То, что разрушает чары.

Время летело незаметно, и вскоре совсем стемнело. Опомнившись, ребята направились к остановке, но когда пришёл автобус, был уже поздний вечер. — Слушай, уже темно совсем, пока доедем, будет вообще ночь. Я тебя до дома провожу? — спросил Слава. Юля посмотрела на часы. Было 22 часа: час в дороге — и у неё останется ещё один час, чтобы отмыться. Может, часа и не хватит, но слово она сдержит. Эти мысли так испортили ей настроение, что это отразилось на лице. — Просто провожу, не волнуйся, — неправильно истолковал это Слава. — Да нет, просто дело предстоит противное одно. Хорошо, проводи меня, — Юля была рада: пусть ещё один час они будут вместе. А вот завтра… завтра придётся что-то объяснять, придумывать… Ну не поверит же он в ту историю, которая с ней произошла на самом деле! Настроение испортилось окончательно, поэтому Юля просто положила голову Славе на плечо и молчала, пока они ехали. Выйдя из автобуса, ребята пошли в направлении Юлиного дома. Вечерний ветерок принёс прохладу, и вскоре Юля, одетая в футболку и шорты, слегка замёрзла. Оставалось пройти уже совсем немного, но по самому тёмному участку дороги. С одной стороны тут был парк, а с другой возвышалось ещё недостроенное здание. Как назло, фонарей тут не было, и ребята шли буквально на ощупь. Скрип гравия позади заставил Юлю и Славу обернуться. Позади двигалась какая-то неопределённая фигура. Человек шёл быстро и догонял ребят. Они пошли дальше, но тут звук шагов внезапно изменился — человек сзади перешёл на бег. Юля только начала оборачиваться, как что-то рвануло пакет с сувенирами со шоу у неё из рук. Она даже не успела ничего понять и инстинктивно перехватила пакет второй рукой. Теперь за пакет держались двое: Юля и неизвестный. Тот попробовал вырвать пакет снова, но внезапно отлетел в сторону, получив удар от Славы. От рывка Юля выпустила этот несчастный пакет, и тот упал на землю. Резко обернувшись, напавший на ребят — теперь было понятно, что они имеют дело с мужчиной или парнем крупнее Славы — начал подходить к ним. Слава сделал шаг вперёд, заслоняя девушку, и в этот момент заметил вторую фигуру, приближавшуюся с противоположной стороны дороги. Раздался резкий щелчок, и в руке первого нападавшего в свете далёких фонарей блеснуло лезвие ножа. — Юля, беги! — крикнул Слава, а сам начал отходить в сторону, приковывая внимание ближайшего бандита. Это были первые громкие звуки за всё время с момента нападения. Никто не кричал, не звал на помощь, не угрожал. Всё происходило в тишине, нарушаемой только звуками дыхания и шумом подбегающего подельника бандита. Не восприняв Юлю за угрозу, оба бандита пошли на Славу. А Юля, потерявшая шлёпанцы, отбежала на несколько шагов и остановилась. Один из нападавших повернулся к пакету, и тут Слава сделал резкий шаг вперёд, заставив обоих бандитов броситься в его сторону. Он тут же отбежал немного и опять остановился. Бандиты очевидно растерялись. Было очевидно, что Слава бегает лучше, а в одиночку с ним может не получиться справиться. Они было попробовали броситься на него вдвоём, но он опять отбежал и снова встал на месте. За это время все трое отошли от места первоначального нападения метров на сорок, и Юля тихонько вернулась, подобрала свои шлёпанцы и пакет, а затем уже бросилась бежать, обходя стройку с другой стороны. За следующие несколько минут ситуация не изменилась, но бандиты теряли терпение. Они не знали, что пакета уже нет на месте, но Слава висел на них как бультерьер, и они явно начали нервничать. Наконец они просто бросились на парня, позабыв про