адам злобно фыркнул и шагнул ближе. Его тень закрыла часть света, будто он намеренно создавал ей укрытие. — Ты не сидела сложа руки НИ ОДНОЙ минуты, — голос у него стал низким, как будто сдерживал что-то большее. — Ты только и делаешь, что рвёшь себе живот, пока я за тобой бегаю, как нянька.

Лют хотела оттолкнуть его… но в этот момент её пальцы дрогнули, а дыхание сорвалось.

Она сглотнула, пытаясь вернуть себе голос:

— Я не… не могу стоять в стороне. Если я остановлюсь… И тут её голос сорвался, будто перерезали нитку. Адам заметил это мгновенно. Он резко схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — СТОП, — прошипел он, тоном, каким редко пользовался. — Кто сказал, что ты должна всё тащить одна?

Она встретилась с ним взглядом — и поняла, что больше не может избегать этой темы.

Внутри неё что-то вспухало, росло, расползалось липким страхом, бьющим током в виски. Память трещала, ломалась, возвращалась кусками, как стекло от гранаты.

— Если я остановлюсь… — повторила она тихо, почти шёпотом. — стану слабой.

Адам моргнул.

И впервые за всё время его взгляд стал не язвительным, не злым — а серьёзным, как будто он услышал что-то по-настоящему опасное.

— Лют. — он опустил руку, но остался близко. — Что значит — слабой?

Лют поджала губы, будто пыталась удержать ими дрожь, которая могла выдать слишком многое.

Ей было тяжело объяснить это… особенно Адаму. Не ему. Не тому, кто видел её слабой больше всех, но при этом не должен был видеть её такой.

— Это… это просто очередной бред, — выдавила она наконец, отводя взгляд. — Не еби себе голову этим.

Слова вышли тихими, но колючими, как будто она пыталась ими отгородиться, выстроить стену между собой и его внимательным, почти пронзительным взглядом.

Она понимала.

Понимала лучше всех других ангелов, лучше высших, лучше самого Адама.

Он создал её сам.

Собственными руками — идеального солдата, без прошлого, без слабостей, без того, что мешает подчиняться.

Она не должна иметь никаких чувств.

Не должна иметь воспоминаний.

Не должна слышать голос матери, видеть плач ребёнка или чувствовать на пальцах тяжесть автомата.

Но почему?

Почему именно этот голос, этот сдавленный плач, этот выстрел…

Почему именно они застряли в голове, как ржавая пуля, которую невозможно вытащить?

Почему её собственная память, которой не должно существовать, сопротивлялась?

Лют машинально прижала руку к груди. — Лют… — произнёс он ровно, без шуток. — Ты сейчас несёшь хуйню, и ты это знаешь.

Но она не смотрела на него.

Потому что внутри неё росло чувство, которое она боялась даже назвать.

Ощущение, что это не просто память.

Что это — начало правды, за которую давно пора было заплатить.

И Лют в тот же момент натянула на лицо идеальную маску невозмутимости — ту самую, которой она пользовалась, когда нужно было выглядеть полной дурочкой, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

— Ты абсолютно прав, Адам. Мне нужно больше сна и отдыха, — безмятежно протянула она, ровно, спокойно, будто действительно ни о чём не переживает. — Ода, я всегда прав, крошка! — фыркнул Адам с довольной ухмылкой, будто всё было в порядке. Он делал вид, что отвлёкся, и развернулся к ней спиной, бросив на ходу какую-то глупую шутку.

Но стоило ему отвернутся, как лицо под шлемом побледнело. Лют начинает вспоминать свою прошлую жизнь, и это не совсем хорошо. Если она вспомнит все, то не сможет жить с этим. Она слишком сильно отличается от других солдат, и он прекрасно знал почему. Именно поэтому Лют является его правой рукой, и впервую очередь лучшей подругой. Она настоящий человек, а не переработанная душа под ноль, которая не способна даже самостоятельно думать.

Лют тем временем медленно поднялась на ноги, стиснув зубы так сильно, что они едва не треснули.

Эта адская боль… как же она хотела издать жалобный писк, позволить себе хоть секунду слабости — но не смела.

— Мне надо… идти и патрулировать, сэр, — выдавила она, пытаясь выпрямиться.

Под формой бинт уже пропитывался золотой кровью, а пояс на её одежде был частично заляпан — слишком яркое, заметное пятно, которое невозможно было скрыть просто так. Лют понимала, что Адаму стоит только взглянуть — и он тут же силком потащит её в медпункт, несмотря на все протесты.

Поэтому она инстинктивно прижала руки к ране, пытаясь спрятать следы крови, словно это могло остановить и боль… и неизбежное разоблачение.

Адам, уловив этот тон голоса, медленно повернул голову к ней, краем глаза наблюдая за каждым её движением. Он не фанат показательных нежностей — тем более на глазах у других солдат, — но Лют начинала изрядно выводить его из себя своим упрямым, самоубийственным поведением.

