7. Первая влюбленность

      Со дня на день должен был приехать мой брат, с которым у нас были натянутые отношения. Он был тем самым популярным парнем, с которыми у меня никогда не получалось общаться: у него всегда были планы и к тому же вечно возвращался домой поздно (у обоих меня и Амалии никогда не было такой возможности). А потом меня часто спрашивали, почему у одних родителей все дети такие разные.       Но каким бы он не был классным, быть похожей на него я никогда не хотела. Уже несколько дней подряд Амалия говорила мне, что Арсен буквально вылитый Даниэль. И каждый раз когда мы встречались с моим передругом, но не парнем, я пыталась рассмотреть хоть одно сходство. Никак не хотела признаваться, что он был одного типажа с моим слишком идеальным братом.       Двадцатого августа вернуться в Англию мои мама с сестрой. А после двухнедельных каникул Даниэля, мы тоже должны были вернуться домой. Но все последние несколько дней меня гложило непонятное чувство, будто я не хотела возвращаться. Я знала, что когда я вернусь, то снова буду взаперти в своем же доме. Не потому что мне будет запрещено выходить, а потому, что мне будет не с кем проводить время. А я всё ещё не умела заводить друзей, так что мне было комфортнее здесь, где у меня был хотя бы один человек, который всегда ждал встречи со мной.           В последние пару недель мы часто виделись с Арсеном. Он несколько раз даже перелезал через забор, чтобы хотя бы несколько минут провести со мной. Каждый раз когда он так делал я ругалась с ним в шутку, но после тонула в его глазах. В такие моменты, он почему-то был особенно привлекательным, может, потому что я могла рассмотреть его бицепсы, а может, потому что собирал моей резинкой (которую он сам снял с моего запястья) волосы.       Вдвоем мы прятались на заднем дворике, где росли бабушкины любимые яблони и сливы. Он срывал для меня самые румяные яблоки и мы хрустели ими, сидя под листвой. Сквозь заборные щели виднелся рыжий закат, на который я любовалась, избегая взгляда на Арсена. Мне было приятно быть рядом с ним, в его объятиях мои переживания уходили на второй план. Как настоящий плохой парень, он сбегал со двора, как только мама выходила развесить бельё. И, я была уверена, что мама с бабушкой знали о моих отношениях, но ничего не говорили. Может, они верили, что как только я уеду, то сразу забуду о нём. Но как я могла забыть его черные волосы, романтичный взгляд и прикосновения его ладоней.       И хоть для меня центром вселенной стал парень по имени Арсен, я не забывала проводить время с семьёй, пока такая возможность у меня была.       С Амалией мы обменивались смешными картинками или видео.  Иногда мы смеялись так громко, что мама приходила ругаться с нами. Но потом мы показывали ей причину нашего смеха и она называя нас дурными, начинала смеяться с нами.       За эти две недели бабушка начала кушать с ещё большим аппетитом. Она чаще выходила на крыльцо дома и сидела на своей деревянной лавке. Мы проводили с ней время вместе, смотрели телешоу, или просто разговаривали по душам. Я смотрела на неё и не могла не радоваться тому, как она с каждым днём становилась всё больше похожа ту себя, которой я помнила её.       И, конечно, бабушка не была бы собой, если бы не спрашивала меня про Арсена, пока рядом не было мамы. Я краснея, рассказывала о наших с ним прогулках, а она слушала с упоением. В один из вечеров воспоминание о проведенном с ним времени застало меня в неподходящий момент, и я чуть не проговорилась о том, что я больше не была нецелованной.         Первый поцелуй у нас случился совершенно случайно. Я старалась не фантазировать о том, как он должен произойти, но получалось у меня плохо. Всё-таки я была слишком романтичной, настолько что Амалия просила не держать меня в курсе отношений. Ей не нравилось, что мы с ним не были официально в отношениях, хотя мне казалось, что многие сейчас так общаются.       Возвращаясь, к поцелую, скажу, что это случилось в день, когда мы пошли на четвертое наше свидание: первое было в кино, второе в парке, третье в кафе. А четвертое прошло на арт-свидании. Он забронировал для нас урок рисования на холстах. Вокруг горели свечи, рассыпаны лепестки роз, звучали Мэрайа Кэрри и Элвис Пресли. Арсен сосредоточенно рисовал, глядя на свой референс. Волосы были убраны тонким ободком, и вдобавок в замазанном красками фартуке, он выглядел очень мило. Мне удалось нарисовать бабушкиного рыжего, а Арсен в тайне от меня рисовал розу, чтобы подарить её мне.       