Часть 1

Мерзкий скрип надоедливо прорывался сквозь сон Экко уже, наверное, час. Иногда он прекращался, и Экко уже думал, что вот теперь-то доспит, но, конечно же, таинственное нечто продолжало шуметь. Поэтому, когда скрежет в очередной раз неприятно ввинтился ему в уши, Экко не выдержал и все-таки открыл глаза, стягивая с головы одеяло. Раздражающий звук ритмично продолжался, но стал еще громче. Экко потер переносицу и лениво сел, зевая, но зевок этот оборвался сразу же, как он понял, что было причиной разбудившего его скрипа. Джинкс висела привязанная к мини-люстре за косы и планомерно покачивалась то вправо, то влево. Кажется, ей было вполне комфортно: она даже умудрялась сохранять сидячую позу со скрещенными ступнями и разведенными коленями, как какой-то йог. Поддерживала, конечно, себя за лодыжки, но все же. — Ты че делаешь? — спросил Экко в лоб, а потом начал потягиваться: после сна все тело было будто деревянное. — Зависаю. — Это же опасно. Шею еще сломаешь себе, — хмыкнул он. — Ты иногда бываешь до ужаса нудным. Прям как Силко, — пожала плечами Джинкс. Экко скривился. Ему это сравнение не понравилось: лично он считал, что был куда лучше Силко во всем. Ну, если не брать в расчет наркоторговлю, конечно же. Но, будь Экко на месте Силко — ну, то есть, приемного отца, — от этого зрелища он бы тоже охренел. — Я серьезно, — поднял Экко глаза к потолку. — Либо люстра отвалится… — Не отвалится, — усмехнулась Джинкс. — Я же ее сама собирала, она крепкая. Экко все еще достаточно сонно почесал бок, а потом, вздохнув, тыкнул пальцем в потолок. — Или крюк выпадет. — Не выпадет. Его ж ты фиксировал, я тебе доверяю, — с хитрой улыбочкой помахала Джинкс перед своим носом ладонью. Экко медленно переполз к краю кровати и, посидев пару секунд, встал. В спине сразу заныло, и, как бы он ни любил шутить, что его позвоночник просто не справляется с весом такого огромного члена, приятного в этом было мало. А Джинкс могла позволить себе висеть… вот так. И, кажется, не испытывала ни малейшего дискомфорта. Возможно, она и вовсе боли не чувствовала: как-то Экко услышал от нее рассказ, что Синджед какой-то эксперимент над ней провел, и теперь ее тело само вырабатывало шиммер. Это, кстати, отлично объясняло, почему она была такой… Такой… В задницу ужаленной. И безрассудной. Экко чуть не споткнулся о стакан с водой, который стоял около кровати. Это было весьма кстати: во рту стоял такой сушняк, будто он накануне бухал. В пустыне. И активно потел всю ночь, теряя ценные ресурсы жидкости. Поставив пустой стакан обратно, он снова потянулся, разминая шею и плечи; тут же ощутил, как трусы впились в его межжопную щель, а потом легко оттянул их вниз пальцем и, начиная просыпаться, вразвалочку подошел к Джинкс. Вблизи ему стало немного дурно от того, с какой силой натягивались ее косы. Он был более чем уверен, что подобное абсолютно ненормально, но повлиять на Джинкс было сложнее, чем собрать подпольную группировку. — Что ж мне с тобой делать… — озадаченно протянул он, почесывая щеку. — Любить, — с готовностью показала Джинкс ему один палец, будто заранее заготовила ответ, — ценить, — продемонстрировала второй, а после и третий, — и принимать. А, еще, — хлопнула она в ладоши, — носить на руках. Она казалась такой… расслабленной. Как и всегда, ее движения и ужимки были одновременно изящными, очаровательными и странными. Из-за последнего среди Поджигателей ее боялись, и не без оснований — все-таки она знатно в прошлом всем крови попортила, — но, кажется, постепенно начинали допускать в сообщество. — Ладно, — все же согласился с ней Экко спустя несколько секунд, опуская