добычу. Слава кинулся бежать и услышал голос от подъезда: — Давай сюда! Юля стояла, держа открытой входную железную дверь. Славе удалось оторваться от нападавших метров на десять, и он влетел в подъезд, сразу развернувшись, но Юле хватило времени захлопнуть дверь прямо перед носом злодеев. Как только замок щёлкнул, ребята взлетели по лестнице на пятый этаж, где жила Юля, и как только за ними захлопнулась дверь Юлиной квартиры, её наконец проняло, и она бросилась к Славе со слезами. — Ты целый, они тебя не… — Нет, всё нормально. Да это наркоманы какие-то просто, — Слава успокаивал девушку, хотя его тоже потряхивало. — Спасибо! — Только сейчас Юля поняла, что могло случиться, пойди она по этой дорожке сегодня одна. Девушка изо всех сил обняла Славу и попыталась поцеловать его. Их губы встретились. Дальше было как во сне: она так и не вспомнила, как они оказались на кровати, как она сама скинула с себя одежду и Слава крепко обнял её. Как пришла секундная боль, а потом всё взрывом наслаждения затопил разум. Они любили друг друга, они хотели друг друга. И время потеряло свой счёт для ребят, оказавшихся вдвоём после такой нервной встряски. Юля проснулась из-за резкого рывка: что-то мягкое заткнуло ей рот, и она почувствовала, что её куда-то несут. Вспыхнул свет, и она оказалась в своей гостиной комнате; дверь в спальню, где спал Слава, была закрыта. Сама девушка оказалась спелёнута в собственное одеяло, а во рту у неё торчало маленькое полотенце для рук из ванной. Впрочем, всё это потеряло значение, когда обнажённую Юлю бесцеремонно выкинули из одеяльного кокона на жёсткий пол, а импровизированный кляп сам вылетел у неё изо рта. — Ой! — пискнула неряха, ударившись локтем при падении на пол. — Ой! — передразнил её мальчишеский голос, звучащий из середины комнаты. Юля подняла глаза и увидела там паренька лет пятнадцати, с немного растрёпанными волосами и красными, чуть светящимися глазами, который смотрел на неё с отвращением на лице. — Итак, ты решила остаться грязнулей и была уверена, что обвела всех вокруг пальца. Довольно глупое решение, даже для такой наглой неряхи, как ты. — Я не… — начала Юля и с ужасом поняла, что, забыв обо всём во время со Славой, нарушила своё обещание. — Ты не… думала, что придётся отвечать за свою грязь? Понимаю! Вы все одинаковые! Как же я вас ненавижу, проклятые грязнули! Из-за вас одни проблемы! Вместо того чтобы быть как все, вы всё пытаетесь стать особенными, а иногда ещё и гордитесь этим. И вам на всё плевать: на общество, на людей рядом с вами, на нормы, которые придумали, чтобы им следовали все. Все, Юля! И ты не особенная. Ты просто наглая неряха, решившая, что самая умная. И сейчас ты заплатишь за это, а потом превратишься в такую девушку, которой тебе полагается быть. А после этого начнёшь следить за собой, чтобы никак не выделяться и никогда, слышишь, грязнуля, никогда больше не привлекать моего внимания! Несмотря на страх и шок от происходящего, Юля не смогла сдержать раздражения. Стать «такой, как все» — серой копией бесчисленного числа женщин на этом шарике — было то, чего она хотела меньше всего. — Да кем ты себя возомнил? Я даже не знаю, кто ты, в конце концов. Я взрослая девушка, я сама решу, как мне выглядеть! — Неряха в гневе, как трогательно! И как неожиданно! — мерзко прохихикал маленький человечек. — Может, ещё поматеришься? Мне не терпится промыть твой вонючий рот с мылом! — С гримасой добавил паренёк, скорчив язвительную ухмылку. — Впрочем, ты уже наговорила и сделала достаточно, чтобы получить двойную и даже тройную порцию