21. Семейное воссоединение

      Экзамены пролетели быстрее, чем я заметила. Моя социальная активность была на пике в новогоднюю ночь, а вот на экзаменационной неделе она стремилась к нулю. Я даже не пересекалась с соседками по комнате, они уходили на экзамены раньше, чем я просыпалась. В день экзамена по физике, я сидела за Мади, и думала, мы обменяемся хотя бы парой фраз, но он прошёл мимо, даже не поздоровался.       Вот наступил день, которого я с таким нетерпением ждала. Большинство знакомых улетали на том же рейсе, что и я. В их числе был и Мади. Я была не очень рада его видеть, потому что он слишком  заметно стесняется. В зале ожидания он сидел вдали от остальных ребят, хотя рядом были свободные места. Айла улетела за день до нас, а вот с Настей мы вдвоём доехали до аэропорта. У неё был другой рейс, просто в одно и то же время. Нам было грустно разъезжаться, зная, что увидимся вновь мы не скоро. На прощание мы обнялись три раза, пожелали друг другу мягкой посадки, и разошлись по разным гейтам. На сердце было тяжело.       В аэропорту Алматы я опять долго ждала багаж, заметила свой розовый чемодан на ленте, как вдруг его поднял парень. Когда я поняла, что это был Мади, отлегло. Он был ближе к выходу, я побежала к нему, и хотела было уже забрать у него чемодан, но он покатил его сам. В зоне прилёта меня встретила Амалия с букетом моих любимых белых хризантем. Я так рада была её видеть, что побежала к ней, вообще позабыв о Мади с чемоданами.       Пока я стояла рядом с Амалией, Мади обнялся со своей матерью. Она стояла рядом, за ней я заметила свою маму. Я была вдвойне удивлена, не думала, что ей удастся отпроситься с работы сразу после праздников. — Какой же Мади молодец, помогаешь Дайанке, — Хвалила моя мама. — Конечно, вы ведь попросили. Он у нас такой, слово держит, — Его мама с гордостью смотрела на сына, и похлопала его по спине. — Спасибо большое. Он, правда, мне помогал.       Видеть наших мам вместе было странно, будто забирали детей (нас) из детсада. Но по словам Амалии, мы больше походили на пару, которая знакомит своих родителей. Я отшутилась, да и наши с ним отношения были настолько сложными, что, когда Амалия спросила, в двух словах я бы не смогла описать. Пока мы с сестрой обнимались, мама взяла мой чемодан из рук Мади, и покатила его к выходу. Я попрощалась с Мади, и ждала от него безразличное «пока», но вместо него он сказал «до встречи».       Возможно, я снова накручивала, но мне показалось, что он улыбнулся мне на прощание. Тётя Гуля, как только мы с Амалией подошли к машине, заулыбалась и расцеловала меня. По пути она расспрашивала меня о моей учёбе, о Корее, о еде. Все знали, что я не очень хорошо переношу острое. Но, оказалось, когда вся еда вокруг острая приходится быстро адаптироваться. В машине я уже заметила кольцо на безымянном пальце Амалии. Она уловила мой взгляд, и ярко улыбнулась. — Крис сделал мне предложение!       Я прикрыла рот ладонью. От шока я даже не сразу смогла её поздравить. Но я была счастлива за Амалию. Она засияла, когда я взяла её руку, чтобы рассмотреть колечко из белого золота с переливающимся на свету камнем. — Бриллиант? — Нет, цирконий. — Вай, я бы не отличила бы. Такая красота! Мам? Почему вы мне не говорили? Вы же знали, да?! Почему я не знала? — Это был сюрприз. Амалия хотела тебя удивить. — А когда он сделал предложение? Рассказывай! — За неделю до нового года у нас была годовщина. Мы праздновали в ресторане, он достал из кармана красную коробочку с вот этим вот кольцом. Нестареющая классика. — Зная тебя, я ожидала, что это случится в походе или в лаборатории. — Я же не 24 на 7 работаю. Почему у тебя такое виденье моего предложения? — Мама, вы с ним виделись, да?! И без меня? — Нет, не переживай. Он ждёт, пока ты его одобришь. — Какой хороший парень.       