Часть 13

После встречи с Ибрагимом Хюррем решила сразу же пойти к Сулейману, чтобы решить вопрос с Манисой раз и навсегда. Ей действительно было ненавистно это место, где был пролит океан слез, где все только и желали причинить боль Хасеки, где все было построено на крови. Женщине просто хотелось уехать, забыться в Манисе и никогда не вспоминать тот ужас, который ей пришлось пережить. - Повелитель, - произнесла своим ласковым голосом Хюррем, заставшая мужа в саду, - я как раз к тебе шла. - Моя любимая, радость моя, - с улыбкой пролелеял Сулейман и поцеловал Хасеки в лоб, - у тебя есть ко мне какое-то дело, я угадал? - Сулейман, я... Я хочу, чтобы мы с Мехмедом уехали в Манису как можно скорее. Например, к концу недели. Я не могу тут находиться. Я здесь как будто умираю, понимаешь? - Хюррем, прошло слишком мало времени от твоей болезни. Нужно еще больше наблюдаться у врачей. Я не могу тебя отпустить, я места себе не буду находить, если ты вот так уедешь. - Сулейман, прошу, я, правда, больше так не могу жить. Я там почувствовала себя живой, свободной, я расцвела там. А здесь... Здесь я снова начала увядать, здесь я вижу, чувствую эти презрительные взгляды, слухи то и дело долетают до меня. А в Манисе, в том светлом месте, словно раю, так хорошо. Люди меня полюбили, там не судачат о моих "ведьминских способностях". Сулейман, умоляю! - Я подумаю, как решить этот вопрос. Кстати, мне нужен твой совет... Армия расстроена поражением и нашим бегством, народ вообще потерял ко мне уважение, а Михримах ждет свадьбы. Что мне делать, Хюррем? - Со свадьбой нужно повременить, это однозначно. В поход тоже рано идти, нужно набраться сил... Я не знаю, как здесь нужно поступить. К разговору присоединился гонец с южных границ страны. Он сообщил о вторжении персов, которые стремительно приближаются к столице, а наша армия не успевает отразить атаку. Совсем скоро начнется новая война, которая будет сотрясать весь мир, а потом и вовсе перевернет всю империю с ног на голову. Через несколько часов Султан вместе с Ибрагимом, Мехмедом и янычарами ехал в сторону сражения. В сердцах всех жила одна надежда: спасти империю во что бы то ни стало, защитить Стамбул — сердце поэтов и душу романтиков. Ибрагим бросился в бой, не дослушав приказа Повелителя, но слушая только плач своего сердца. В его голове стояла картинка последней встречи с Хюррем. Ему хотелось если не погибнуть на поле боя, то хотя бы выплеснуть все свои эмоции, весь гнев на врагов. Но долго он на ногах не продержался: его лошадь сбили, а сам он рухнул на землю. Паша уже представил, как его душа выходит из тела, а он сам покидает этот мир. Но как только перс собрался вонзить свой меч в сердце Ибрагима, Паргали услышал голос Хасеки, что кричал ему со всех сторон. - Не смей умирать! Не бросай меня! - слышал мужчина, а затем увидел ее, такую красивую и светлую, она выглядела святой. Ибрагим схватил кинжал из своего пояса и вонзил врагу в живот. - Никто не посмеет меня убить, проклятый перс! - крикнул Паша и зарезал воина. Хюррем не смогла уговорить Сулеймана, чтобы тот не брал их Шехзаде с собой. Султан как будто забыл, что совсем недавно они чуть не потеряли своих сыновей, а один и вовсе остался калекой. Хасеки снова закрылась у себя в покоях и молилась Аллаху о спасении души Мехмеда. Она приказала никого не впускать, но кто-то ослушался ее приказа, и женщина услышала чей-то приход. - Я же приказала никому не входить! - крикнула Хасеки и обернулась. Перед ней стоял Баязид. - Матушка, - поклонился Шехзаде и начал подходить к ней, хромая на правую ногу, - не беспокойтесь, все будет хорошо. Мехмед вернется, да еще и земли завоюет, слышите? Баязид обнял Хюррем и присел возле нее. - А пока я и Селим здесь, мы будем защищать Вас до последнего нашего вздоха! Мы никому не дадим Вас в обиду, а кто посмеет, умрет от моего меча. Я обещаю! Хюррем прижала сына к себе и поцеловала в голову, поглаживая его. На сердце, конечно, еще было неспокойно, но Баязид, которого все считали маленьким и неспособным ни на один разумный поступок, вдруг снова проявил неподдельную храбрость, стремясь стать настоящей опорой семьи. - Матушка, перестаньте плакать, я не выношу женских слез, особенно Ваших или Михримах. Совсем скоро они вернутся, и тогда о победах османов будут слагать стихи и прозу, а карты снова придется переписывать, изображая все могущество нашей империи. - Я безумно тобой горжусь, сынок. Спасибо тебе, мой Шехзаде, ты как всегда вселяшешь