Речь на площади

В отеле Авеля уложили на кровать в моей комнате. Я склонилась над ним. Вздохнула. От удушья болела шея, а от ударов ныли крылья и спина. Пройдёт. На лице Авеля было множество ран от осколков, на ткани в области груди и животе растекалась золотая кровь. Я расстегнула его мантию до пояса. Пока он врезался во все, что можно, видимо напоролся на что-то острое, из-за чего на нем появилась большая рана. Я начала его лечить. На раны уходит много сил, я только недавно научилась их нормально заживлять. На себя мне магии не останется, скорее всего. Впрочем ладно, синяки не смертельны, я переживу. Когда я перешла к лицу, Авель очнулся и резко открыл глаза. Золотые. Хорошо.  - С... Софа? – выговорил он и тут же прошипел от боли.  - Не говори. Я сейчас закончу.    Я держала его лицо в своих руках, заживляя раны. Когда я закончила, то устало выдохнула. Села на кровать. Авель сел рядом.  - Я... прости. – прошептал он. - Ты не виноват. – задумалась я. – Тебя заставили.   Он повернул ко мне голову. И округлил глаза, видя мою шею. Я посмотрела в зеркало. От удушья остались большие яркие синяки, кольцом расцветая на коже. Ох... выглядит пугающе.  - Это я сделал? – с шоком протянул Авель.    Я поджала край губ. - Ну... ну типа.    Он закрыл рот рукой и виновато на меня уставился. Кажется, он заплакать собирался. Не говорите мне, что я его должна буду утешать. Я не умею.  - Я не хотел, я не знал, я не... я... прости, пожалуйста. - Я знаю, что ты не хотел. – я потянулась к шее рукой. Только коснулась, как боль разнеслась по коже. – Ссссс, ай. А ты сильный. - Спасибо? Тебе больно наверное, давай лед приложим? - Давай.   Он сотворил в руках лед и потянулся ко мне. Я отпрянула от него назад. Как-то само собой получилось. Авель сжал губы и виновато свёл бровки. - Я сама. – я взяла у него лёд и прижала к коже. Пробежались мурашки, но холод приятно оттягивал боль. – Ох... как хорошо.  - Мне так стыдно. – Авель закрыл лицо руками. – Меня папа за это ударил, да? - Вообще он хотел себя в чувство привести. Ты и его чуть не убил.    Он заскулил себе в ладони. Я тяжко вздохнула и положила руку ему на голову.  - Всё нормально. - Да в каком месте?! – не выдержал он. – Я отца чуть не убил, тебя чуть не задушил, дом какой-то снёс своей тушей, это кошмар! - А ты это помнишь? - Отрывками. Помню, врезался лбом в стену и хотел лечь, а потом не помню.  - Ага... а что с тобой было, пока вы с Вэгги грешников сгоняли, помнишь?   Авель задумался. - Мы шли по улице, когда я услышал чей-то голос. Он меня по имени звал, раздавался прямо в голове. А потом он начал приказывать, орал, что я должен убить. Я своих мыслей не слышал, я не знал, что делать. Я пытался потерять сознание, чтобы не слышать этого голоса. Вэгги притащила меня в отель. А потом не помню. – он закрыл лицо руками. – Мне так жаль. - Это была Ру. Не ты сам.  - Я знаю, но всё равно стыдно.    Я вздохнула и легла на кровати. Странно, что именно Авеля Ру решила натравить на меня. Не могу этого понять, и меня это пугает.  - Ты боишься? – спросил парень. - Да. Очень. – я взялась за лоб. – Кажется, я не была готова к такому. - Никто не был. - И теперь я почему-то чувствую ответственность за то, чтобы мы как-то защищались от Ру, а я не могу предугадать её действия, как делали папины генералы на Земле, я даже не могу понять, зачем она захватила сейчас именно тебя, и я чувствую себя бесполезной!   Авель взял меня за щёки. - Это не правда. Ты нашла моего отца, когда никто не верил, что он жив. Ты рассказала о Ру, ты спасла меня, ты очень много делаешь. И ты осталась, чтобы помочь. Пусть только ради Рафаила... - Не только ради него. – перебила я тихо.   Я подняла на Авеля глаза. Его щёчки розовели. Мои, наверное, тоже. Он замолчал, глядя на меня. С восхищением, теплотой и верностью. Всегда так смотрел. Как щенок. Я же не глупая, я давно знаю, что он чувствует. Не находила в себе сил сознаться в этом самой себе.  Авель подался вперёд и поцеловал меня. Я растерялась от неожиданности, но не отпрянула. Было приятно. Авель немного отстранился, закончив поцелуй, и посмотрел на меня. Я положила руку ему на щёчку. Грустно улыбнулась. - Что не так? – спросил он с трепетом, льня к моей ладони. - Жаль, что именно сейчас.  - Я знаю, невовремя. Но ты... я люблю тебя. Давно. - Я знаю. – я притянула его к себе, ещё раз целуя.    Теперь растерялся он. Но спустя пару секунд Авель обнял меня одной рукой и гладил по щеке второй. Редкий момент спокойствия так сладок. Я отпрянула.  - Спасибо, что остался здесь. – тихо сказала я ему.  - Что мне сделать, чтобы тебе было легче? – спросил он, обнимая меня.   Я принюхалась и улыбнулась. - Дай мне ириску.    Авель посмеялся и дал мне конфету. Я выдохнула и уткнулась лбом ему в грудь. Стало полегче.   На рассвете я, Авель, Чарли, Вэгги и Адам с Лют шли на площадь. Туда стекались толпы грешников. Честно говоря, я немного волновалась. Так и не поняла, почему именно меня Адам заставил говорить с грешниками. Но бежать уже было нельзя.  - Может, лучше Чарли попробует? – предложила Вэгги, заметив моё изумлённое лицо, когда я увидела, сколько грешников тут собралось.  - Напомни, когда её хоть раз кто-то слушал? – фыркнул Адам.  - Когда мы остановили Вокса.  - Ну да, это вовсе не из-за того, что всем жить хотелось. – закатил он глаза. – Все ради слов принцессы. - Раз такой умный, то почему так уверен, что послушают Софию? – прошипела она злобно. - Она не такая... эм... не такая.  - Не какая? - Ты меня поняла. А если не поняла, это твои проблемы. - Что? – растерялась Чарли.   Вэгги взяла её за руку и, зло зыркнув на Адама, что-то зашептала ей на ушко, отчего та заулыбалась. Я потерла переносицу. - Раз хотите, то пусть Чарли всем всё скажет. Всё-таки, она здесь принцесса. - Что? – опешили ангелы и Адам. - А что не так? – не поняла я. - Ты доверишь судьбу мира этой... ей?! – выкрикнула Лют. - А я не просила доверять судьбу мира мне. Ладно тебе, пусть говорит.   Она бы матернулась, но Адам взял её за плечо и оттянул назад. Наклонился ко мне и прищурился. - Ты что-то задумала? - Просто хочу посмотреть. - Всё будет нормально, или мне готовиться к инфаркту? - Как пойдёт.   Адам фыркнул и выпрямился. Мешать не будет – это хорошо. Грешники нас уже заметили. Чарли тоже заметно напряглась. Посмотрела на меня. Слабо улыбнулась.  - Я очень постараюсь.  - Удачи. - Спасибо, сестрёнка.   Не надо так меня звать. Я кивнула. Она двинулась к пьедесталу. А я смотрела ей в спину и не могла понять, почему она до сих пор пытается со мной поладить. Такая добрая и наивная, или такая глупая?  - Ты переживаешь за неё. – заметил Авель, стоя рядом со мной. - С чего ты решил? - Ты пушишься, когда переживаешь.   Я глянула на крылья. Правда сильно распушились.  - А ты давно за мной так наблюдаешь? – усмехнулась я. - Ну... не то, чтобы. – замямлил он, отводя глаза.    Я хмыкнула и повернулась к Чарли и толпе. Не знаю, сколько их тут, но вроде несколько тысяч. Плохо. Ничтожно мало по сравнению с общим количеством грешников в аду. Люцифер должен быть где-то здесь, и понемногу накладывать защитное заклинание вместе с Эмили. Зря наверное мы её попросили помочь, когда она только очнулась. Всё-таки она переживает за сестру и небеса. Но раз согласилась, значит справится.  Грешники смотрели на Чарли. Почти все. Она явно нервничала. - Здрасьте. – начала она неуверенно. – Я Чарли... недавно мы с вами свергли Вокса и его жуткую пушку, хех.   В ответ тишина и кто-то кашлянул. Ох, нет, мне уже плохо. От неловкости хотелось повеситься.  - В общем, я благодарна вам за вашу помощь в победе над Воксом, и как вы уже знаете, ангелы не хотят нас убивать. - Разве? – спросил кто-то из толпы.  - Блять. – Адам потер переносицу.  - Хех, да. – продолжала Чарли, натянуто улыбаясь. – Но теперь возникла новая угроза, куда опаснее, чем раньше. И теперь мы должны объединиться с небесами, чтобы... - Отсоси мне! – крикнул кто-то из толпы. - ... Чтобы вместе бороться за... - Опять херня про дружбу? - ... За выживание и... - Ты опять какую-то срань без доказухи несёшь!   Толпа начинала бунтовать. Чарли пыталась продолжать свою речь, но её уже не слушали. Я взялась за лицо. Просто возьми и заставь их слушать магией. Рявкни пару раз. Пригрози казнью. Сделай хоть что-нибудь.  - ... Нет, послушайте, это правда! – теряла Чарли остатки достоинства.  - Не поможешь? – изогнул бровь Адам. – Пора бы. У меня аллергия на кринж и жалких людей. Апчхи.  - Да, надо бы. – вздохнула я, идя к принцессе.   Я поднялась на пьедестал и широко распахнула крылья. Приставила два пальца к шее, магией увеличивая громкость голоса.  - Молчать! – рявкнула я.   Стало тихо. Я посмотрела на Чарли. Кивнула в сторону наших бравых товарищей, чтобы она спустилась к ним. Та благодарно улыбнулась и спустилась в объятия Вэгги. Я окинула взглядом толпу. Было не по себе перед многотысячной толпой. Но бежать некуда. - Вы не знаете меня. А я не знаю вас. И у вас нет причин верить словам ангела. Но сейчас ни у кого из нас нет времени выбирать, кому верить, а кому нет.  - Чё несёт эта шлюха? – крикнули из толпы.   Я взмахнула рукой, призывая меч и запустив его в сказавшего это грешника. Лезвие пронеслось рядом с его лицом, слегка порезав кожу. Все замерли. А я приставила палец к губам.  - Не надо перебивать. Ещё раз – убью. – я выпрямилась, оглядывая толпу. – За всеми нами придет один враг. Он не ведёт переговоров, не сохраняет жизни пленных. Он без усилий поработит вас, если захочет. Вы здесь, чтобы король ада смог защитить вас. Взамен мы... мы просим помощи у вас. Грешников.   Они стали переглядываться. Неприятна следующая часть, но им стоит сказать. Лесть полезна в поисках союзников. - Ангелы убивали вас, я знаю. И вы имеете право не прощать. Не надо. Но вы сами знаете, почему это случилось, правда? – я сложила руки за спиной, подняв голову. – Вы яростны. Сильны. Неукротимы, как дикие звери. Вас невозможно обуздать, и небеса приняли жестокое решение. Но сейчас ваша сила и ярость должна помочь защитить ваши же жизни.    Некоторые одобрительно закивали, кто-то довольно ухмылялся. Хорошо. - Тот, кто угрожает вам, пусть узнает всю мощь преисподней. Вашу мощь! Вашу силу и гнев! Вы жаждали крови, так пролейте же её! За ваши души! За вас!    Толпа загудела. Я вроде даже сама поверила в то, что говорю. Но раздался чей-то голос: - Вы серьёзно поверите словам какой-то тёлки?!   Из толпы вышел демон с головой-телевизором. Ой, Вокс. Наконец вживую вижу. Он с наглой ухмылкой шёл ко мне. - Ты правда думаешь, что какой-то трогательной речью заставишь нас защищать вас, ублюдков?!   Я сделала к нему два шага. Скользнула глазами.  - Я не заставляю. Вы вправе злиться. Но сейчас я прошу вас защитить самих себя. - С чего тебе это делать? Ты ненавидишь нас, не отрицай! - Я ангел. Я «хорошая». – мило улыбнулась я.  - Ты чуть не убила одного из наших братьев! – засмеялся Вокс. – И мы должны тебе верить? С какой радости, а?!   Некоторые из толпы зашумели, соглашаясь с ним. Я посмотрела ему в лицо. Демон самодовольно ухмылялся¸ожидая, что я скажу. Я повернулась назад, к башне, перед которой и собралась толпа. Затем к Воксу. - Что, сказать нечего, ангелочек? – с презрением и насмешкой сказал он.   Я сделала ещё шаг к нему. Отвела руку назад. Из ладони вырвался поток золотой магии, спиливший половину башни. Верхняя часть начала падать. Снова выстрел. Башню разнесло на куски вместе со всеми, кто был внутри. Всё стихло, когда на землю упал последний обломок. Вокс таращился на остатки башни.  - То, что идёт за нами всеми, - заговорила я – Захватывает разум и заставляет совершать ужасные вещи, не отдавая себе в том отчёта. Можете не идти. Можете не верить. Можете послушать человека с телевизором вместо башки, который скажет вам удобную и приятную ложь. – я поднялась в воздух, чтобы находиться над толпой, и прогремела, показывая на башню: - но это я сделаю со всеми, кто окажется на стороне врага. Я не ваша принцесса. Но я вас убью, если придется. Так сделайте то, ради чего не стыдно было попасть в ад. Совершите поступок, после которого вас запомнят не мразью, а героем!    Тишина царила несколько секунд. Я невольно призналась сама себе, что испепелять башню всё-таки было лишним.  - За наши души! – крикнул кто-то из толпы. - За наши души! – вторили ему несколько человек.   Они кричали и соглашались. Я почему-то начала улыбаться. Я убила десятки людей. И помогла защитить тысячи. Вроде бы какой-никакой повод для радости. Но на душе стало противно. И улыбка не помогала заглушить мерзкое чувство тяжести за свой поступок.