Ночь в особняке

Сказать, что последующие дни были похожи на туман, — не сказать ничего. Аня переключалась между двумя состояниями: эйфорическим предвкушением и леденящим ужасом. Она решилась рассказать обо всем только Свете, которая сначала не поверила, а потом начала визжать так, что едва не разбила Ане барабанные перепонки. — Ты?! Поедешь на съемки с Масленниковым?! В заброшку?! Аня, это же мечта! Ты обязана выглядеть идеально! И не забудь сделать селфи! И взять у него автограф для меня! Аня, слушая подругу, лишь растерянно улыбалась. Мысли о макияже и селфи были последними в ее голове. Она судорожно пересматривала старые выпуски «Ghostbuster», пытаясь понять, во что ввязалась. Ее багаж состоял из самых практичных вещей: удобные джинсы, теплый свитер, прочные кроссовки и мощный фонарик, который она купила специально для этого случая. В назначенный день черный микроавтобус с логотипом канала Димы остановился у ее подъезда. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь отъехала в сторону, и из салона выглянул сам Дима. — Аня, привет! Готова к приключениям? — его улыбка была такой же теплой и ободряющей, как и в тот день на фестивале. Внутри сидели еще двое парней. Один, крепкого телосложения, с ног до головы увешанный аппаратурой, оказался оператором Стасом. Второй, худощавый и сосредоточенный, — звукорежиссером Даней. Они кивнули ей с вежливым любопытством. Аня почувствовала себя неловко, как школьница на экскурсии со старшеклассниками. — Ребят, это Аня. Наш «глас народа» на сегодня, — представил ее Дима. — Она поможет нам взглянуть на все свежим взглядом. Не пугайте ее. Стас хмыкнул, но в его глазах промелькнул интерес. Дорога до Тверской области пролетела незаметно. Дима травил байки со съемок, ребята смеялись, и напряжение Ани постепенно спадало. Она поняла, что за кадром это была просто сплоченная команда друзей, увлеченных общим делом. Усадьба Оболенских встретила их молчаливым величием. Полуразрушенные колонны, темные провалы окон и заросший парк создавали гнетущую, но в то же время завораживающую атмосферу. Солнце садилось, окрашивая небо в тревожные багровые тона. — Ну что, красота? — Дима встал рядом с Аней, пока команда выгружала оборудование. — По легенде, последний владелец, князь Оболенский, потерял здесь свою маленькую дочь. Она упала с балкона второго этажа. С тех пор ее дух бродит по дому, а иногда по ночам слышен детский плач. Аня поежилась, но не от страха, а от пронзительной грусти этой истории. Съемки начались. Для Ани все было в новинку: слепящий свет прожекторов, команды Димы, которые он отдавал четко и профессионально, постоянное жужжание техники. Первое время она просто ходила за ним тенью, боясь попасть в кадр или что-то испортить. — Эй, не прячься, — шепнул ей Дима в какой-то момент, выключив камеру. — Ты здесь не для массовки. Говори, что думаешь. Что чувствуешь? И Аня начала говорить. В пыльной библиотеке она обратила внимание не на скрип половиц, а на выцветший корешок книги на французском. В бальном зале ее взгляд зацепился не за тени в углах, а за остатки росписи на потолке. Она задавала вопросы об истории семьи, о быте, о том, каково было жить в этих стенах. Дима слушал ее с неподдельным интересом. Он включал ее размышления в свой рассказ, и видеоряд обретал новую глубину. Это была уже не просто охота за призраками, а диалог с прошлым. Самый жуткий момент настал в детской комнате на втором этаже. Они остались вдвоем с Димой, пока Стас снимал общий план из коридора. В комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь их дыханием. На полу валялась старая фарфоровая кукла с одним глазом. — Здесь особенно тяжелая энергетика, — прошептал Дима, направляя на куклу прибор ЭМП. И в этот момент сверху, с чердака, раздался отчетливый, громкий грохот, будто кто-то уронил тяжелый ящик. Аня вскрикнула и инстинктивно схватила Диму за руку. Он тут же среагировал: одной рукой крепко сжал ее ладонь в ответ, а другой нацелил камеру на потолок. — Ты это слышал, Стас? — громко спросил он. Его голос был напряжен, но в нем не было паники — только азарт исследователя. — Слышал! Пишу! — донеслось из коридора. Страх смешивался в Ане с адреналином. Она не отпускала руку Димы, и это простое прикосновение придавало ей смелости. Они вместе поднялись на чердак, освещая путь фонариками. Ничего. Только густая паутина и старый хлам, покрытый вековой пылью. Никаких следов того, что что-то могло упасть. — Классика, — выдохнул Дима, когда они спустились. Он посмотрел на Аню, ее испуганные, но горящие любопытством глаза, и улыбнулся. — Ну как тебе? Посвящение пройдено. Они закончили съемки под утро, измотанные, замерзшие, но довольные. Рассвет над старым парком был невероятно красивым. Пока команда собирала аппаратуру, Дима подошел к Ане с двумя термосами. — Кофе или чай?— Чай, пожалуйста. Они сидели на ступеньках парадной лестницы, глядя, как первые лучи солнца пробиваются сквозь ветви деревьев. — Ты была великолепна, — вдруг серьезно сказал Дима. — Я думал, ты будешь просто кричать от каждого шороха. А ты... ты привнесла в выпуск то, чего нам часто не хватало. Душу, что ли. Историю. Аня покраснела. — Я просто говорила то, что видела. — В этом-то и вся ценность, — он помолчал, отпивая чай. — Спасибо, что согласилась на эту авантюру. Обратная дорога прошла в тишине. Стас и Даня спали на задних сиденьях. Аня смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи и чувствовала, как ее привычный мир безвозвратно изменился. Микроавтобус остановился у ее дома. — Приехали, — мягко сказал Дима. Она начала прощаться, но он остановил ее.— Ань, подожди. Это было круто. И я сейчас не про съемки.Он посмотрел ей прямо в глаза. — Как насчет кофе на днях? Без камер, призраков и заброшенных особняков. Просто кофе. Сердце Ани сделало кульбит. Она смотрела на этого знаменитого парня, с которым провела самую сумасшедшую ночь в своей жизни, и понимала, что эта история была не только про привидений. — Я с удовольствием, — улыбнулась она. И когда она вышла из машины и помахала ему на прощание, она знала точно: это было только начало.