Глава 8. Либо всё, либо ничего. All in.

Кинув взгляд на стол, она заметила то, до чего не успела добраться раньше. Сделав шаг, взяла предмет в руки и резко открыла его. — Нет, стой! Не смотри!! — он попытался выхватить, но было уже поздно. Ангелина раскрыла упаковку, и сказать, что она ахуела, это ничего не сказать… Он подарил ей… нарисованный хуй на засохшей глине. Внизу была выгравирована подпись: «хуй тебе, а не победа». — Это ж как надо было допиться, чтобы до такого додуматься! — прыснула она, захлёбываясь смехом. — Может, поставить на комод в прихожую? Пусть все полюбуются, — добавила она с ухмылкой. — Прости… Это я ещё, вот когда… — начал он, но она его перебила. — Можешь не объясняться. Мне нравится. Оставлю на память. Спасибо. — Ангелина быстренько чмокнула его в щеку и, смеясь, умчалась в свою комнату, оставляя за собой лёгкий шлейф беспечного, заразительного веселья. Он прикоснулся к своей щеке и чуть улыбнулся. Всё сейчас казалось как прежде. Как тогда. Без боли, без обид… и с этим своим, чертовски заразительным юморком, который умел оживить. Убрав «подарок» Максима, Ангелина вернулась на кухню. — Надо поторопиться. Они вернутся, если не успеем, — сказала она с напряжением в голосе. — Знаю. Я знаю, — кивнул он, глаза блестели тревогой. Прекрасно осознаёт, что ставки слишком высоки. Подойдя ближе, она вложила свои ладони в его, дрожащие, но решительные. Они уже сделали выбор и пути назад нет. — Готов? — спросила она, заглянув в его глаза. — Всегда. — Да? А чего тогда пальцы дрожат? — Это не мои, а твои, — пробормотал он с лёгкой улыбкой. Они переглянулись, и между ними промелькнула молчаливое, но тяжёлое осознание. Пальцы дрожали у обоих. Нервничали. Молчали, но знали: если не получится — тёмная энергия их просто убьёт. Они шли на это молча, ва-банк. Либо всё, либо ничего. All in. — Повторяй за мной, — сказала она твёрдо, руки крепко держали его. В попытках спасти Максима, она перепробовала всё. И, наконец, нашла то, что должно помочь. Тогда было поздно, но теперь — опыта достаточно, сил достаточно, и это должно сработать. «Тьма — прочь. Я душу отворяю. Свет — встань. Я силы призываю. Огонь — вперед, веди меня, Сожги оковы бытия. Вода — омой мою тропу, Умой мне сердце, смой беду. Воздух — дыханьем пронеси Последний след чужой тени. Что шептало — замолчи, Растворись в сухой ночи.  Земля — возьми мой страх в кору, Закрой к туману и костру. Так сказано — так сожжено, так исполнится — что решено. Как сказано — так станет, Как велено — так сбудется.» Он повторял. На миг запнулся. — НЕЛЬЗЯ. ПРОДОЛЖАЙ. — резко крикнула она. Бесы начинали его душить. Не давали продолжить. Расцепив руки, она схватилась за его шею. — ВБИРАЮ. ВЗЫВАЮ. ПЕЧАТЬ СНИМАЮ. — прокричала. Удушение стало переходить на неё. Когда он это понял и дёрнулся, чтобы отцепить её руки, она мотнула головой. В глазах читалось — НЕТ. ЧИТАЙ. И он послушался. Ускорился настолько, насколько мог, пока Ангелина теряла последние остатки дыхания. В какой-то момент Максим стал расплываться перед глазами, в ушах стоял бесовской хохот — дикий, скрежещущий. И всё стало постепенно проваливаться в темноту. На последнем слове ударная волна откинула их друг от друга. Ангелину просто швырнуло в сторону, а вот Максима ударило о стену так, что звук удара его тела вниз пронзил её сильнее любого крика. Она закашлялась, тяжело, рвано, пытаясь вернуть дыхание. Лёгкие жгло. Голова звенела. Увидев Максима вновь без сознания, она подползла к нему, руки дрожали так, что пальцы едва слушались. Вглядываясь в его лицо, крикнула: — Максим!! Максим, ты слышишь!! Она положила дрожащую ладонь ему на грудь, со стороны сердца. Сердце не билось. Она наклонилась, прижала ухо, словно отчаянно надеясь, что просто ошиблась… что тишина — это не тишина, а ей лишь кажется. Но нет. Там ничего не было. Паника накрыла с головой. Приподнявшись, вновь заглянула ему в лицо. — Макс… ты не можешь меня снова бросить… не сейчас… не после всего…