Глава 9.

—«Ты, эпистат»? Мы уже успели перейти на «ты», шезму? —Амен не переносил на дух всех черномагов. Он их ненавидел, презирал... —В общем, неважно... Я согласен на условия. —Прекрасно, —мужчина протянул руку. —Мне нужны папирус и чернила, чтобы нарисовать карту. Эпистат подозвал мужчину и отдал приказ принести папирус и чернила.

***

—Хочешь сказать, что ты и вправду сдержишь обещание и отпустишь его? —спросила Эва, обращаясь к Амену. —Это странно. Мы так долго его искали. —Таков договор. Я сдерживаю обещания. Всегда. И не важно кому обещал. Девушка кивнула, посчитав ответ достойным. —Почему шезму доверился тебе? —Потому что... Скорее всего у него нет другого выбора. Либо он «поёт свою последнюю песню черномага», либо идёт мне навстречу. —Хороший учитель, сдал учеников, —девушка усмехнулась, но скорее вяло и грустно. Амен неопределенно повёл плечом. Он не верил, что шезму так быстро сдался. Возможно, на последок решил заставить «побегать» верховного эпистата. Месть. Но смысл этой мести, если при обмане эпистат вернётся ещё более злым? Тогда уже черномаг так легко не отделается. —Это здесь? —заговорила Эва, когда она, Амен и несколько мужчин крупного телосложения- охотников, прибыли. Амен прислонил палец к губам, заставляя девушку молчать. Еле заметно прошептал: «Тихо». Небольшая территория, где по словам попавшегося шезму обучали молодых и неопытных черномагов. Обычное непримечательные здание. Подозрений бы оно точно не вызвало. Одна девушка увидела Амена, и, быстро распознав его должность по одежде и необычной внешности, ускорив шаг, прошла мимо с опущенной головой. Но мужчина остановил её, перехватывая за плечо. Заглянул в глаза. —Я чем-то вам помешала? —незнакомка встретилась взглядом с эпистатом, но сразу же отвела глаза, —Д-дайте пройти. Я... я сейчас закричу! —Это она, —холодно произнесла Эва, подтверждая. —Кричать уже без надобности, —он передал девушку своим подчинённым: другим охотникам. —Она здесь не одна. Обыщите всю территорию и приведите всех, кого встретите на пути! —отдал Амен приказ и охотники разошлись, оставив его с Эвой наедине. В горле Эвтиды засел ком. Твердый, давящий изнутри. Всю жизнь она жила, не причиняя никому вреда. Была изолирована от остального мира, людей. «Что же это такое... Я должна оставаться равнодушной к судьбам плохих людей — черномагов. Они сами встали на эту скользкую дорогу... Знали, чем грозит развитие их способностей. Пока есть они — обычным людям не будет спокойствия. Ведь если бы шезму помогали народу... на них бы не шла такая ожесточённая охота». Эва потеряла координацию, еле устояла на ногах. Пошатнулась, но не упала. Амен, стоявший рядом с ней, взял её за плечи, приобнял. Наклонившись, прошептал ей на ухо, от чего у девушки закружилась голова, —Всё в порядке? Если у тебя недомогание- мы можем вернуться домой, —эпистат склонился ещё ниже, сокращая почти до предела и так ничтожное расстояние. Он был так близко, что казалось ещё чуть-чуть и поцелует мочку уха, щёку... Эва затерялась где-то в своих фантазиях. Ей вдруг захотелось полностью обессилеть и чтобы сильные руки подхватили её, не дали телу встретиться с полом. —Эва? —голос Амена пытался вернуть её в реальность. Виски запульсировали с новой силой. Девушка взяла его за руку, переплетая их пальцы. Мужчина ласково улыбнулся, но Эва не увидела, ведь стояла спиной — почувствовала. Ощутила тепло, внезапно накрывшей волной разливающееся по телу. —Ты вся бледная, —проговорил он ей в ухо. И девушка тут же потеряла мертвенную бледность- лицо залилось краской. Неужели засмущал? —голос выбил почву из-под ног. Она обмякла в его бережно поддерживающих руках. —Прекрати... —упрекнула Эва. Но лишь для видимости. Ухмыльнулась, поворачивая голову на Амена и откровенно смотря в его глаза. Обняла за шею, притягивая к себе. Их губы встретились в поцелуе. Мягком, полным ласк. Мужчина покровительственно положил ладони на талию девушки. Сдержал порыв, готовый было страстно расцеловать её. Не хотел пугать, ведь так долго ждал. Ждал и ещё подождёт. Лишь бы Эва была счастлива, довольна... А он мог и потерпеть, чтобы не доставлять ей дискомфорта. Эвтида отстранилась, оставляя последний поцелуй на его губах, пролепетала коротко, —Извини. Он в ответ отрицательно покачал головой, —Нет. Не извиняйся. Я хотел этого так же, как и ты, —Или, может даже больше... Амен настоял на возвращении домой и визите лекаря. Эву пришлось уговаривать, ведь, как оказалось, она боялась врачей больше смерти. И в итоге, пока лекарь осматривала её, он держал дрожащую её за руку. Чтобы спокойнее было...

***

Эпистат несколько дней не навещал Эву. Дел было много — настолько, что он редко бывал дома. Приходил ночевать и только. Когда возвращался, она либо уже, либо ещё спала. За последнее время они сильно сблизились, даже сами этого не заметили. Поцелуи — уже обычное дело, но всё же вызывающее приятный трепет в животе. Они оба изменились: Эва стала гораздо менее язвительной, а Амен больше не принуждал её к чему-либо. Принял некоторые её странности в поведении, которые уже таковыми не считал: теперь они его лишь забавляли. Позже дел поубавилось и он стал радовать её каждый день. Приносил букеты цветов, либо драгоценности, либо и то, и другое. Было не жалко нарвать и поле цветов, самому добывать изумруды и софиты. Одаривал разными вкусностями. Они вместе проводили время в саду, по его инициативе, вместе трапезничали — ведь знали, что это не продлится долго. Скоро у него, верховного эпистата вновь появится гора дел. В общем, их отношения самые счастливые и прекрасные до поры до времени, пока он снова не уйдёт, не уедет... Но не мог поступить иначе. Лишь уйти в отставку, но для этого слишком рано — поползут слухи, что верховный эпистат, легко убивающий шезму, не смог совладать с какой-то девчонкой. А он действительно не смог. Но это не делает его слабым, безвольным. Только тем, кто способен по-настоящему любить и идти на какие-то жертвы и уступки. Учеников черномагов заточили в темницу, а позже казнили по велению фараона и самого эпистата. Учителя, что первого обнаружили, выпустили на свободу(но теперь снова шли по его следу, намереваясь воздать ему по заслугам). Только маленькую девочку помиловали — совсем ещё мала. Да и Амену с Эвой она приглянулась, стала как дочь любима.