Все в машине рассмеялись. Я ощутила себя лишней в этот момент, потому что поверила маме. А она, как всегда, шутила. Амалия показывала мне фото со дня предложения. Она на всех фото сидела с открытым ртом, и шокированным взглядом. Крис улыбался от уха до уха, пока надевал ей кольцо на палец. Конечно, у них были совместные фото, где она показывала своё колечко. Ещё она были фото обеда с родителями. Отец заставил Криса сначала попросить у него руки его дочери, но когда он убедился, что парень был порядочным, согласился на встречу с его родителями. — Но разве вы не хотели, чтобы у вас был зять казах? — Да, хотела, но сердцу не прикажешь. Разве я могу запретить им жениться? Я хочу, в первую очередь, чтобы мои дети были счастливы, - Сказала мама, посмотрев на отражение нас с Амалией в зеркале. — А бабушка? Как она отреагировала? — Она сначала не принимала. Но когда увидела, какая её внучка счастливая не могла сопротивляться. Она дала своё благословение. — Я не ожидала от неё такого!       Амалия продолжала улыбаться и сиять. Но мне не ответили, тётя только говорила о том, как пока все решают, когда провести свадьбу. Пока сошлись на начале июля, оставалось только найти ресторан для қыз ұзату, а самой свадебной церемонией будет заниматься семья Криса. — Разве он не христианин? — Да. У нас будет светская церемония. — Аа, правильно. Но родственники не будут ругаться? Разве не у всех была церемония в мечети? — Это не их свадьба, чтобы решать, что нам делать.       Амалия была права, ей было уже 25, а Крису 28. И, если какие-то родственники станут их осуждать, то их можно будет просто не звать. Никто не мог решать за них с кем связывать свои жизни.       В этом году в городе было сильно теплее, чем в прошлом. Думаю, даже была плюсовая температура, хотя был разгар зимы. Землю и голые ветки деревьев припорошило мелким белым снежком, на главной ёлке висели красные игрушки, по городу были рассыпаны праздничные украшения.       Как только машина остановилась у забора бабушкиного дома, я побежала открывать ворота, чтобы тётя заехала. В доме горел свет, и с улицы чувствовался запах варёного мяса. Я быстро разулась, и побежала на кухню. Но там вместо бабушки был Даниэль. Он накладывал жайму в большую тарелку, из которой мы все будем есть. — Привет. А где апа? — Хай. Она прилегла, устала. — Ты откуда? Почему приехал? — К твоему приезду. А то потом только летом увидимся. Решил удивить. Получилось? — Ага. Но разве ты не ненавидишь зиму в Алматы? Как же: «слякоть, дождь, холод собачий»? — Но ради своей любимой сестрёнки решил потерпеть.       Меня не покидало ощущение, что всё было странно. Со школьных времён Даниэль ни разу не приезжал в Алматы в холодное время года, только к концу весны или летом. В гостиной сидел отец, он смотрел новости, сидя на кресле. Перед ним стоял накрытый стол, на котором пустой участок был только по центру для главного блюда.       Я обняла папу. Он похлопал меня по спине и пошёл на кухню мыть руки. А я побежала в комнату бабушки, она сладко посапывала, лёжа в кровати, как кошка, свернувшись в калачик. Я присела рядом, и поцеловала её в лоб. От моего прикосновения, бабушка проснулась и тяжело открывала глаза. — Моя хорошая приехала. Я так соскучилась! — Я тоже соскучилась, апа.       Бабушка потихоньку поднималась со своей мягкой кровати, а я смотрела на её морщинистое лицо. Она казалась мне самой красивой женщиной в мире, и её седина и морщины были ей к лицу. Она говорила, что никогда не любила красить волосы, и когда вышла на пенсию перестала этого делать. Всё равно она прятала косы под платком. Было в её лице что-то такое доброе и нежное, она могла ничего не говорить, но, когда мне было плохо, а она просто была рядом, мне тут же становилось легче.       Бабушка встала с кровати, и мы с ней крепко обнялись. Одного прикосновения к ней хватило, чтобы я ощутила, что её мягкое тело стало тверже. Под кожей прощупывались кости, и мои руки, привыкшие к её объёму, оказались обманутыми. Бабушка стала гораздо тоньше, кожа её рук сильнее висела. Мне пришлось сдержаться, чтобы не прослезиться. Бабушка не только не стала набирать вес, она похудела.       