Лют, молча склонив голову в знак уважения, тут же пошла по каменной дорожке быстрым, уверенным шагом, будто никакой боли и не существовало. Она направлялась к воротам, откуда обычно вылетали экзорцисты на очередной патруль.

Адам стоял неподвижно, наблюдая за каждым её шагом. Он ждал. Ждал, когда эта упрямая идиотка наконец признает очевидное — свою собственную беспомощность. Но, как и следовало ожидать, Лют, созданная наперекор всему, снова отказывалась сдаваться.

Тело девушки начало мучительно ныть, а затем — будто кто-то резко вырвал нитки из свежего шва — боль пронзила её так, что дыхание сорвалось. Кровь хлынула сильнее, пробивая бинты и одежду, оставляя на ткани широкое тёмное пятно. Каждый шаг отдавался не только болью, но и глухим стуком сердца, уходящего куда-то в горло.

Лицо под шлемом болезненно исказилось — настолько явно, что даже соратники бросали на неё тревожные и непонимающие взгляды, отворачивая головы. Солдат не должен выглядеть так. Не должен шататься. Не должен сжимать живот, будто пытается удержать внутренности на месте.

Мужчина недовольно скривил лицо, делая тяжёлые, уверенные шаги в сторону Лют. Солдаты, стоявшие возле ворот, моментально расступились, сделав по два шага назад — будто инстинкт подсказал им держаться подальше от разъярённого высшего.

— Боже, блять, ты что издеваешься? — раздалось у неё за спиной, и Лют замерла, будто её ударило током.

Адам резко схватил её за плечи, развернул лицом к себе — и прежде чем она успела отреагировать, подхватил на руки, легко, как пушинку, затем перекинул через плечо. Одной рукой удерживал её бёдра, словно она была мешком с провиантом, а не раненым солдатом.

— СЭР! Отпустите меня! Это не по правилам! — голос Лют дрогнул, выдав не только возмущение, но и смущение.

Адам лишь фыркнул, разворачиваясь в сторону дверей парламента.

— Будто ты, блядь, дохуя по правилам следуешь, идиотка, — отрезал он, намеренно сжимая хватку крепче. — Молчи и лежи. Нянчиться с тобой мне ещё не хватало.

Он уверенно зашагал вперёд, даже не оглядываясь, полностью игнорируя её попытки вырваться или упёреться руками в его спину.

Кровь с бинта тихо капала на его плечо, оставляя небольшие пятна золотистой крови.

Солдаты у ворот переглянулись, но никто не решился вмешаться. Кто-то даже тихо пробормотал: — Опять Лют выделывается…

Другие пожали плечами и вернулись к работе, будто всё это — привычная рутина.

Адам же, перешагнув порог здания, рявкнул в сторону ближайшей медсестры: — Подготовьте всё. Она опять порвала швы. Лют застонала сквозь зубы, уткнувшись лбом в его спину. — Я сама могла дойти… — Ты и дохуя чего могла, — буркнул Адам, внося её в медпункт.  — Вот только в итоге дохнешь на воротах, и мне потом объясняй, почему моя лучшая солдатина разлеглась там, как кусок говна.

***

Мучительный час прошел весьма быстро. Лют почти не издавала и звуков, во время того как сестрички ангелы зашивали шов снова. Адам стоял все это время рядом, уныло опираясь головой на стену. 

— ну сколько там еще, ебанный в рот, а? - Ругнулся мужчина, явно не ожидав что это так долго. —почти все! - юркнула одна из медиков, затягивая тугой бинт на живот Лют. — Вы не соблюдали правила по уходу швов, поэтому эта рана будет заживать гораздо дольше.  Адам, закатывая глаза, подошел ближе, помогая Лют натянуть на себя форму назад. — а ей бесполезно говорить что то, она тупая. - бросил мужчина в ответ, явно не думая о правилах этикета. А вот сам солдат хмурил брови, и как только форма была снова на ней, решительно встала с места. — раз я тупая, тогда ищите себе нового лейтенанта, Сэр. - Она тут же толкнула его плечом в сторону, и через боль вышла из кабинета, хлопнул дверью. — женщины… - устало пробурчал Адам, мимолетно поблагодарив медиков за работу. Он тут же вылетел следом за Лют, смотря ей в спину. —ну простите, миссис сисястая жопа. Не думал что вы такие нежные. - бурчал Адам, стараясь ухватить ее за руку.

Но эта Сука отдернула ее, резко остановившись в коридоре, смотря на него снизу вверх.

— Повторите, сэр, — тихо сказала она. Тихо… но голос дрогнул от злости, и нехватки терпения. — Повторите то, что только что сказали. — А чё это мы на вы перешли? — Адам попытался сунуться со своей наглостью, как обычно, но шутка вышла скомканной. Лют даже не дернулась — наоборот, её глаза сузились так, что, казалось, ещё секунда — и она врежет ему кулаком в зубы.

