Глава 2

Хоппер достал из шкафа бутылку, смахнув с нее легкий слой пыли. Он налил два бокала темно-рубинового вина, и они устроились на диване в гостиной. Утреннее солнце, еще не набравшее полную силу, мягко заливало комнату, контрастируя с тяжестью ночи и откровенностью их утреннего разговора. Они чокнулись в почти полной тишине. Первый глоток был горьковатым и терпким, но согревающим изнутри. – Знаешь, – тихо начала Джойс, вращая бокал в руках и глядя на винные слезы, стекающие по стеклу. – Это не просто страх, что это повторится. Это... чувство вины. Хоппер насторожился, но не перебивал, давая ей выговориться. – Каждый раз, когда он задерживается после школы, или когда он тише обычного, или когда у него тот самый, отрешенный взгляд... Меня сковывает ледяной ужас. А потом я злюсь на саму себя. Потому что он жив, он здесь, он здоров. Он рисует, играет с друзьями, растет. А я... я все еще там, в тех ноябрьских холодах, с гирляндой из лампочек в руках. Я как будто застряла. И не могу выбраться, даже когда знаю, что все уже позади. Она отпила еще вина, и ее плечи слегка опустились, будто с них сняли тяжесть, которую она долго носила в себе. – Я не была там, Хоп. Когда это началось. Я не услышала, как он кричал. Я была на работе, готовила кому-то гамбургеры, в то время как моего мальчика... – голос ее дрогнул, и она замолчала, закусив губу. Джим медленно поставил свой бокал на стол. Он взял ее руки в свои, большие, шершавые ладони полностью enveloped ее маленькие, холодные пальцы. – Слушай меня, Джойс. И слушай внимательно. – Его голос был низким и твердым, как скала. – Ты – самая храбрая женщина, которую я когда-либо знал. Ты не сдалась, когда весь город счел тебя сумасшедшей. Ты сражалась с силами, которые мы даже не могли понять. Ты прошла сквозь стену и вернула его. Ты спасла его. Не я, не ребята. Ты. Его мать. Он посмотрел на нее с такой нежностью и силой, что она не могла отвести взгляд. – Ты имеешь право бояться. Ты имеешь право видеть кошмары. После всего, что было... это нормально. Но ты не виновата. Ни на секунду. Понимаешь? Джойс кивнула, и свежая слеза скатилась по ее щеке, но на этот раз в ее глазах читалось не только горе, но и облегчение. – А что, если... что, если эти кошмары... не просто кошмары? – прошептала она. – Что, если это... предупреждение? Знак? Хоппер тяжело вздохнул. Рациональная часть его, шерифа Хоппера, хотела отмахнуться от этого, списать на стресс. Но он жил в Хоукинсе слишком долго, чтобы игнорировать подобные вещи. – Тогда мы будем готовы, – сказал он без тени сомнения. – Мы всегда настороже. Уилл под защитой. Все ребята под защитой. И мы с тобой – мы команда. Если что-то, даже тень из того ада, посмеет сунуться сюда снова... мы встретим это вместе. Во всеоружии. Он обнял ее за плечи, и она прижалась к нему, слушая его ровное, уверенное сердцебиение. Оно было похоже на барабанный бой, отгоняющий злых духов ее прошлого. – Я люблю тебя, – тихо сказала она ему в грудь. – Я знаю, – так же тихо ответил он, целуя ее в макушку. – И я люблю тебя. И мы со всем этим справимся. Обещаю. За окном запела птица, и ее трель показалась Джойс на удивление мирной. Кошмары, возможно, еще вернутся. Страх, вероятно, никогда не уйдет полностью. Но в этот момент, в лучах утреннего солнца, с бокалом вина в руке и с сильным, любящим мужчиной рядом, она впервые за долгое время почувствовала, что опора под ее ногами – настоящая. И что она не одна в своей борьбе с тенями.