За ужином не принято было молчать. Как приехавшую самой последней стали спрашивать меня. А я жаловалась на своих одногруппников, которые со мной не общались, не забыла и про Инжу рассказать. Не упоминала только о том, что вся беда началась с Мади. Поругала систему, из-за которой все видят в друг друге конкурентов и не помогают. Мама с Амалией мотали головой, а папа сказал, что это только потому, что я не местная.       Тётя спросила, хорошие ли у меня были оценки. А я ответила, как есть: по одному предмету была тройка, по всем остальным четвёрки, и одна пятёрка по физике. Даниэль с Амалией похвалили, а родители промолчали. Я знала, что они это делают только, чтобы поддержать. Они заранее знали реакцию родителей. И я, конечно, тоже знала, да и разве я могла быть молодцом?       Вкус домашней еды заставлял мои вкусовые сосочки почти что танцевать. В каждом укусе я ощущала вкус детства, любовь с которой бабушка солила мясо и часами варила его на маленьком огне. — Я так хочу успеть на твою свадьбу, Амалечка, - вдруг сказала бабушка. — Апа! Тут же совсем недолго, почему это вы не успеете? - Я возмутилась.       Родители переглянулись. Амалия подхватила, и попросила не преувеличивать. Даниэль сказал, что она и на его свадьбе должна побывать, так что ей надо себя беречь. Гуля апай поддержала и вспомнила, что я уже взрослая и скоро, может, замуж соберусь. — Как я забыла. Дайанка, если ты за того хорошенького мальчишку решишь выйти, скажи мне заранее. Я выучу песню какую-нибудь. Хорошо? — Которого? — С которым вы вместе учитесь.       Я неловко прокашлялась. Вспомнилось, как полтора года назад он подвозил нас, и бабушка меня сватала. — Дайана покраснела. Жанар смотри, твоя дочь уже как помидор - сказала тётя, широко улыбнувшись.       Я попыталась прикрыться, но все уже рассматривали меня. — Ну и что это за парень? — Пап, это… — ответила Амалия. — Хочу, чтобы Дайана ответила. — Ну он учится на факультете физики. Мы с ним на свадьбе Нурсулу познакомились. Вот и всё, мы с ним даже не друзья. — И ты из-за него решила поступить на другой край земли? — Нет! У нас очень хороший университет. И мне всё нравится. В следующем семестре будет даже лучше, я хочу вступить в клуб. А весной к нам приедут с концертом корейские группы. — Но ты же только что жаловалась. — Папа. Дайане нравится учёба. Она всё время рассказывает, что преподаватели очень хорошо объясняют материал, отвечают на вопросы, подробно описывают задания. Покрывал меня Даниэль. — И это стоило того, чтобы бросить всю семью? — Да, пап. Стоило, — Ответила я, — Сейчас мне нравится моя жизнь больше. — И вообще чем тебе так понравилось у бабушки? Лишь бы домой не ехать. — Да. Я не хотела ехать домой из-за вас, папа. У вас всегда есть претензии ко мне. — Ты не понимаешь, я хочу для тебя лучшего! — А я хочу идти по своему собственному пути! — Хватит, у нас такое хорошее событие, все собрались в одном месте, разве не замечательно? — Вмешалась мама. Бабушка её поддержала и тоже сказала, что нам не стоит ругаться.       Вечером я лежала в комнате с котом, он запрыгнул ко мне на кровать, и стал вылизываться. Позже лёг под бок, замурчал и я не могла оставить его без внимания. Я положила ладонь на его тёплый живот, и погладила. Его сердце быстро стучало в грудной клетке. И моё тоже билось, потому что я была живым человеком.       Я не была идеальной, какой мои родители хотят меня видеть. Я ошибаюсь, оступаюсь, не слушаюсь. Но ведь ни мне, ни им не ведомо, к чему меня приведет мой путь. И я не хочу идти по уже протоптанной мне дороге. Мне хочется знать, что я своими выборами проложила себе дорожку, ведь если чей-то путь заведёт меня в дебри, то они не возьмут за это ответственности.       Я ощущала себя наполненной жизнью, хоть иногда мне было нестерпимо больно и тяжело, но если больно - то значит, я могу эту боль испытать. Если мне было больно, но я ещё была жива, значит боль я могу выдержать, и значит, я могу продолжать маленькими шажками двигаться по большой жизни.       