Она резко потянулась к шлему и сорвала его с головы, будто ей не хватало воздуха, будто сам Адам душил её своим существованием. Воздух в коридоре дрогнул, когда её лицо вышло из-за металлической защиты — злое, обиженное, живое.

И он увидел этот взгляд.

Тот самый, ради которого он иногда и доводил её — эта ярость, эта искра, эта настоящая Лют, а не отнёсанная до идеала солдатчина.

— И всё же этот шлем пиздец как тебя уродует, — ухмыльнулся он, отвечая ей той же монетой и стягивая свой шлем одним движением.

Теперь они стояли лицом к лицу, без преград.

Он смотрел на неё с распутной усмешкой, будто наслаждался каждым мигом её злобы.

А Лют — так, словно готовила ему мучительную смерть.

— Ладно, ладно, я перегнул палку, признаю, — сказал он, но голос оставался наглым, будто извинение это просто очередная издевка.

Он сделал шаг ближе. Пока Лют гордо стояла на месте, скрестив руки на груди.

Лют чуть приподняла подбородок, демонстрируя свой характер, хотя дыхание её сбивалось.

Её губы дрогнули — от злости, от желания сказать ему всё, что она о нём думает.

Но Адам не дал ей открыть рот.

Одним быстрым, наглым, совершенно беззастенчивым движением он ухватил её за край брони у горла, потянул на себя и резко наклонился.

Он подарил Лют поцелуй, который был совершенно не мягким, скорее таким же наглым, дерзким и бесцеремонным, как он сам. Резкая стычка губ стала отличным вариант им закрыть ей рот.

Лют на миг замерла, поражённая дерзостью.

Её пальцы вонзились ему в плечи — то ли собираясь оттолкнуть, то ли удержать баланс.

Но Адам лишь сильнее притянул её, чувствуя, как она пытается справиться с собственным бешенством.

Он отстранился всего на мгновение, усмехнувшись почти у её губ: — Вот. Теперь можешь снова орать на меня. Эта ухмылка была последней каплей. глаза сверкнули так, что он на секунду подумал, что реально получит по челюсти. — ты придурок, Адам. Иди нахуй. - смущено процедила Лют, отталкивая его от себя. Но Адам был той еще мразью.  — обязательно, сисястая. 

***

Авель в это время хвостиком следовал за Эмили, которая таскалась с кучей пакетов разных продуктов. Это всё просили жители, находившиеся в подвальных помещениях посольства, временно проживая там.

Авель, перехватив очередной пакет из рук девочки, героически зашагал вровень. — Нельзя девушкам тяжёлое поднимать, ты знала? — невозмутимо спросил он, пытаясь завести разговор не о гражданах снизу. — ОЙ, ну и ладно! А может, я сильная и сама справлюсь? — гордо произнесла Эмили, задрав голову. Да, ей нравилось, что Авель пытается помочь, но и самой хотелось быть хоть немного похожей на Лют. Авель давно замечал её манеру поведения, всё больше напоминавшую Лют, и снова ухмыльнулся, слегка толкнув ангелочку локтем. — А ты чего это, на Лют захотела быть похожа? — С чего ты это взял? Бред какой! — Эмили фыркнула, но щёки у неё чуть порозовели. Авель засмеялся, и пакеты в руках внезапно перестали казаться тяжёлыми. Она буквально цитировала Лют — только мягче и по-детски искренне. — Эмили, не прими это за замечание, правда! Но это так забавно… — От смеха Авеля Эмили тоже едва удержалась от улыбки. — Нет, Лют крутая, спору нет. Но ведь ты совсем другая. Зачем тебе это? Эмили задумалась. Она всегда была душой компании, всех любила и уважала. Но иногда ей хотелось быть строгой и сильной — как Сэра или как Лют. — Я просто хочу что-то поменять в себе. Разве это плохо? — Эмили замедлила шаг и повернула голову к ангелу. Эти большие выразительные глаза накрыли мальчишку сильнее любых слов, и он поджал губу, растерявшись. — Это не плохо! Вовсе нет! Просто… оставайся собой, хорошо? — Авель смутился, отводя взгляд. Эмили не выдержала и улыбнулась. Она прильнула под бок Авеля, обняв его одним из крыльев. — Ох, Авель, я всегда знала, что ты душка!

От её слов Авель буквально растворился. Она нравилась ему такой, какая была сейчас. И даже если изменится — он был готов любить и эту новую её.

Они бы так и шли, если бы не увидели на пути Пентиуса.

Змей тащил в руках уже не пакеты, а коробки — в них были необходимые для ангелов средства гигиены, которых жильцы внизу ждали уже несколько дней.