наказания. За то, что ты неряха, за то, что ты врушка, и за то, что ты огрызаешься. Ну, приступим! В воздух вздернулись полотенца. Как в страшном сне повторялся сценарий вчерашнего утра, только на этот раз она понимала, что никакой возможности увильнуть от наказания уже нет, и только взвизгнула, когда получила первый шлёпок, что влепила ей щётка на длинной ручке прямо с полёта. Тут же по её ягодицам начали равномерно и очень сильно бить другие щётки. — Ой! Ой! — пищала неряха, а слёзы уже струились из её глаз. Она уже была готова закричать в голос, но тут вспомнила про Славу. Он ведь тут, просто за дверью. А если он проснётся и его тоже… Когда Юля подумала про это, она сильно закусила губу, чтобы крик от боли в уже сильно покрасневшей попе, которую продолжали шлёпать деревянные щётки, не вырвался наружу. — За небритые подмышки, за запах пота, за чёрные пятки, за нечищенные зубы, за сальную голову, за грязную шею… — с каждым ударом приговаривал паренёк. Казалось, он получает удовольствие от происходящего. Его лицо чуть покраснело, ноздри раздулись, а глаза горели, как угли. Наконец то, что казалось вечностью, закончилось, и шлёпки остановились. Юля выдохнула, тихонько подвывая от боли, а слёзы текли из глаз непрерывным потоком. — Решила умыться немного? — съязвил её мучитель. — А ведь могла просто умываться каждое утро. Как делают все нормальные девушки. Но ты решила быть такой… — он, казалось, подбирал слово… — гадкой! Да, именно! Гадким грязным поросёнком! — Но тебе было мало ходить грязной. Ты решила ещё и обмануть нас. Обмануть Самого Командира! И вот за это ты сейчас поплатишься. За свою ложь, за попытку поиздеваться над чистотой! Поэтому подготовь свою немытую задницу: сейчас ты получишь ещё такую же порку, чтобы запомнила, что никогда, ни за что на свете, ты не смеешь пытаться нас кинуть. Юля поняла, что это только начало, и когда по её попе, которая уже была не красной, а багровой, в первый раз ударила щётка, она только и успела, что опять прикусить губу, но тонкий писк боли зазвенел в комнате. Слава крепко спал. Казалось, что он парит в каких-то облаках, созданных из пыльцы с запахом мыла. Не то чтобы это было неприятно, но по крайней мере странно. Чуть слышно играла приятная музыка. Единственное, что чуть портило благостную картину, — какой-то шум доносился издалека, как будто кто-то плакал. И если в первые секунды он почти его не замечал, то теперь шум пробивался сквозь музыку, и Слава решил прислушаться к нему. Сначала он не разобрал ничего во всхлипах и взвизгах, но потом что-то показалось знакомым. Он замер в облаках сна и прислушался изо всех сил. — Хватит, ну не надо! — услышал он. Это была Юля. Ей было плохо, и эта мысль в его голове мгновенно развеяла сонную одурь. Приятная музыка стихла, а Слава попытался проснуться, но у него не получалось. Он всё также висел в этих мгновенно ставших отвратительными облаках, он не мог вынырнуть и прийти на помощь к своей любимой девушке. Бессилие родило злость, буквально ненависть, и внезапно вся мыльная пыльца, все цветочные облака вспыхнули пламенем и сгорели в один миг. Славу обожгло, и боль вышвырнула его на мокрую от пота простыню в спальне Юли. За дверью раздавался шум и стоны Юли, которой было больно. Славу как пружиной подбросило из кровати, и он бросился к двери, рванув ручку. Юля уже не могла сдерживаться: её попа превратилась в сплошную ссадину, когда дверь спальни распахнулась и в комнату экзекуции влетел Слава. — Нееет! Беги! — Мысль о том, что сейчас этот маньяк с красными глазами причинит боль её любимому