На каникулах у меня было мало желаний, хотелось лишь днями на пролёт отсыпаться, кушать вместе с родными, и периодически выходить на свежий воздух.       Амалия иногда заходила в комнату, чтобы проверить меня. А я в этот момент слушая музыку, смотрела в белый потолок или спала. В этот раз я просто лежала, погрузившись в мысли. Я не заметила её появления, и вздрогнула, когда она присела рядом. — А ты расскажешь о том, как проходит учёба? Мне кажется, ты о чем-то не хочешь мне говорить. — Ну всё вполне нормально. Были моментики негативные, но в целом, учёба мне нравится. — Поначалу ты часто звонила и так красочно все рассказывала, а потом вдруг перестала. Поэтому и спрашиваю. — Просто со временем начала привыкать, и уже не так всё ярко вокруг. Да и были люди, которым я сильно не нравилась. Но не мне привыкать. — Если не хочется говорить, то не стоит. — Нет, думаю, я готова рассказать.       Я начала говорить со школьных времен. Тогда я сразу же, почти в первый месяц стала никому не интересной серой мышкой. У меня не было друзей, только приятельницы, с которыми обсуждали только учёбу. Я никогда не делилась с кем-то своими мыслями и проблемами. А в семье никто не знал, как я живу. Мне было стыдно сказать, что я не вписываюсь, было страшно, что меня обвинят в том, что я сама виновата в своей одинокости.       День за днём я ощущала, как я плыву совершенно одна по течению жизни, и нигде у меня не было причала. Но я не замечала того, что кто-то пытался подать мне руку помощи. Я видела только бесконечный пустой путь перед собой, и не могла остановиться и посмотреть по сторонам.       Но когда я услышала о болезни бабушки мне будто включили свет. На своём пути я встречала людей, я заметила их слишком поздно. Я осознала, что жизнь — это не бесконечная дорога, и поняла, что у меня есть, что терять.       Тогда я спрыгнула со своей лодки, и начала бежать. Когда плывёшь у тебя мало выбора, ты плывёшь либо по течению, либо против. Но если под ногами не поток, а земля, то ты сам выбираешь, какой дорогой идти. И мне было так хорошо, будто освободилась от годов каторги. Мне хотелось жить, испытать столько вещей впервые, ощущать себя творцом своей жизни. Я вдыхала воздух будто впервые, наполняла лёгкие кислородом, двигалась, ощущая каждый шаг. И теперь я привыкла жить, а не существовать. Больше я не могла вернуться к той себе, какой я была пару лет назад.       Мне хотелось жить, узнавать новое, постигать вершины одну за другой, падать и вставать снова. И я падала, было больно, но я продолжала идти. Даже показалось, что если однажды я остановлюсь, то перестану жить. Но мне хотелось жить как никогда прежде. И я знала, что, если этот период не станет для меня лучшим, то впереди была ещё длинная жизнь. Я больше не боялась длине моего пути, я видела бесконечные возможности, которые ждут меня впереди. И я обязательно за них зацеплюсь и не дам им пройти мимо меня.       Я не знала, понимает ли меня Амалия. Со стороны казалось, что всё давалось ей легко, но и она мне о своих чувствах никогда не рассказывала. Мы крепко обнялись с сестрой, она сказала, что гордится мной. И мне было не просто достаточно, я ощутила, как после одного её слова мышцы в теле в миг расслабились.       Оказалось, мы были с ней очень похожи. Она, как и я, долгое время потратила на то, чтобы ощутить себя живой. А когда это случилось, больше не могла отказаться от этого чувства. Мэл искала себя, терялась, но у неё всегда был ориентир. Она была старшей дочерью, и это звание заставляло её работать в два раза больше, ей всегда приходилось быть примером для младших и поддержкой для родителей. И, конечно, ей приходилось очень несладко.       Но ей удалось добраться той точки своей дороги, когда она была полностью счастлива. Ей нравилась её работа, у неё был любящий человек, и очень скоро она станет его женой. Мне хотелось бы тоже дойти до этого момента, а пока я хочу наслаждаться своему пути к достижению цели.