Часть 18 Блюдо которое подают холодным

Распивая пуэр на солнечной террасе Элайджа то и дело проверял телефон. Ребекка должна была позвонить еще пятнадцать минут назад, но время шло, и терпение начинало заканчиваться. Отправить неугомонную сестру проследить за странного вида деревом теперь казалось огромной ошибкой. Приняв решение дать ей еще несколько минут, первородный не спеша сделал глоток. Обжигающая жидкость приятно согревала, возвращая его в те времена, когда он был человеком. Бесшумно поставив фарфоровую пиалу на стол, он взглянул на ослепительно белое солнце, пребывавшее в зените. Должно быть, Дейен совсем извелась. Находиться в темноте сутки напролет и при этом мучиться от бессонницы и клаустрофобии — сплошная пытка. Он не был бы собой, если бы не предпринял попыток скрасить ее одиночество, но Паркер стал сущим дьяволом, пронюхав о его визите. Теперь ни одно сверхъестественное существо не было способно преодолеть поставленный им барьер. Мысль отправить к ней человека под внушением казалась заманчивой. Но в ней были и свои недостатки — например, отсутствие уверенности, что еретик не засел внутри склепа, поджидая незваных гостей. И потому он решил просто ждать. Ждать. И охранять странного вида дерево, как того хотела Дейен, полное имя которой до сих пор заставляло язык намертво приклеиться к небу. Надо ли говорить что услышав от нее правду он был потрясен? Королева из дальних земель, мать драконов, королева ночи. Женщина, способная прогнуть их мир одним мизинцем. За тысячу лет жизни он видел многое. Но никогда — драконов. Позови она одного из них с собой, во что превратился бы мир? Ее жизнь была удивительной. И от того он всё меньше понимал, почему она по-прежнему остается с Паркером, из раза в раз прощая его эгоизм. Загадка похлеще ее таинственной связи с деревом, проросшим у дома ведьм. Ответ на которую он планировал получить, когда всё немного успокоится. Элайджа понимал, что не стоит давить на женщину в столь уязвимом положении. Это не принесло бы ему ничего, кроме новых проблем. Пожалуй, он и так получил больше, чем хотел… Отвлекшись на пение птиц, радостно встречающих наступление весны, первородный вампир прикрыл глаза вспоминая вычурный гроб. С ним явно что-то было не так. Несомненно, он весил пол тонны, и сдвинуть его в одиночку было непросто, но вполне возможно. От чего тогда у него это не получилось? Быть может, всё дело в странного вида рунах высеченных в мраморе, или же в металлическом амулете, намертво закреплененном у изголовья? Припомнив, что одним из основателей был не кто иной, как Джон Гилберт, Майклсон предположил, что изготовить устройство, удерживающее вампира в гробу, не было чем-то фантастическим. Кажется пришло время навестить Елену и вежливо попросить отдать дневники предка.

