Тихие дни ожидания

Дни до планового скрининга тянулись для Ани в странном, двойственном состоянии. С одной стороны, она жила своей обычной жизнью: бегала на лекции, работала над сценариями для «Души заброшенных мест», встречалась с друзьями. Но с другой, внутри нее теперь билось два сердца, и эта маленькая, но такая огромная тайна наполняла смыслом каждое ее движение, каждый вздох. Она разговаривала со своим малышом. Шепотом, когда оставалась одна в их большой квартире, или мысленно, гуляя по заснеженным паркам. Она гладила свой еще совсем плоский живот, представляя, как он там растет, и глупая, счастливая улыбка не сходила с ее лица. Ее мир наполнился новыми, незаметными для других, ритуалами. Она стала больше гулять, находя в этом особое удовольствие. Она с интересом изучала полки с детским питанием в супермаркетах, читала книги о раннем развитии, слушала классическую музыку, которая, как она прочитала, благотворно влияет на формирование слуха у плода. Дима, поглощенный подготовкой к большому европейскому проекту, не замечал этих мелких перемен. Он видел, что Аня стала более задумчивой, более нежной и какой-то светящейся изнутри, но списывал это на предсвадебные волнения и общее умиротворение, которое наконец-то воцарилось в их жизни. За несколько дней до скрининга команда готовилась к очередным съемкам «Гостбастера». Это должен был быть сложный, многодневный выезд на Урал, на заброшенный химический завод, овеянный мрачными легендами. — Аня, ты остаешься дома, — сказал Дима вечером, когда они обсуждали детали поездки. Его тон был мягким, но абсолютно не терпящим возражений. — Это не обсуждается. — Но, Дим, я хорошо себя чувствую, — попыталась возразить она. — Я буду в штабе, в машине, не полезу ни в какие подвалы. — Нет, — отрезал он, подходя и обнимая ее. — Там могут быть опасные химические испарения, старые, разрушенные конструкции. Никакого, даже самого минимального, риска. Ты останешься здесь, в Москве, под присмотром Али, которая обещала заезжать к тебе каждый день. А я буду звонить тебе каждую свободную минуту. Она не стала спорить. В глубине души она была даже рада. Ей не хотелось рисковать. И, кроме того, это давало ей идеальную возможность спокойно, без лишних вопросов и подозрений, сходить на свой первый, такой важный скрининг. Команда улетела ранним утром. Аня осталась в их большой, светлой квартире одна. Сначала ей было даже непривычно тихо. Она созвонилась с мамой, со Светой, немного поработала над сценарием. Вечером, как и обещала, заехала Аля. Они заказали любимую пиццу Ани, устроились на диване под теплым пледом и включили новый сериал. — Ну что, мамочка, как ты себя чувствуешь? — спросила Аля, хитро улыбаясь. Аня была так переполнена своим счастьем, что не смогла больше держать его в себе. За день до отъезда Димы она все рассказала своей лучшей подруге. — Все просто замечательно, — улыбнулась Аня, поглаживая живот. — Токсикоз прошел, зато теперь постоянно хочется спать. И соленых огурцов. — Классика жанра, — рассмеялась Аля. — А Диме так и не сказала? — Нет. Хочу дождаться скрининга. Убедиться, что все точно хорошо, что наш малыш здоров. А потом сделаю ему сюрприз. Представляешь его лицо? Дима звонил, как и обещал. Каждый вечер. Рассказывал о съемках, о том, как они чуть не заблудились в подземных лабиринтах завода, как у Эмиля от страха в самый ответственный момент села рация. Он был весел, возбужден, в своей стихии. Аня слушала его, смеялась и чувствовала, как сильно она по нему скучает. В последний день съемок, когда они уже собирались улетать обратно, он позвонил ей. — Родная, у нас тут небольшая задержка, — сказал он. — Нашли еще один очень интересный подземный корпус, хотим его дообследовать. Похоже, это была какая-то секретная лаборатория. Будем завтра утром. Я тебя очень люблю, береги себя и нашего малыша. «Нашего малыша». Эта фраза, сказанная им в шутку, как они часто говорили в последнее время, заставила ее сердце замереть от нежности. «Скоро ты узнаешь, что он действительно наш», — подумала она с улыбкой. Этой ночью Аня долго не могла уснуть. Она ворочалась в их большой кровати, которая без него казалась пустой и холодной. Она встала, выпила стакан теплого молока, посмотрела на снимок первого УЗИ, который теперь всегда носила с собой в кошельке. Маленькая точка, в которой была заключена вся их любовь, все их надежды. Она чувствовала себя абсолютно счастливой. Ничто не предвещало беды. Утром она проснулась в отличном настроении. Приняла душ, приготовила себе полезный завтрак из овсянки с ягодами. Дима должен был прилететь через несколько часов. А завтра — тот самый день. День скрининга, после которого она, наконец, поделится с ним своим огромным счастьем. Она сидела на диване, просматривая свои записи для нового выпуска, когда услышала, как в замке поворачивается ключ. Он прилетел раньше! — Привет, любимый! — крикнула она, бросаясь ему навстречу в коридор. — Я так соскучилась! Он обнял ее крепко, зарываясь носом в ее волосы. — И я, родная. Как вы тут без меня? Все в порядке? — Все просто замечательно, — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза, которые светились от счастья и любви. День прошел в уютной домашней суете. Он разбирал сумку, рассказывая о съемках, она готовила ужин. Вечером они смотрели кино, обнявшись на диване. Все было идеально. На следующий день Аня, сославшись на плановый осмотр у гинеколога, поехала в клинику. Сердце колотилось от волнения. Она лежала на кушетке, глядя на экран монитора, где врач, водя датчиком по ее животу, показывал ей крошечные ручки, ножки, биение маленького сердечка. — Все показатели в норме, — говорила врач. — Ваш малыш абсолютно здоров. Аня вышла из клиники, прижимая к груди папку со снимками и результатами. Она летела домой как на крыльях. Сегодня. Сегодня она все ему расскажет. Она приготовила праздничный ужин, зажгла свечи. Когда Дима пришел домой, она встретила его на пороге. — У меня для тебя сюрприз, — сказала она таинственным голосом. Она протянула ему красивый подарочный пакет. Он с любопытством заглянул внутрь. Там, в красивой рамке, стояла фотография с УЗИ, а рядом лежали крошечные белые пинетки. Он поднял на нее глаза. В них было удивление, шок, а потом — безграничное, всепоглощающее счастье. — Аня… — только и смог прошептать он. Они стояли, обнявшись, посреди гостиной и плакали. Оба. От счастья. Их рай был полным и безоблачным. И они были уверены, что так будет всегда.