— Пентиус! Тебя тоже заставили работать, да? — не удержался Авель, улыбаясь шире. Змей только устало прохрипел, ставя коробки на пол, делая короткую передышку возле ребят. — Не то слово… Серафим попросил спустить всё это вниз, но я… немного не понял, куда именно мне надо ползти, — почесав затылок, Пентиус выпрямил спину. — Не беда! Мы как раз идём в ту сторону. Можешь пойти с нами! — Эмили снова спасла ситуацию. Змей лишь коротко улыбнулся и кивнул, поднимая тяжёлые коробки обратно.

Теперь троица спускалась вниз по лестнице. За окном было тихо — но не спокойно. Всю территорию посольства занимали солдаты, бездушно бродившие по закоулкам и охранявшие здание.

Авель всмотрелся внимательнее и заметил среди них Лют, которая ходила вдоль рядов девушек, энергично жестикулируя и что-то объясняя.

— Я давно не видел её такой… такой как раньше, — неожиданно пробормотал Авель, глядя на солдата. Эмили инстинктивно бросила взгляд в окно, пытаясь найти Лют глазами. — О чём ты?.. Оу… поняла. Мм… правда, странно. А вроде она и оставалась такой? — задумалась девочка.

Она вспомнила прежнюю Лют: солдат никогда не позволяла себе лишнего. Не обнимала Эмили, не говорила с Авелем, даже Петру могла не кивнуть при встрече.

Неудачная смерть Адама изменила её сильно. Скорее, сама жизнь заставила. Она не могла вечно держать в себе суровую, отстранённую стерву — ведь кроме Адама у неё никого толком и не было. А когда его не стало, ей пришлось ломать собственные привычки…

— Не знаю. Какая была — такой и осталась, — фыркнул змей, даже не пытаясь посмотреть в её сторону. — Я до сих пор боюсь эту сумасшедшую… серьёзно, она странная! Я помню, как мне досталось от неё в зале суда…

Авель не удержал смех, оборачиваясь на Пентиуса. И правда — тогда ему самому пришлось изрядно краснеть, слушая истерику Лют. Она была не в себе, и Авелю даже стыдно становилось, что он не понимал её чувств.

— Не бери в голову, Пентиус! Она просто была на взводе, вот и всё, хе-хе, — Эмили тоже вспомнила ту сцену. — Лют хорошая. Иногда, конечно, та ещё стерва, но хорошая!

Тем временем Лют снова отчитала очередную солдатку — у той волосы были чуть длиннее установленной нормы.

Но на этот раз она не ограничилась словами. Попросив у Адама ножницы, Лют, получив их, с явной злостью схватила девушку за белоснежные локоны, почти вырывая их.

Лезвия коротко щёлкнули — и солдат лишилась своих шелковых волос. Лют грубо толкнула её на пол.

Сама же присела перед ней на корточки. Девушка не смела ни плакать, ни даже вздохнуть — лишь смотрела в бездушный шлем Лют, а под ним угадывалась бешеная гримаса.

— Шестое правило экзорцистов: никаких длинных волос, — Лют схватила солдатку за щеки двумя пальцами и сжала так, что та жалобно пискнула. — Последняя ошибка станет для тебя роковой. Встала в строй и надела шлем. Позорище.

Она резко отпустила лицо девчонки, которая тут же вскочила, натягивая шлем.

Лют поднялась тоже, самодовольно хмыкнув.

— Всё так же шугаешь солдат, белобрысая манда? — послышался за спиной голос Адама. Лют нахмурила брови. Она, конечно, была рада его присутствию… но его вечные подколы порой сводили с ума. — Я следую правилам, — холодно ответила Лют, разворачиваясь к мужчине. — Понял-понял, доёб аннулировал, — обходя девушку, Адам встал почти в центр построения солдат. — Дамы, — подняв руки, мужчина заставил толпу обратить внимание на командира. Спины моментально выровнялись. — Сегодня нам предстоит облет всего Рая. В случае обнаружения демона — незамедлительно уничтожьте эту суку. Все помнят Вэгги?

Толпа тут же стала одобрительно кричать и выкрикивать не самые добрые слова. Адам и Лют довольно ухмыльнулись, а сам солдат подошёл ближе к Адаму, убрав руки за спину.

— Если кто-то из вас проявит слабость — отправится следом за ней, — добавила Лют, от чего Адам явно тащился. — Совершенно верно.

За всем этим наблюдал Авель, заворожённо глядя, как его отец и Лют умело руководят армией. Он прекрасно понимал, что если бы отец действительно умер — он бы не справился с этой должностью. Из мыслей его вывела Эмили.

— Ты чего замер? Пойдём скорее, Сэр Пентиус сейчас помрёт! Она потянула его руку, оторвав от окна. — Ах да! Точно… — хватая остальные пакеты, тройка стала спускаться дальше вниз.