человеку, заставила Юлю на секунду забыть о собственной боли. Но Слава никуда бежать не собирался. Он увидел Юлю, голую, которую держали в воздухе ожившие полотенца, летающий круговорот моющих принадлежностей и две здоровые щётки, что сейчас замерли в районе попы его любимой девушки, всё лицо которой было мокрым от слёз. И ещё он заметил паренька, развалившегося в свободной позе на диване. Красноглазый, казалось, был ошарашен. Его рот приоткрылся, глаза чуть вылезли из орбит. — Ты что тут делаешь? Ты же спать должен! — наконец произнёс мучитель. Слава, к его чести, сориентировался довольно быстро и вместо того, чтобы броситься к Юле и вступить в борьбу с ожившими вещами, резко развернулся и сделал несколько шагов к пареньку. — Ты кто такой? А ну-ка быстро отпусти Юлю, а то я тебе сейчас так пропишу… Красноглазый отпрыгнул на метр, а потом его губы перекосила усмешка, и он щёлкнул пальцами. — Я потом разберусь, с чего это ты вылез сюда, но встав на защиту грязнули, ты доказал, что вполне получишь и свою порку! А потом насладишься зрелищем, как с этой неряхи смоют всю её драгоценную грязь, побреют все её волосы на теле, а потом ещё добавят по заднице, чтобы она запомнила, как надо себя вести. И ты опять останешься один! Думаю, что лучшего наказания для тебя не придумать, правда, дорогой мой? Слава рванулся к ухмыляющемуся мерзавцу, но полотенца перехватили его и вздернули рядом с Юлей. — Ах ты урод! Отстань от него! Мерзкий ублюдок! Тварь! — взорвалась Юля, увидев Славу в таком же незавидном положении, как и она сама, и понимая, что сейчас он тоже получит свою порцию шлёпков. — О, она решила оскалить свои нечищенные зубы! Ну что ж, получай! И в рот неряхи, давненько не бравшей в руки эти предметы, нырнула щётка, щедро намазанная пастой, начавшая начищать Юлины зубы. Это было так противно! Юля плевалась, старалась вытолкнуть щётку языком, но та усердно начищала все поверхности её зубов. Сверху и снизу, изнутри, снаружи — ни один зуб не избежал внимания чистящего предмета. С уголков Юлиного рта текли белые ручейки, а щётка добралась до дальних уголков и чистила там, куда Юля никогда не добиралась, даже в те дни, когда всё же нехотя чистила зубы. Закончив с зубами, щётка переключилась на язык и нёбо. Юле было так противно, что она думала, что потеряет сознание. Но когда она уже захлёбывалась пеной, пытка прекратилась, и ей в рот хлынул поток воды, и она сплюнула в таз, который застыл под её лицом. Зубы казались чужими, как будто отполированными. Красноглазый улыбнулся и посмотрел на Славу. — А что ж наш герой-любовник помалкивает? Твою немытую принцессу наконец-то начали приучать к гигиене, а ты даже не протестуешь? Что, испугался? Так ты всё равно получишь своё, так что не стесняйся. Ну, давай. Или хочешь подождать, пока с неё не потечёт чёрными ручьями вся гадость, что она накопила на теле? Это можно устроить. Паренёк повернулся к предметам, вероятно собираясь отдать мысленный приказ, когда услышал тихий и спокойный голос Славы. — Значит, всё это потому, что Юля не моется, и ты хочешь заставить её мыться, избив её и отмыв насильно? Красноглазый опять развернулся к парню, так и не отдав приказ на начало мытья неряхи, которая обессиленная висела в жёсткой хватке полотенец. — Да, именно. И одной грязнулей станет меньше. А потом ещё и ещё одной. И так, пока мы не заставим мыться всех грязнуль в мире! Потому что это великая и благородная миссия! — Тогда ты ничего не добьёшься, — также спокойно ответил ему Слава. — Даже если ты её отмоешь, даже если Юля так испугается, что начнёт мыться каждый