надежду в сердца других, - сказала Госпожа и еще раз обняла Баязида. Юный Шехзаде обрадовался, что смог хоть как-то поднять настроение матери, поддержать ее, что даже на время забыл о своем недуге. Хотя Баязид практически и смирился с этим, иногда грустил по этому поводу, но сейчас он почувствовал, как сильно нужен семье. И именно любовь и преданность семье смогли поставить его на ноги и забыть о своем горе, чтобы помочь родным. А сейчас этот мальчишка почувствовал себя единственным человеком, кто может защитить семью в такой момент, и он этот шанс не упустит. Яхья тем временем был с Михримах и объяснял, что произошло, какой план и почему ее жених остался здесь. Повелитель отдал приказ о сосредоточении войск на месте вторжения персов, а затем расплытие армии по территории Шаха Тахмаспа. Это шанс отбросить врага на определенное расстояние и выйти в преимущество. Сулейман оставил здесь Яхью, чтобы он следил за обстановкой во дворе во избежании каких-либо бунтов, роспуска слухов и для защиты султанской семьи. - Все будет хорошо, моя Госпожа, - произнес мужчины и прикоснулся своей рукой к ее щеке, надеясь поцеловать. - Яхья, перестань, вдруг кто-то увидит, - смущенно сказала девушка. - Ну и пусть. Скоро весь свет узнает, кто моя невеста и как она красива! - ответил Ташлыджалы и поцеловал Госпожу. - Мне пора, Яхья, я хотела зайти к матушке... Она сейчас наверняка переживает за Мехмеда и Иб.. Отца. Михримах отпустила любимого и ушла своей летящей походкой, влюбляя в себя еще больше. Зайдя в покои матери, она увидела младшего брата и Хюррем, которые о чем-то увлеченно говорили. Сначала девушка удивилась хорошему настроению матери, а потом решила, что лучше так, чем снова видеть ее истерику и переживания. Баязид поприветствовал сестру и крепко обнял ее, назвав девушку первой красавицой мира. Увидев многозначительные взгляды Михримах и Хюррем, Баязид решил оставить их наедине. - Пожалуй, я пойду. Думаю, у Вас много есть тем на обсуждение, а я пока не славлюсь женским советчиком. Да и мне пора идти, у меня появилась идея для книги, но подробности потом, - сказал Баязид и поцеловал руку матери, а затем снова обнял сестру и ушел. - Как же он повзрослел за это время... Этого я и боялась, когда они уходили на войну. Боялась, что повзрослеют слишком рано, а они ведь дети еще. Но на все воля Аллаха. Хоть бы Мехмед вернулся живым и невредимым. - Не беспокойтесь, матушка, они все вернутся. И отец, и братик, и Ибрагим. - Я отказала Ибрагиму, Михримах. Он сказал, что не хотел бы ребенка. Точнее, он боится, что если ребенок не будет похож на меня, то это опасно для наших отношений. С одной стороны, я понимаю его, а с другой... Я сглупила, да? Я опять поддалась эмоциям, а теперь мне надо сидеть тут и опять думать, погиб он или нет! А ведь с его характером Ибрагим обязательно ринется в бой, чтобы либо погибнуть, либо выплеснуть злость. Я ведь знаю его от и до. - А, может, напишете ему? Кто-то из вас должен сделать первый шаг, почему бы не Вам первой приблизиться к нему? Матушка, Вы ведь были счастливы с ним те дни, когда были вместе? Разве неглупо расстаться из-за недосказанностей? - Может, ты и права, доченька. Через год все произошло так, как и говорил Баязид: османы победили, завоевав несколько городов Персии и увеличив доход своей казны, все родные Шехзаде вернулись практически невредимыми, лишь с парой царапин, а Мехмед проявил себя настоящим стратегом. Османская Империя снова заняла первые позиции на мировой арене и была готова рваться еще вперед. Теперь народ встречал своего Повелителя с гордыми возгласами и бросал цветы. В душе каждого воина горел пожар от такого приема в родной город, каждому хотелось вернуться к своим родным и обнять их. Мехмед мечтал снова увидеть мать, сестру и братьев, рассказать им лично о своих подвигах. Увидеть их улыбки и прижаться к ним. Сулейман и Ибрагим как всегда мечтали об одном: увидеть Хюррем. Рыжеволосая Госпожа с нетерпением ждала прихода сына, а затем мечтала раствориться в объятиях Паши. Совет Михримах сработал, и влюбленные писали друг другу письма каждый день. Конечно, им обоим хотелось решить все при встрече, но они попытались поместить и выразить все свои чувства в письмах, что на самом деле сработало. А сейчас их ждало воссоединение спустя долгое время разлуки. - Мехмед, сыночек мой! - воскликнула Хюррем, - герой ты мой, надеюсь, не забыл родной дом? - Матушка, поверьте, в моей голове всегда стояла только моя семья, я шел в каждое