Мы возвращались домой, держась за руки. В этот раз моя ладонь уже не потела, и мне не было тревожно. Чтобы подольше побыть вместе, мы поехали на автобусе. Арсен всегда провожал меня, но он впервые ехал со мной на автобусе.       Был выходной день, автобус ехал полупустым, а мы с Арсеном заняли места в самом конце зеленого автобуса. Я положила голову ему на плечо, и так проехали четыре остановки. Тогда в автобус зашли школьники, громко обсуждающие аниме. Мне хотелось узнать у Арсена, смотрит ли он аниме, я взялась за его плечо, а он повернулся в этот момент ко мне. И так наши губы впервые встретились друг с другом.       В этот момент я была в таком замешательстве, что не могла контролировать выражение лица. Арсен глупо рассмеялся. Впервые за наше общение он, действительно, смеялся. И его настоящий смех был совсем не аристократичным, он смеялся так громко и заразительно, что я не смогла сдержаться.       И вот так вся неловкость между нами прошла, и теперь на прощание он спокойно мог поцеловать меня. Конечно, наши поцелуи не шли ни в какое сравнение с поцелуями из сериалов или фильмов, которые я смотрела вечерами. Их скорее можно было назвать чмоками, но даже после одного мига, на который наши губы соприкасались, по телу проходила волна тепла и трепета. Я много смеялась и хорошо проводила с ним время. Если, когда я возвращалась после наших свиданий, я думала о том, что наши отношения были странными, то когда мы виделись, я ждала момента, в который он предложит мне стать его девушкой.       Единственный плохой момент случился незадолго до приезда Даниэля. Мне приснился сон, в котором был Арсен. Это случалось часто, но обычно, он появлялся во снах ненадолго, просто был рядом или целовал меня. Но в этот раз он общался с другой девушкой, а я просто смотрела на них со стороны. Такая картина меня быстро задела, и я в страхе проснулась. Сердце почти выпрыгивало из груди, будто это был и не сон вовсе.       Я спрашивала у Амалии насколько вероятен подобный исход, а она отвечала, что раз я не его девушка, и он выглядит как плейбой, подобная ситуация вполне могла произойти. Я ждала от сестры поддержки, но она была скорее голосом разума, которого моё сердце не желало слушать. Амалия к тому же напомнила, что Арсен был первым парнем, который обратил на меня внимание, и с самого начала не стоило так сильно вешаться на него только из-за того, что он меня заметил.       Но всякий раз, когда мои глаза замечали его лицо, здравый смысл прощался со мной, и покидал голову. С ним я будто оказывалась в каком-то другом измерении, будто сразу становилась главной героиней сериала. Я теряла с ним часы, хоть и вечерами оформляла своё вступительное эссе, составляла резюме, и искала курсы корейского. Да, дома мой мозг снова становился обычным, и я могла нормально функционировать.       Один раз я была у него дома. У его родителей была огромная квартира в центре города, это было уже очень впечатляюще, но ещё более серьезным я восприняла слова о том, что он богатенький мальчик, когда увидела его комнату. У него была своя комната, о какой я всегда мечтала. Вся комната была увешана плакатами из фильмов (в основном боевиками) , у него была большая двухспальная кровать, PlayStation 5 с кучей лицензионных игр. По фотографиям, расставленным по квартире, я поняла, что он с самого детства часто путешествовал.       Чем больше я думала о его идеальной жизни, я понимала, что я никак не вписывалась в его историю.       Мы часто держались за руки, гуляли по всем местам, где обычно проводят время парочки: мы поднимались на фуникулере в горы, один раз устраивали пикник (еду я готовила сама вместе с Амалией) и один раз мы ездили с его друзьями купаться на Капчагай. Это были идеальные отношения, но почему-то я так мало знала о нем.       Когда я говорила Арсену, что не хочу уезжать, он шутил, что может украсть меня в любой момент, и тогда мы останемся вместе навсегда. Но эта перспектива меня скорее пугала, чем вдохновляла. Он говорил буквально обо всех своих постыдных историях, я знала о его бывших, школьных проделках, но ни разу не говорил о своих мечтах. Всякий раз, когда это делала я, Арсен просил меня быть более приземленной.       В день прилета Даниэля, я не поехала встречать его в аэропорту. Вместо этого я уехала гулять с Арсеном. Он арендовал для нас велосипеды и мы колесили с ним вокруг озера Сайран. Несмотря на жару возле водоёма всегда дул прохладный ветер, в тени размашистых крон деревьев на самокатах катались дети. Мы с ним гонялись друг за другом по новым ровным велодорожкам.       