***

— Пошевеливайтесь, я не могу держать асцендент вечно открытым и ждать, пока вы перестанете трепаться. Недовольный вид Паркера привел в чувства Елену, битый час пытавшуюся выведать у Бони где та пропадала и почему выглядит такой уставшей. Но ведьма без конца уклонялась от ответа, кидая странные взгляды в сторону еретика. Деймон же, наоборот, безучастно подпирал стену, погрузившись в мир дум. Уже несколько раз Стефан обращался к нему с вопросами и каждый из них ему приходилось повторять дважды. — Он прав, нам нужно поторопиться. — всполошилась Бони натянув на лицо улыбку. Троица вампиров переглянулась между собой. — Подойдите ко мне и встаньте в круг, взявшись за руки. Команда Паркера наконец подействовала и «путешественники» собрались возле него. Цыкнув на скептически настроенного Деймона еретик нараспев произнес заклинание: “Aperiantur portae. Libertas non est. Solum momentum manet, atque illud oblivioni traditum est.” Толпа мурашек пробежала по спине Бони, седьмое чувство завопило об опасности. Но вспышка от раскрывшего врата асцендента ослепила ее, так и не дав сказать, что она передумала в этом участвовать. Поздно. Слишком поздно. Возникший откуда ни возьмись гул ударил по перепонкам заставив их расцепить руки и прижать к ушам. Еще одна вспышка. И вот они выпали прямиком на покрытую сугробами лесную поляну. Несколько секунд никто не мог понять, где верх, а где низ. Стуча зубами Бони пыталась отряхнуться и хоть немного удержать тепло. Злость накрыла ее в один миг. — Какого… почему ты не сказал мне одеться! Обернувшись на голос взбешенной ведьмы Кай лениво пожал плечами возвращаясь к созерцанию зимних красот. — Эй, иди ка сюда! — подскочила к ней Елена снимая с себя толстовку. — Это должно немного помочь. Бросив полный благодарности взгляд ведьма пробурчала короткое «спасибо» надев ее без раздумий. Хлопок в ладоши, давно ставший негласной фишкой Паркера, сопровождался напутственной речью. — Не отходите от меня далеко. Я не собираюсь бегать за вами и спасать ваши задницы. Сегодня нам надо добраться до порта в Ричмонде. Подняв указательный палец вверх он хотел было продолжить говорить, как вдруг изменился в лице встретившись глазами с Бони. — Лааадно — протянул он.— я не такое чудовище как ты думаешь. Как на счет погреться у камина в пансионе? — Отцовский бурбон был отличного качества, тебе понравится. — усмехнулся Деймон подтолкнув Бони по направлению к видневшемуся в дали дому. Не сводя глаз со спины Паркера, идущего впереди всех, Стефан пошел следом, прижимая к себе нахмурившуюся Елену. Все это было не к добру. Спустя десять минут пути, промокшие до нитки они стояли на пороге пансиона и не решаясь зайти. — Ты верно страдаешь провалами в памяти раз забыл упомянуть что это место не такое уж «безлюдное и пустое» каким ты его описал. — прошипел Деймон схватив Паркера за воротник джинсовки. Понимая, что конфликт ничего не решит Стефан суетился возле брата пытаясь унять его пыл и как можно доходчивее напомнить, что им не выбраться отсюда без Паркера. — Неужели знаменитый Деймон Сальваторе испугался кучки ведьм?! — картинно удивился еретик пряча ухмылку. Паркер наслаждался растерянностью Елены и Бони чьи головы вертелись от одного брата к другому ожидая, что те скажут им что нибудь ободряющее. Как вдруг входная дверь внезапно отворилась вызвав самый настоящий шок. Одетая в старинного вида платье их встречала мать семейства Сальваторе. Та самая, на чью могилу они до сих пор носили цветы.