***

На облёте Рая было достаточно спокойно. Экзорцисты, словно настоящие штурмовые самолёты, летали друг за другом, иногда даже начиная драться в шутку. Лют в такие моменты отвешивала им неплохие подзатыльники, но ей было не до этого.

Опустившись на одно из зданий, Лют стала наблюдать за воротами. Пётр как раз был там, находясь под защитой трёх девушек.

Сам ангел ощущал ужасное напряжение — работать, когда рядом с тобой стоят солдаты, ожидающие атаку, было невозможно.

Глаза медленно перевелись на пропасть снизу, где клубились густые и тёмные тучи. Одна мысль о том, что там находится источник бед, вызывала гнев.

— Чёртова сучка Вэгги… — злобно процедила Лют, опираясь руками на небольшое ограждение крыши. — Если ты жива — то ненадолго. Стоит сунуться сюда твоему сброду, и уже ничего не остановит меня от расправы.

Лют жаждала мести. Если адский народ нагрянет на Рай, тогда у неё будет священное право уничтожить весь Ад, включая и адорожденных. Лют обязательно воспользуется этим — даже сомневаться не стоит.

— Я вырву второй твой блядский глаз. А перед этим заставлю смотреть на смерти твоих грязных дружков, — сжимая ограждение, Лют чувствовала, как сердце трепещет от нетерпения расправы. — А я думал, что ты делом занята, — голос мужчины снова вывел её из мыслей. Вздрогнув, Лют тут же обернулась. — Я наблюдаю за воротами, Сэр, — держась правил поведения, солдат снова взглянул на ворота. — Ой, только давай без этой хуйни. Мы же вдвоём, какая хер разница? — он подступил ближе, переводя взгляд на ворота. — А за воротами у нас наблюдает Пётр. Нахуя тебе это надо? — Он слаб. В случае нападения — он умрёт первым, — пытаясь выстроить небольшой план действий Ада, Лют задумалась сильнее. — Он, конечно, тот ещё сопляк, но не хочется, чтобы он вовсе погиб. Нужно поставить к нему как можно больше солдат. Адам тоже задумался. Вполне логично — если умрёт Пётр, Рай навряд ли найдёт второго хранителя. — Мда… ты пиздецки права. Но я бы хотел поговорить с тобой о другом. Лют немного удивлённо приподняла брови, а взгляд тут же устремился на Адама. — В случае нападения я не пиздец как не хочу, чтобы ты отхватила пиздюлей. Как и Авель, — он впервые пытался вести серьёзный разговор, правда, в своём стиле. — И ты должна быть рядом с ним. Он привык к тебе. Да и ты к нему, я вижу, тоже.

Лют, конечно, понимала всю суть ситуации, и логично было бы согласиться… но она не могла просто так сдаться.

— Но… Адам, я не смогу оставить тебя одного на поле битвы. Ты же знаешь, через что… — Поэтому я прошу, сука, по-человечески. Останься рядом с моим сыном.

Лют задержала дыхание, а эта неизвестность начинала пугать. Она не хотела оставлять Адама, но ведь он, сука, прав.

Взгляд опустился вниз, снова упираясь в ворота. Она не хотела подчиняться этой просьбе, но и оставить Авеля одного тоже нельзя.

— Я останусь рядом с Авелем, но при одном условии, — отцепив руки от ограды, она сделала пару шагов к Адаму, встав вплотную.

Адам заинтересованно наклонил голову в бок, развернувшись к ней полностью.

— При первом же шансе я отправлюсь за тобой. И мне похуй, что ты сейчас мне скажешь, ясно? — она ткнула его пальцами в грудную клетку, заставляя Адама сделать шаг назад. — Я уже видела, как ты умирал, и я не хочу увидеть это второй раз.

Зубастая улыбка шлема поползла вверх, а крыло Адама накрыло девушку, крепко прижимая её к себе.

— Договорились, белобрысая манда.

***

Тем временем наши ангелы наконец закончили таскать вещи.

Подвальные помещения посольства встречали их тяжёлым, тёплым воздухом. Слишком много людей — слишком мало пространства. Свет ламп дрожал, и тихий гул голосов нарастал, пока Эмили, Авель и Пентиус протискивались обратно к лестнице.

Эмили вытерла лоб крылом, чувствуя, как одежда неприятно прилипла к спине.

— Я больше никогда, слышите, никогда не хочу таскать столько коробок, — прохрипел Пентиус, облокотившись на стену и вытягивая спину так, будто она вот-вот сломается. — Я же змей, а не грузовое животное… — Да норм всё было, — Авель попытался улыбнуться, но вышло натянуто. Он вертел головой, будто пытаясь услышать что-то сквозь толщу потолка. — Надеюсь, там наверху всё спокойно…

Эмили заметила это сразу. Авель стал беспокойным, хотя в обычные дни он достаточно громкий и позитивный.