Мои ноги забились после сумасшедших получаса наших догонялок, я спрыгнула с велика и грохнулась на траву. Арсен не сразу заметил, что я не еду за ним, он развернулся и, постелив свою джинсовку, лег рядом. Я попросила у него воду, он передал мне бутылку. Мы лежали под деревьями, рассматривали листву, танцевавшую на ветру, птиц быстро пролетавшими над нами.       Ко лбу Арса прилипли волосы, он попытался их откинуть назад, но мелкие волоски всё равно остались. Он вытер лоб полотенцем, и посмотрел на меня. Вокруг ни души, только стрекот кузнечиков, и мое шумное дыхание. В животе порхали бабочки, иначе это чувство я не могла бы объяснить. Я приподнялась на локтях и приблизилась к нему. Он открыл глаза, когда нас разделяли только пара сантиметров.       Мои волосы падали ему на глаза, я попыталась их убрать за уши, но Арсен опередил меня. И мы впервые по-настоящему поцеловались. Его ладони прижимали мое тело ближе, пока мой мозг плавился от нежности его губ. Вскоре издалека начали издаваться звуки приближающихся велосипедистов, и мы будто оторвались друг от друга. - Арс, а что будет дальше?       Я всё ещё смотрела на него, опираясь на локоть. А он лежал, подложив руки под голову. - В смысле? - Через пару недель я уезжаю. А у тебя начнется учеба. - Да, это грустно, конечно, но мы оба вернемся к своей прежней жизни. «Прежней жизни без меня?» - подумала я. -  А если я останусь? - Ты хочешь остаться?       Арс, наконец, улыбнулся и любовно посмотрел на меня. - Да. Не только из-за тебя, просто я хочу попробовать кое-что, но я знаю, что если уеду, то родители точно не дадут мне это сделать. - И что же ты хочешь? - Я хочу поступить в Корею, как Мади.       Арсен не ответил. С его лица сошла улыбка, и мне показалось будто я сказала что-то не то. Он проводил по моим волосам, гладил мою макушку. От такого признания в груди бешено билось сердце, и я сама ощущала свой пульс в горле. - Прости, просто мне, кажется, это не реалистично. Я не хочу обижать тебя. Но мне правда кажется, что тебе стоит ставить планку чуть ниже. - Ты не веришь в меня? - Нет, конечно, я верю.       В этот момент уже я перестала улыбаться. Он крепко обнял меня, и мы продолжили кататься на великах, но, когда ветер дул мне в лицо, я уже не была так счастлива, как это было несколькими фразами ранее. Ветер стал просто ветром, его смех просто смехом, а то, что я упала, пытаясь объехать мальчика, выбежавшего на велодорожку, просто падением. По моей коленке текла кровь, и это было впервые, когда я упала, не будучи ребенком.       Арсен помог мне подняться, оставил меня на лавочке и побежал в аптеку за спиртом и пластырями. Но кровь начала стекать по лодыжке, и мне казалось, что пластырь тут никак не поможет. И почему-то было даже не так больно, как казалось в детстве.        Пока он сидел на корточках, протирая мою коленку, мне было так неловко, что хотелось сказать хоть что-то, объясниться или просто заполнить пустоту между нами. - Я хочу туда поступить, чтобы у меня был свежий старт. Я хочу начать всё с начала на новом месте. - Никто не говорит «свежий старт». Арсен сказал, пока приклеивал к ране пластырь. - Я думала на русском тоже есть «fresh start». Но ты же понял? - Да. Просто хотел, чтобы ты посмеялась. Прости. Я не хотел, чтобы ты думала, что я в тебе сомневаюсь. Это универ, в который не так просто поступить. - Но я хорошо сдала экзамены, я думаю, если я выучу корейский, то у меня будут шансы. Тем более, что я хочу быть подальше от родителей. Хочу стать самостоятельнее. - Я понимаю. - Нет. Ты живешь с родителями. - Эй! Не моя вина, что тебе попались не такие классные родители, как у меня. -  Богатые, ты хочешь сказать.       Арсен смеялся. Он уже обработал мою ранку, и мы шли возвращать велосипеды. Я начинала всерьёз думать о нём, может, даже влюбляться, но он всё ещё не называл это отношениями. Первое время меня не сильно волновало, чем мы были, но с каждым днём после того моего сна, я сильнее переживала.       И вот наступил вечер, когда Даниэль всё-таки приехал. Мы никогда с ним не были близки, да и с Амалией он не был в хороших отношениях. Так что встретились мы с ним холодно, обменявшись колкостями. Но каково было моё удивление, когда в зале я увидела Зере с её мамой тетей Гульнар (та самая тётя Гуля). Я натянуто им улыбнулась и заставила себя обняться со своей двоюродной сестрой.       Вечер был слишком долгим. Я очень сильно сдерживала себя, но моя коленка начала трястись. Смотреть на Зере мне было тяжело, хотелось вывести её и поговорить с ней на едине. Так что я очень долго ждала подходящего момента. Амалия следила за мной изо угла, я замечала на себе её пристальный взгляд. Даниэль хвастался тем, как ел свежие круассаны и даже зашел в знаменитую пекарню Седрика Гроле. От того как он красовался, мои уши вяли, но приходилось терпеть.       