день, грязнуль не станет меньше. Он помолчал секунду. — Потому что я больше никогда не буду мыться. Ни разу в жизни, запомни это. И меня ты не сломаешь и не заставишь. Потому что я тебя не боюсь. — Не боишься? — ощерился паренёк. — Ну это мы сейчас посмотрим! И первый громкий хлопок по Славиной попе прозвучал в помещении. За ним ещё и ещё. Слава молчал. Его лицо чуть дёргалось при каждом ударе, но он также спокойно смотрел прямо в красные глаза-угли мучителя. Лицо паренька дёргалось в ненависти, он кинул яростный взгляд на щётки, что совершали экзекуцию, и одна разогналась и шлёпнула Славу с такой силой, что её ручка треснула, и моющий предмет упал на пол. Юля потихоньку пришла в себя. Она слышала, что сказал Слава, но только сейчас смысл происходящего дошёл до неё сквозь пелену боли и унижения. И когда она увидела, как щётка ударила Славу с такой силой, что сама сломалась, что-то сломалось и в ней самой. — Слушай ты, ублюдок! — заорала она. — Пошёл ты на хрен! Я тоже никогда не буду мыться! Хоть избей меня до полусмерти, хоть шкуру всю спусти! Не буду, слышишь? — Спущу шкуру? Это можно! — прошипел паренёк. Теперь он уже не ухмылялся. Гримаса ярости перекосила его и так неприятные черты лица, превратив их в маску ненависти. — Может, без шкуры до вас легче дойдёт, как положено выглядеть всем людям! Нормальным людям! А сейчас начнём! — в конце его голос стал напоминать змеиное шипение. Он снова повернулся к хороводу предметов и поднял руку. — Достаточно! — раздался повелительный взрослый голос в комнате, и внезапно всё замерло. А затем исчезли все предметы, кроме полотенец, что держали ребят. Включая красноглазого паренька и щётки. Полотенца опустили парня и девушку на пол и тоже испарились. Слава сразу подошёл к Юле и обнял её, прижав к себе. В середине комнаты стоял мужчина средних лет с волосами белыми как снег и глазами пронзительного голубого цвета. Идеально сидящая рубашка, выглаженные брюки и тёмные ботинки, отражающие свет как зеркало, довершали его образ. — Повторять не буду, поэтому слушайте и запоминайте, — начал мужчина. — Юля, живи как хочешь, но если я узнаю, что от тебя будут неприятности другим людям — например, что кто-то заболеет потому, что ты не помыла руки перед готовкой, — то пеняй на себя. Слава, — взгляды мужчины и парня встретились. — Если ей надо будет мыться, например для посещения доктора, и ты будешь отговаривать её, поставив эгоизм выше её здоровья, то договор будет считаться расторгнутым. Это понятно? — Не понял, какой договор? — уточнил Слава. — Договор о том, что пока вы вместе и ведёте себя разумно, от вас отстанут. По крайней мере те, кто служат мне. — А вы…? — Слава в ожидании уставился на мужчину. — Я знаю, кто он, по крайней мере догадываюсь, — прошептала Юля. — Командир? — Одно из моих имён. Но я вам не Командир: мои команды вы решили не исполнять. Хватит об этом. Помните, что я вам сказал, иначе мы встретимся вновь — и тогда действительно пеняйте на себя! Мужчина исчез. — Ну что, как тебе сказка? — спросила Юля. И не дав Славе ответить, крепко поцеловала его. ****************************** — Я не понимаю! — в сотый раз повторил красноглазый, стоя в коридоре перед массивной дверью кабинета. — Это потому, что ты тупой! — с яркой неприязнью ответила девушка с оранжевыми волосами, бинтуя ногу подруге, чьи глаза светились светло-коричневым цветом древесной сердцевины, а волосы были жёлтые, как густой мёд. — Ты посмотри, что ты наделал! Ей же больно! Девушка действительно явно испытывала боль. — Да пройдёт! — отмахнулся красноглазый. — Командир