А в такие минуты он всегда думал об одном — о Лют и о своём отце.

Она мягко подтолкнула его локтем: — Эй. Они справятся! Они же всегда справлялись, помнишь?

Авель кивнул, но взгляд всё равно метнулся к потолку, думая лишь о том, как там сверху…

Пентиус фыркнул: — Если они не справятся, мы об этом узнаем первыми. — Змей ткнул пальцем в потолок. — Сначала взрыв, потом паника, потом нас всех сожрут какие-нибудь демонические твари… Вполне стандартный вторник, между прочим. Эмили закатила глаза: — Пентиус, пожалуйста, прекрати… Здесь люди. Они и так напуганы… — А я что? Я ничего. Я же просто говорю правду, разве нет? — он даже слегка поклонился, но хвост нервно ударил по полу.

И в этот момент сверху над подвалом что-то громко рухнуло. Жители в бункере тут же завизжали, начиная панику.

Эмили, перепуганная до смерти, стала успокаивать толпу, пока Авель и Пентиус затаили дыхание, осматривая потолок уже вместе.

Под потолком действительно что-то эхом отозвалось — лёгкое дребезжание, будто где-то наверху резко взлетели или рухнули на землю сразу несколько солдат.

Пентиус побледнел так, будто потерял последние две капли крови: — Это… это же не Лют, да?.. Она так громко не падает… обычно… Эмили почувствовала, как у неё неприятно сжалось внутри. — Спокойнее! Спокойнее… Лют не может так упасть. Я не уверена, что это вообще были солдаты. Слишком… громко…

Авель выдохнул, пытаясь успокоиться, но руки уже дрожали. Навряд ли это были солдаты — скорее, это было что-то крупное.

— Пойдёмте к лестнице, — тихо сказал Авель. — Я хочу убедиться… что это не то, о чём я думаю…

Эмили вылетела из подвала пулей, а следом за ней и Авель, не дожидаясь, пока поднимется Пентиус.

Коридор посольства тоже был напуган. Все ангелы, что были в здании, повылезали, смотря в окна.

За окном виднелись солдаты, что столпились возле каких-то огромных коробок.

Оказалось, что этот шум был от поставок новой ангельской стали, а солдаты по своей тупости просто уронили груз.

Пентиус вполз на лестничную площадку, хватая ртом воздух: — Ох блять!  А я думал нам пиздец, Боже.. святые грешники.. - задыхаясь шипел змей, облокотившись на перила.  — Ну ты и драма-квин, — Эмили хмыкнула, но нервная дрожь в её голосе выдала, что она тоже успела испугаться.

Но лишь Авель стоял и молчал, пока стук его сердце бешено бился. Он так сильно испугался, что даже на секунду вспомнил Ад. То, как умирала Лют, смотря на него достаточно теплым взглядом. То, какие грешники злые, и до жути противные.

— пронесло так пронесло… - нервно ухмыльнувшись, Авель присел на корточки, успокаивая сам себя. 

***

Прошло так четыре часа.

Лют по-прежнему была возле ворот, на этот раз стоя на самом краю облака, смотря прямо вниз. Ветер из Ада поднимался вверх, развивая короткие волосы Лют, пока она щурила свои глаза. 

И все же, почему она может ощущать такие эмоции и чувства? Почему она умеет рационально мыслить, выражать яркие эмоции, и сильно любить Адама, хоть и пыталась отрицать эти факты. Неужели ее создали специально такой? Но почему именно она? Почему ей заложили то, чего нет ни в одном из экзорцистов. Почему она обрывками вспоминает знакомый и родной голос. Почему она помнит то, какой тяжелый автомат был в ее руках. Это все было запутано. 

Брови сводились к носу, пока зубы давили оскал. Ей было тяжело найти всему объяснение. Но и прекратить думать об этом она не могла. Слишком уж хотелось увидеть этих воспоминаний побольше. 

—бред.. откуда мне это довелось узнать. Я солдат, такой же солдат как и другие. Почему я отличаюсь? - От мыслей она начинала сходить с ума, а в душе нарастал страх. Страх, что она бракованный экзорцист. 

И она пыталась сложить пазлы. Начиная с того, что когда умер Адам, она единственная кто нес траур, пока другие солдаты послушно приняли нового командира. Она единственная кто рыдал каждую ночь, пытаясь найти новый смысл жизни. И единственная, кто любит Адама всем сердцем. Она отличается от солдат, и ей это начинало не нравиться.

Но стоило солдату на минуту ослабить бдительность, как вдруг что то в небе отозвалось огромной звуковой волной. 

За секунду порыв ветра ударил в неё так резко, что перья на крыльях стали дыбом.

Все солдаты включая Лют пошатнулись, а Апостол Петр вовсе свалился с ног, поднимая голову в сторону звука. 