сражение с мыслью защитить именно всех Вас, - ответил Шехзаде и поцеловал руку матери. Вечером собрали стол для всей семьи. Во время ужина они друг с другом делились новостями: Мехмед, конечно, рассказывал о сражении, Селим поделился своим опытом написания стихотворений и занятия ювелирным делом, Баязид признался всем, что целый год работал над собственной книгой, но еще не до конца написанной, Михнимах рассказывала о новой моде и картинах итальянских художников, Джихангир постоянно твердил о новых произведениях философов. Родители в основном слушали и улыбались, временами теряя нить событий, но это их никак не смущало. Наоборот, даже радовало, что вся семья в сборе, все смеются и улыбаются, а дети все больше и больше делятся новыми историями переполняясь эмоциями и перебивая друг друга. Когда, наконец, дети устали, все разошлись по своим покоям, пожелав друг другу самой спокойной ночи и и красочных снов. Но только Хюррем отправилась на то самое место в саду к своему любимому, который ждет, казалось бы, всю вечность. Он снова держал в руках белые пионы и прокручивал в голове предстоящий разговор. Хасеки обняла его со спины, подарив бурные эмоции и расплывающееся тепло внутри. Он развернулся и поцеловал ее нежно и чувственно, забывая все мысли. - Я так скучал по тебе, - шепотом сказал Паша, - я никогда больше тебя не отпущу, слышишь? Не дам и тебе самой уйти. Только ты и я, мы всегда будем вместе. - Давай просто помолчим, посмотрим на звёзды и насладимся друг другом, - ответила Хюррем, - я за тебя так сильно переживала, что твое присутствие полностью меня расплавило. Ибрагим сел на лавочку, уложив любимую к себе на колени. Он поглаживал ее по спине и иногда целовал в лицо, рассказывая о созвездиях. Хасеки поднялась и снова одарила его глубоким поцелуем, на который Ибрагим не смог не отреагировать. Его рука покоилась на талии, иногда спускаясь ниже. - Нет, мы не можем продолжить тут, это опасно, Ибрагим, - отрываясь от желанных губ, произнесла славянка. - Я знаю одно место, где вообще никто не ходит. Только доверься мне и закрой глаза, - ответил мужчина и повел за собой любимую. Он привел ее на самую дальнюю полянку, о которой наверняка даже сам Аллах забыл. Там действительно давно не ступала нога человека, а природа вокруг выглядела девственной. Ибрагим сел сам, а затем и усадил на себя Хасеки, вновь впиваясь в ее губы и не давая ее время на подумать. Он начал спускать лямки платья, целуя ее плечи и вызывая мурашки по коже. - Я бы хотел тебя слышать, но нельзя, моя Госпожа. Паша начал спускаться губами и руками ниже, попутно расстегивая платье. Летняя ночь была очень теплой, даже жаркой, поэтому они оба не боялись замерзнуть. Хасеки застонала, когда почувствовала язык мужчины на своей груди. Он покусывал ее, зализывал и прокручивал между пальцами маленькие горошины, заставляя женщину стонать и извиваться. Как только Хюррем осознала, что осталась совсем без одежды, она начала раздевать и Пашу, снова запутываясь в пуговицах. - Я помогу, - сказал Паша. Оставив Паргали без одежды, Хюррем повалила его на спину, оказаваясь сверху. Она потерлась своей промежностью о его член, чувствуя, как ее влага распространяется на весь половой орган мужчины. Она стала стонать еще сильнее, сжимая свою грудь в руках. Узел внизу живота стал сильнее завязываться и больше не было сидеть ждать. Женщина осела на его член практически сразу во всю длину и стала насаживаться. Ибрагим сжимал ее талию в своих руках и наблюдал, как ее лицо искажается от удовольствия, а в глазах танцуют чертики. Он положил один палец на ее клитор и стал сильнее нажимать, вызывая еще больше эмоций. Собственная влага женщины быстро охватила весь палец Паргали, а он лишь улыбнулся, усиливая трение. - Ибрагим...- проговорила Хюррем, чувствуя, как совсем скоро кончит. Паша тоже почувствовал близкий конец Госпожи и снова перенял на себя инициативу, в этот раз снова оказываясь сверху. Он начал сильнее вбиваться в Госпожу, а чтобы заглушить хоть как-то ее стоны, он положил пальцы в ее рот. Почувствовав собственный вкус на языке, Хюррем покраснела, но еще больше возбудилась, и ей захотелось больше. Паша опустил голову и снова стал посасывать ее грудь. Через несколько секунд они одновременно кончили. Влюблённые расположились на траве, раскидывая руки и смотря на звезды. Он обнял Госпожу и стал поглаживать ее плечо, пока она сама приходила в себя. - Я люблю тебя и всегда буду любить, знай, - напоследок сказал Ибрагим.