После прошедшего часа, я уже не сдержалась, и попросила Зере отойти. Она не поняла, к чему я клонила, но мы зашли ко мне в комнату. Я волновалась так, что у меня снова потели ладошки. - Слушай. Я хочу кое-что прояснить. Почему ты разносишь слухи об Амалии? - Ты о чем?       Обычно дружелюбная Зере выглядела немного напряженно. На её лице ещё не появилось раздражение, но это случится после моего уточнения. - Почему ты рассказываешь всем подряд об отношениях моей сестры? Это вообще никак тебя не касается. - Я не знаю, почему тебя это вообще задевает. Что ты от меня хочешь? - Чтобы ты перестала это делать. И всё, больше ничего. - Ок. - А нет, давай перестанем общаться. Так будет лучше для нас всех.       Зере залилась смехом. А я сложила руки накрест. - Это же тебе нужно наше общение. Я давно хотела перестать тебе писать, но всё это моя мама. Говорит: «Она такая бедная девочка, у неё совсем нет друзей».       Поперёк горла встал ком. Я не могла сглотнуть. Пальцы снова застыли в кулаках. Невольно тело задубело, и я ничего не могла ответить. Главное было не заплакать. - И знаешь, мне было тебя жалко первое время. Но ты даже не пытаешься общаться с кем-то, двигаться дальше, ты всё время в своих проблемах. Никогда не можешь нормально поговорить о чём-то хорошем, всё сводишь к тому, какая ты несчастная, одинокая, грустная. Ты просто жалуешься на всех вокруг, будто они обязаны замечать тебя. Но знаешь, не всем так хочется тратить время на такую серую мышь с комплексами. И как только Арс поймет, какая ты на самом деле, он потеряет к тебе интерес.       Я не могла поверить, что всё это время я доверяла такой как она. Я уже не могла сдержать слёз, сначала, потому что я была разочарована. А потом уже, потому что у меня на самом деле никогда не было друзей, и девушка, которую я считала своей подругой, на самом деле была фальшивкой. Я была одинокой, никому не нужной, как она и говорила. Мама старалась научить меня видеть во всех хотя бы капельку чего-то хорошего, и я старалась это делать. Но в этот момент, когда Зере втоптала всю мою личность в грязь, я думала, что, если она не видит во мне никаких плюсов, значит их никогда и не было. - Тебе даже не придется переживать вашего расставания, он же даже не встречается с тобой! Лузер.       Я разревелась как ребенок. С глаз лились слёзы, а с носа текли сопли. И мне было так стыдно, что я реву перед своей обидчицей. Но с каждой её фразой я сильнее и сильнее в себе разочаровывалась, ведь, она была права. - Эй! Попробуй ещё раз обидеть мою сестрёнку, и я, клянусь, всем разошлю компромат на тебя, - В комнату зашел Даниэль. Он был очень зол, сильно сжимал ручку двери. За ним стояла Амалия и мама. Они обе были готовы в любой момент ворваться. - Ой, как мне страшно.       Зере разводила руками. - Вон отсюда. И чтобы ноги здесь твоей не было. Тоже мне, у меня дома скандалить!       В комнату влезла бабушка. Она грозно замахнулась тапком, я думала она ударит нас обоих, но она только вывела Зере из дома. Тёте Гульнар пришлось тоже уйти, она так извинялась перед всеми нами, особенно передо мной. Оправдывала свою дочь, говорила, что не знает, что на неё нашло. Но я знала, что Зере всегда была такой, но хорошо это умудрялась скрывать.       Мама первая обняла меня. Она дала мне платок, чтобы я утерла слёзы, нежно гладила мою спину, приговаривая: «Ты моя хорошая, моя маленькая доченька». Рядом всё ещё стояли мои брат с сестрой, а бабушка слишком устала и лежала в своей кровати. - Я готова была её на клочья порвать. Как она может так с тобой разговаривать! - Всё нормально, мам. - Мам. Я поговорю с ней, - Амалия выпроводила маму из комнаты. - Слушай, это нормально грустить, чувствовать одиночество. Особенно, когда ты не чувствуешь себя своей в родной стране. И Зере никогда не сможет тебя понять, ей кажется, что ты просто избалованный ребенок, который не умеет справляться. - Но, ведь, она права. - Тебе только кажется. Тебе просто был нужен человек рядом, а такого у тебя никогда не было. И мы с Дэном хорошо тебя понимаем. - Нас не было рядом, когда мы были тебе нужны. Да? - Даниэль всё это время был рядом и сейчас подошёл ближе. - Да. Дома мне сильно вас не хватает. Я думала, что Зере понимает меня хотя бы на чуточку.       Оказалось, понимали меня совсем не те люди, от которых я этого ждала. Даниэль неловко приобнял меня и пошел разбирать свой чемодан, а Амалия погладила меня по голове и, поцеловав щёку, оставила меня одну.