— что это еще за блядь?! - Адам в легком ахуе спустился к Лют, крепко хватая солдата за плечи, отодвигая за себя, тем самым пытаясь укрыть ее собой.

солдаты тут же стали витать вокруг бездны, пытаясь что то разглядеть, пока остальные полетели в посольство Рая.

***

Серафим, сидя в своем кабинете, мирно трапезничала, обговаривая что то с другими ангелами советчиками. Но не успела она расслабится как в помещение ворвались пару экзорцистов, поднимая на уши всех.

—Госпожа Серафим! Адам приказал передать, что снизу воспроизводят большие звуковые волны. Мы опасаемся, что.. -

Но не успел солдат договорить, как очередная волна с новой силой заставила пошатнутся здание. 

Сэра, напуганно вскочив с места, тут же начала издавать указания по правилам безопасности. — всех  ангелов отвести в подвальные помещения! - голос ангела был весьма строгий, и нервный одновременно. Она никогда не думала будет говорить такое, но видимо в жизни все меняется.

Младшие ангелы тоже почувствовали это.

Авель, стоявший окон, пошатнулся от сильного удара волной, пока Эмили и Пентиус схватились друг за друга, держа баланс. — что это?? - вскрикнула вдруг Эмили, надеясь на какой то ответ. Но его не было.

И только один Авель напуганно округлил глаза, вспоминая слова Лют. Она говорила что они все найдут способ пробраться в рай, и видимо этот день настал. Из носа мальчика потекла тонкая струя ангельской крови, а руки задрожали.

— ребят.. по-моему, началось.. - он медленно повернул голову на ребят, которые и сами вот вот начнут сходить с ума от страха. 

Но ребята обернулись на звук взмаха крыльев. Пара тройка солдат пронеслась мимо, а вот остальные экзорцисты спустились к ангелам, начиная громко голосить.

— По приказу Серафима. Все гражданские и низшие ангелы — в подвальные помещения. Немедленно. — Гражданские?! — возмутился Пентиус, отшатнувшись. — Я, между прочим, почётный помощни— АЙ!

Солдат сгреб его под руку ровно так, будто тот был вовсе игрушкой.

Эмили попыталась держаться ровно, не показывая паники, её всё равно мягко, но настойчиво взяли под локти.

— Эй! — Авель дёрнулся, когда его потянули.  — Не надо так! Мы сами можем— — Не обсуждается. — коротко отрезал старший по группе.  — Барьер под угрозой. Протокол защиты пришел в действие. Движение вниз — СЕЙЧАС же. — Но мои родители наверху! — сорвалось у Авеля, и голос дрогнул сильнее, чем он хотел.  — Я должен—

Солдат остановился. Всего на секунду. Но достаточно, чтобы Авель поверил, что его отпустят.

— Адам знает что делает. Ты ничем не поможешь. Голос был грубым, но без злобы — он просто говорил то, что по инструкции должен был говорить. Авель опустил голову. А Солдат толкнул его вперёд.

Коридор посольства начал заполняться толпой.

Ангелы всех рангов двигались к нижним уровням, будто их тянет один мощный поток. Паника росла.. Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то пытался высмотреть знакомые лица среди бегущих.

Пентиус попытался обернуться: — Может, ну его этот подвал? Может, лучше на крышу? Вдруг отсюда ближе к спасению! Или хотя бы к… эээ… более изящной смерти?! — Пентиус, заткнись! — прошипела Эмили. — Я ПРОСТО ПЫТАЮСЬ ДУМАТЬ ГОЛОВОЙ! — Лучше не надо, — буркнул Авель.

Но протестовать было бесполезно — солдаты толкали их вниз по лестнице почти бегом.

Но Авель учился у лучших. Лют никогда не сдается, и Авель взял эту манеру на себя. 

Как только солдаты привели младших ангелов в безопасное место, они тут же отправились принимать остальных, оставляя ангелов одних.

Авель, взяв это на заметку, думал как бы уйти от Эмили.. она не отпустит его, и он это понимал.

Все ангелы в подвале становились более мрачными. Перепуганные жители только и делали что тряслись от страха, не переставая думать о скорой смерти. 

А вот обстановка сверху оставляла желать лучшего. Все солдаты кружили над раем, трубив тревогу по всем направлениям. Лют тоже была в центре событий.  Она держалась на воздухе, взмахивая крыльями и оглядываясь по сторонам, пока Адам опустился на ее уровень, напряженно сжимая кулаки.

— вот сука, ничего не видно. Эти блядские тучи слишком густые! - ругался мужчина, явно начиная нервничать.  — не время для ругани, Сэр. Мы должны думать что это могло быть. - ее взгляд упал на Адама, который корчил рожицу. Оба ангела в шлемах выглядели сами как демоны, но их это не особо волновало. — я блять ебу? Ебучий ад… - Рука Адама коснулась своего же лба, пытаясь осознать ситуацию. Лют тоже не отставала, она вдумчиво смотрела в сторону ворот, наблюдая как святого Петра тоже уводят в сторону посольства. 