***

Стрекотание сверчков и писк полевой мыши, решившей переждать теплый дождь внутри склепа, казались для Дейенерис музыкой. Уставшая от одиночества и отсутствия движения, она водила по каменной крышке ногтем, вырисовывая незамысловатые узоры. Это простое действие удерживало ее на плаву, не давая скатиться к разговорам вслух. Как же хочется спать. — подумала она и не удержавшись сладко зевнула. Казалось бы дело оставалось за малым, закрой глаза, посчитай до ста… Но каждый раз доходя до границы сна и реальности Дейенерис оказывалась в собственном подсознании, где ее и поджидал Многоликий. Он был зол. Ужасно зол. Грубый и разьяренный, он требовал впустить его, нашептывал способы и клялся, что не станет мстить. Стоит ли говорить, что она не верила ни единому слову и выводила его из себя пуще прежнего одной лишь фразой: « ты всего лишь ничтожная галлюцинация» Разлепив веки Дейенерис видела всю ту же картинку — пыльный, тесный гроб. И так повторялось из раза в раз. Признаться, она подумывала о том чтобы согласиться и впустить его, как только покинет столь мрачное место. Эшон имел много недостатков и непомерный аппетит. Все так. И все же, какова вероятность того, что он поступил бы с ней так же, как Паркер? По ее мнению — довольно низкая. Да, он неоднократно прибегал к шантажу и угрозам, тем не менее это не он запер ее в гробу «отложив» до лучших времен. Какой кошмар! Прошло всего ничего, а она уже готова была отдать ему желаемое лишь бы впредь больше никто не осмелился лишить её свободы так легко. Недобрая улыбка скользнула по губам словно тень отразив неприятные мысли. Неужели любовь всегда превращается в оковы? А может так и должно быть? Или такое происходит только с теми, кто отдает свое сердце не тому мужчине? Останься она в своём мире, Паркер бы ни за что не посмел сотворить с ней что-то подобное. Он был зависим от ее одобрения больше чем хотел показать. Неужели без армии, титулов и драконов она утратила «вес» в его глазах? Весьма неприятно. Но очень похоже на правду. Остановив палец на пол пути, Дейенерис закрыла лицо ладонями. Детский жест — оставшийся с ней со времен скитаний по свету, в надежде что их не убьют. Глаза едва заметно увлажнились. Всю свою жизнь она вынуждена доказывать и бороться, терпеть предательства и козни. Раз так, то ей ничего не остается… Кроме как вернуть себе все что у нее отняли. Даже если цена окажется непомерно высока.

***

Захламленная столовая была промозглой и сырой несмотря на разгоревшееся в камине дерево. Атмосфера в Пансионе давила на каждого из «случайно» собравшихся. Единственным, кто чувствовал себя так словно каждый день встречает столь странную компанию был Паркер. Его рот не закрывался от слова совсем. Шутки и подколы не имели конца, и казалось он абсолютно не замечал мрачных взглядов обоих братьев Сальваторе, обещающих ему всевозможные кары. — Не будьте такими кислыми! В конце концов один из вас теперь может оправдывать себя наследственностью. — вскинув руки подначивал их Паркер. Напряженная спина Стефана окаменела сильнее прежнего. В его голове зудела только одно «откуда он знает?» Скосив взгляд на младшего брата Деймон отслеживал его реакцию, пытаясь понять где тот мог наследить, так чтобы информация о «потрошителе» дошла до вездесущего еретика. Девушки напоминали нахохлившихся воробьев что с подозрением оглядывали «новоявленную» мать, но мысли их были в пыльном подвале где Лили Сальваторе держала свою «семью». — Правильно ли я понимаю, что ты будучи еретиком стал главой клана? — неожиданно спросила Лили. — Надеешься на мое сочувствие к своим «детям»? — ухмыльнулся Паркер уставившись ей в глаза. Он был готов к подобному вопросу задолго до того как «мать семейства» открыла рот. — Ты мог бы его проявить, учитывая что они твои родственники и то насколько похожа ваша природа. Не слишком тонкая манипуляция, рассчитанная на то что Кай вспомнит как жестоко с ним обращался клан и каким обозленным он был, отдавала настоящей заботой. — У меня много пороков, но сочувствие не один из них. — широко улыбнулся он. — А что на счет тебя? Бросить родных детей… Задетая за больное, Лили одарила Паркера ненавидящим взглядом. — Не верю что говорю это, но да, что на счет нас? Ты бросила родных детей променяв на кучку изгнанников, чтобы что? — язвил Деймон не сводя с матери взгляд. Картины из прошлого вспыхивали одна за другой. Вот их ласковая и тихая мать целует их на ночь и читает сказку. Вот напевает веселую песню разбирая коробку для рукоделия. А вот… она заболела и отец отвез ее в госпиталь, из которого она «вернулась» в заколоченом гробу. Плечи Стефана задрожали от ярости. — Мы оплакивали тебя! Каждый день! А ты, черт подери жива! — Ваш отец был монстром. У меня появился шанс начать все заново и я им воспользовалась. — еле слышно ответила Лили отвернувшись к окну. Посмотреть в глаза своему прошлому было для нее слишком болезненно даже по прошествии сотни лет. — Браво! Такая драма! Как сказал бы Станиславский — верю! Оглушительные аплодисменты Паркера раздались на всю комнату. — Ты все знал! Знал с самого начала! — вскинулась Бони сжав кулаки. Тишина стала звенящей. Лили насторожилась ожидая ответа. — Только про засушеных еретиков. — развел руками Кай, после чего указал пальцем на Лили — Но эта встреча стала приятным бонусом к нашему дружескому путешествию. Согласны? — Какой же ты придурок… — высказала общее мнение Елена обнимая опустошенного Стефана. — Зачем же так грубо? — От души веселился Паркер. — Уверен, Лили теперь считает, что твои манеры хуже чем у реднечки. — Это не мое дело. — парировала та наконец-то развернувшись к ним лицом. И без того плохое настроение Елены стало просто отвратительным. Зачем она вообще открыла рот? Откинувшись на спинку стула, который он помнил с тех пор как ему исполнилось четыре, Деймон ухмыльнулся. — Конечно, ведь тебе плевать на всех кроме себя и твоих «подопечных». Эта пикировка могла бы длиться вечно, но у Кая были другие планы. — Благорим за столь радушный прием и теплую компанию, но нам пора. — Разве вы не останетесь на ужин? — елейно спросила Лили изобразив приличную домохозяйку. Поднявшись со своего места она достала из трюмо миниатюрную пипетку и бутылку с болтающимися на дне остатками крови. Холодок пробежал по спине Бони. — Мы не настолько голодны. Ответил за всех Стефан направившись на выход. Ему требовался свежий воздух. Прямо сейчас. Схватившись за дверную ручку он потянул ее на себя. Затем еще раз. И еще… Но ничего не произошло. — Что за… — недоумевал он не спеша отпускать поржавевший металл. За его спиной раздался насмешливый голос Паркера. — Кажется я оговорился. Пора, здесь только мне. Шок на лицах вышедших из столовой смешался с отказом верить в происходящее. Застонав от лопающихся в голове капилляров Бони рухнула на пол услышав сочившийся ядом голос Кая. — Счастливо оставаться! Он исчез в ту же секунду. Просто растворился на их глазах. Не было ни долгой злодейской речи, ни объяснений своего поступка. Ничего. Просто миг, после которого из жизнь превратилась в Ад.