поможет, если что! Но я не понимаю, ну почему мы их отпустили! Что это за новости — грязнуль отпускать! — Вы оба, зайдите, — раздался уставший голос из кабинета, и дверь распахнулась. — Командир, тут… — растерянно начала оранжевоглазая, указывая на ногу подруги. Но та уже улыбалась и, сняв повязку, показала идеально чистую кожу без единой царапины. — Спасибо! — одновременно сказали девушки в сторону кабинета, и девушка с оранжевыми глазами зашла в кабинет после паренька, что прошмыгнул первым. — Командир, — начал красноглазый, — а можно попросить вас объяснить, почему мы их не… — Что не, — голос был уставшим, но спокойным. — Не убедили? — Взгляд мужчины упёрся в оранжевые глаза, и девушка отвела взгляд. — Или не домучили? — теперь он смотрел на паренька, и тот тоже потупился. — Вы оба получили свой шанс. И если первую попытку можно было бы назвать относительно удачной, если бы не обстоятельства, то вторая… Ты разве не понял, что происходит, когда этот Слава проснулся и влез в процесс? — Я подумал, что может просто что-то не так пошло, ну, случайность… — промямлил красноглазый. — А я сразу поняла! — похвасталась девушка. — Но я решила не вмешиваться и посмотреть, как наш Первый Помощник справится с ситуацией! — Хмм… Первый помощник, — усмехнулся мужчина. — Ну, Командир, надо же вам помогать, вот я и подумал… — начал паренёк, которому было явно не по себе. — Ты должен был думать, когда начали происходить вещи, которые не укладываются в обычную ситуацию. А тебя понесло. И не прекрати я этот бардак, кто знает, как далеко бы ты зашёл. — Но разве наша цель не сделать так, чтобы грязнуль не было? — произнёс красноглазый. — Но не так же! — не выдержала девушка, даже опередив мужчину. — Командир, ведь мы же не должны применять настолько радикальные методы, даже к таким отъявленным грязнулям? — Не должны, — согласился Командир. — По крайней мере, если у нас остаются другие варианты. — И какие варианты у нас остались в отношении этой неряхи и её принца? — едковато спросил красноглазый. — Ящик принеси. Красный, — вместо ответа сказал ему мужчина. Паренёк беспрекословно повиновался, и через мгновение перед тем, кого называли Командир, появился новый ящик, вроде тех, что во множестве находились в стойках, почти полностью закрывающих стены немаленькой комнаты, только ярко-красного цвета. Командир провёл рукой, и на папке, что лежала у него под рукой, появился красный оттиск, а сама папка поплыла и аккуратно легла в ящик к нескольким другим, которые уже находились там. Мужчина посмотрел на паренька и девушку, которые, похоже, ждали объяснений. — Ладно, вижу, что вам не до конца понятно. То, что парень проснулся, говорит о том, что мы видели довольно редкое явление. Настоящую любовь. Перед ней бессильны любые чары, и пусть они встретились-то всего пару дней назад, но те, кто любят так, как эти ребята… Они бы пошли до конца и исполнили бы то, чем угрожали. А реши ты продолжить… — теперь взгляд Командира, которым он смотрел на красноглазого, уже напоминал лёд. — Те, кто любят по-настоящему, находятся под защитой таких сил, которым я бы не хотел бросать вызов. И не потому, что боюсь, а просто потому, что глупо бороться со стихией, которая невообразимо сильнее. — Вы оба попробовали, но оба не смогли. Впрочем, это не совсем ваша вина, — смягчился мужчина, видя, что и парень, и девушка перед ним чуть не плачут. — Это особый случай. Исключение из правил. И боюсь, что таких исключений станет всё больше и больше. Ладно, хватит болтать. За работу! С каждым часом её всё больше и больше, — устало добавил он.