Но мысли обоих прервал мощный звук выстрела, а затем и звон ударной волны. 

Луч — не прямой, а скорее поток сжимаемой силы, рванул вверх по дуге, направляясь прямо на небесный барьер — на купол, что веками защищал рай от самого факта приближения демонов.

Барьер вспыхнул золотом, сопротивляясь.

Солдаты в небе резко остановились.

Кто-то закричал.

Кто-то потерял ориентацию в полёте, падая на землю. 

Адам и Лют тут же задрали головы, смотря на барьер, который начинал трескаться. Зрачки обоих ангелов сужались с каждым малейшим треском барьера.

Лют тут же взлетела выше, кусая губы под шлемом до крови, начиная приходить в отчаянную ярость. — НЕТ… НЕТ! — рявкнула она, делая очередной взмах вверх. — ДЕРЖИСЬ, СУКА!

Но за считанные секунды барьер просто разлетелся. От сломанного барьера на Рай отдачей обрушилась очередная волна, которая сбила с ног всех экзорцистов, включая Адама и Лют. Здания шатались, и в Раю воцарила тишина, напоминающая фильм ужасов.

Лют, кашляя, поднималась на ноги, дрожа от лёгкой слабости. Её поднял Адам, который всё ещё находил в себе силы. Он удерживал Лют за локти, вновь поднимая глаза на небо. — Ублюдки… — злорадно процедил Адам. — Какая БЛЯДЬ посмела сломать священный барьер?! — голос командира срывался на крик, а Лют складывала все пазлы. Только думать не пришлось.

В центре Рая были огромные телевизионные баннеры, которые обычно вещали новости. Лёгкая вспышка света тут же ударила по баннеру, а от него по проводам разнеслась дальше — на все станции ТВ.

На экране внезапно вырвался визг статического шума.

Потом — хохот.

Знакомый.

Отвратительно самодовольный.

— ЧЕ-Е-Е-Е-ЕРТ, КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО АХУЕННО! — пронзительный, электронный голос ударил по ушам. Шумовые полосы прошли по экрану, и появился он.

Вокс.

Трансляцию получили так же и ангелы из посольства. 

Серафим, подбежав к окну, смотрела на экран в центре улицы, замирая от шока.  Барьер что несколько сотен лет защищал Рай - просто разлетелся на кусочки. 

Авель, Эмили и Пентиус сидели в подвале, пытаясь узнать причину всей беготни. В этот момент Апостол Пётр буквально падает через дверь в подвал, пока экзорцисты сверху спускались вниз, начиная проверять количество людей.

— Ох, боже, Пётр! — воскликнула девчонка, подбегая к ангелу и тут же поднимая его на ноги. Бедняжка тяжело и напуганно дышал, начиная торопливо осматриваться. Он был только что в самом эпицентре всех событий, и ему явно было что рассказать. — Эмили… ребята… я… я даже не знаю, с чего начать… — сбито мямлил Пётр. Авель подошёл ближе, положив руку на плечо друга и заглядывая в его испуганные глаза. — Начинай с самого главного! Что там, чёрт возьми, происходит?!

Но внимание ангелов прервало другое.

В центре подвала раздались шум и треск волн телевизора. Трансляция дошла и до подвала, представляя жителям жуткую гримасу самого грешника.

Все жители Рая затаили дыхание, с ужасом глядя на экраны.

Телевизор имел безобразные черты лица. Улыбка, разорванная на пиксели, острые зубы и хищное сверкание лампочек в глазах.

Он откинулся в виртуальном кресле, закинув ногу на ногу.

— Ну здравствуй, Рай! — протянул он, широко раскинув руки. — Скучали? Я — да. Ну как… немного. А потом эта ваша грёбаная завеса, этот «божественный Wi-Fi Роскомнадзор» стал меня ДОСАДНО напрягать!

Он передвинул камеру вверх, транслируя вид на Рай. Барьер, ещё мгновение назад казавшийся непоколебимым, разлетался в стороны медленно, почти величественно, рассыпаясь среди пустоты, слой за слоем оголяя шарообразную поверхность всего Рая.

— Один хороший БУМ — и ваш файрбол больше не фаер и не бол! — Вокс издевательски щёлкнул пальцами.

Он коварно расхохотался, явно предвкушая лица жителей Рая.

Ангелы начинали панику прямо в подвале, пока экзорцисты принудительно заставляли их сохранять спокойствие.

Эмили замерла в полном ужасе, закрыв рот ладонями. Неужели барьер и вправду сломан? Почему? Как это случилось… и что же будет дальше?

Авель и вовсе поник, сжимая ладони друг с другом. Да, они в безопасности — пока что.

Но как же Лют и Адам?..