***

Сбросив заклятье невидимости Кай обернулся назад. Даже удалившись на милю от пансиона он все еще не мог перестать хохотать вспоминая лица Деймона и Бони, осознавших что их ждет раньше Елены и Стефана. — Два тормоза. Идеальная пара. — издевательски протянул еретик засучив рукав джинсовки. Щелчок. Потертый экран Cassio засветился зеленым. Стрелка часов указывала на полдень. А значит у него осталось около девятнадцати часов, чтобы успеть стащить лекарство, переписать заклинание выхода и успешно вернуться в реальный мир. Интересно, как скоро Бон Бон найдет оставленную им лазейку? И как скоро сойдет с ума, осознав, что привела своих друзей в новую ловушку? Впрочем у него еще будет возможность насладиться этим зрелищем… А пока… Иссушенные изгнанники, век напролет довольствующиеся каплей крови раз в неделю должны, как следует ее развлечь. И не только они. Подруга детства и семейство Сальваторе… Насколько быстро они решат присоединиться? Счастливо вздохнув Паркер посмотрел на мрачное небо, довольно подумав о том, что это стоило того, чтобы ждать. Горсть снега подхваченная с ближайшей ветки обдала ладонь холодом. Склонив голову набок он пропустил его сквозь пальцы, наблюдая за игрой света на миллиардах снежинок. Они напомнил ему о Дейенерис. О серебре ее волос и коже, будто подсвеченной изнутри. Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась. На языке осталось послевкусие почти свершившейся мести. А также пустота, которую он умел заполнять лишь на время.