Глава 11. Где у тебя аптечка?

Снова послышался шум воды. Минут через 10 Ангелина вышла. Кончики волос были мокрыми, тяжёлыми, прилипшими к шее — голову она не мыла, просто намокла под струями, потому что не забрала волосы в пучок. Прошла молча мимо него на кухню. Хотелось горячего чая. — Какие мы заботливые. Даже чайник поставил. — произнесла она, увидев пар исходящий из чайника. — Ну так после бухича по классике следует чай с тортиком. Тортик есть? — Сегодня без сладкого, — ответила она, подойдя к чайнику. Попыталась поднять его, но он был тяжёлым, неудобным. Одной рукой — нереально. А вторая болит.. Она потянулась, пыхтя, шипя от дискомфорта. Он тут же усмехнулся. — Ну попроси ты, чего пыхтишь там. — Я сама. — Ой всё, отойди отсюда, сама она… Он подвинул её мягким движением бедра, взял чайник одной рукой так легко, будто там ничего и не было. Достав кружку, налил кипяток, закинул чайный пакетик с бергамотом — запах сразу ударил в воздух тёплой цитрусовой волной. — Пей, — сказал он, ставя чай на стол. Она чуть повела плечом назад, и по лицу проскользнуло резкое болезненное выражение. Порез снова напомнил о себе — ткань намокла, присосалась к коже. — Так, сядь. Он чуть подтолкнул её к стулу, и когда она опустилась, он присел перед ней на корточки, взяв её за руку. Она скривилась. — Нет, Ангел, нельзя. Надо обработать. А то руку разнесёт. — Макс… — Не переживай, я буду дуть. Где у тебя аптечка? — На верхней полке. Он поднялся, открыл шкафчик, достал аптечку, нашёл бинты и зелёнку. Вернувшись к ней, начал аккуратно разматывать окровавленный кусочек ткани, который прилип к ране. Она дёрнулась. — Ай! — Да не правда, не выдумывай. Я ещё даже ничего не сделал. — Болит, Макс… — Знаю. Потерпи чуток. Когда он наконец раскрыл рану, она чуть втянула воздух сквозь зубы. Кожа вокруг покраснела, слегка припухла. Порез неглубокий — зашивать не надо. Уже хорошо. — Сейчас чуть пожжёт… Он взял зелёнку, намотал бинт на палец и начал обрабатывать рану. Как только зелёная жидкость коснулась пореза, Ангелина громко завыла. Боль была такая острая, будто руку к огню поднесли. Казалось что она отнимается. Максим тут же стал дуть — часто, пытаясь смягчить жжение, но сам начал задыхаться. — Долго ещё? Я сейчас выплюну лёгкие… — прохрипел он, еле переводя дыхание. Она невольно улыбнулась и легонько шлёпнула его по голове. — Всё-всё… Максим распахнул глаза и вдохнул так, будто заново родился. — Чуть не сдох… — прошептал он, заматывая её руку чистым бинтом. — Курить меньше надо. — Это чья бы корова мычала. — Да твоя бы помолчала! Куришь по три пачки в день. Это адекватно? — Да с тобой удивительно, что не все десять за раз. — С завтрашнего дня бросаем курить. Оба. — Как скажешь, Ангел… Покажешь на своём примере, как надо… — И покажу. — И покажи. — Всё? — Всё. Закончив бинтовать руку, он убрал всё обратно в аптечку и поставил её на место. — Легче? — Легче. — Ну и хорошо. Чай пей. Остынет. Максим сел рядом, не отрывая от неё внимательного, бережного взгляда. Отпив пару глотков, она почувствовала, как внутри медленно тает тяжесть — тёплый чай с бергамотом влил в неё жизнь, растопил ком в груди, согрел изнутри.