взгляд с ее лица значительно, значительно ниже. — Тебе там как, норм? — Полный шикардос, — без задней мысли подняла Джинкс большой палец. — Ништяк, — зеркально ответил ей Экко, резко подхватывая ее под бедра. Джинкс от неожиданности зашипела и попыталась стукнуть его по лбу ладонью, но Экко и одной руки было достаточно, чтобы ее удержать, так что ее запястье он не без трудностей, но перехватил. Ее скорость от такого нестабильного в гравитационном и механическом смысле положения как раз, похоже, до уровня Экко и опустилась. Люстра нехорошо заскрипела. — Отцепись, — пробурчала она с явным возмущением, а когда это не возымело эффекта, пальцами свободной руки потянула Экко за нос в сторону, больно впиваясь ногтями в хрящ. Экко пришлось приложить все свое мужество, чтобы вместо ответного сипения выдавить из себя: — Впервые вижу, чтобы ты… — сделал он вдох поглубже, кажется, чувствуя острые коготки Джинкс уже где-то внутри своего носа. — Ты с утра отказывалась от отлиза. Джинкс замерла на мгновение. — А. Ну это другое дело, так бы и сказал, — торопливо заговорила она, тут же отпуская нос Экко. Он тоже разжал пальцы на ее запястье. Джинкс тряхнула кистями и, закинув руки за голову, вцепилась в свои косы на пару ладоней выше головы. Напрягла руки; немного приподняла себя и, ничуть не стесняясь, развела ноги, командуя: — Можешь приступать. Экко показал ей большой палец и, переводя дыхание из-за боли в носу, замер на мгновение. Вульва Джинкс была такой же, как и всегда — нежно-розовой, такой… привлекательной. На фоне ее бледной кожи вид был практически аристократический, и голубые волосы на лобке лишь усиливали это ощущение. И на вкус было тоже отменно: немного солоновато, немного кисловато, совсем чуть-чуть. Экко, на самом деле, любил Джинкс вылизывать. У него было все, что нужно: язык, губы, по настроению — пальцы, но не сегодня. Он все же подхватил ее задницу одной рукой, чтобы стабилизировать в нужном положении. Дело было нехитрое: раздвинуть языком ее половые губы, расправить их носом, поднимаясь к клитору. Насладиться запахом, вновь опускаясь ниже и проводя по срединной линии нижней губой, надавить на клитор, описывая около него несколько кругов почета. Повторять, пока возбуждение Джинкс не станет очевидно, а дальше просто плотно прижаться ртом со всех сторон от клитора и пытаться всосать его в себя, как будто попивая коктейль через трубочку. Конечно, дыхалки это требовало нефиговой, но довольное урчание Джинкс было лучшей наградой. А вот спина Экко предательски заломила, так что, закончив, он болезненно простонал, держась за поясницу. Она болела, впрочем, как и жопа, и шея, и даже почему-то бедра. Он вдохнул через нос и выдохнул через рот. Это немного ослабило боль, но не сильно. — Старость? — ехидно поинтересовалась Джинкс. — Ты ж меня старше, — процедил Экко через плотно сомкнутые зубы. — Обычно за такое я простреливаю колено, — совершенно спокойно сказала Джинкс. — Но для тебя сделаю исключение. — Херачь сразу контрольный в голову, — пробормотал Экко. Джинкс громко фыркнула и, подумав о чем-то своем, протянула руку к нему, хватаясь за дреды. Потянула вверх — и, как ни странно, как минимум шея стала ныть меньше. — Тебе бы тоже не помешало так повисеть, — чуть более серьезно протянула она, подбирая свои лодыжки, и взялась за нижнюю из них, вновь оказываясь в позе йога. — Нет, спасибо, — отказался Экко. — И ты слезай. — Хотелось бы, — сдержанно ответила она и, отпустив волосы Экко, показала пальцем наверх. — Вон какие узлы, одной рукой не развяжу, а второй придется за люстру держаться. Так что, боюсь, мне нужна твоя помощь. — Это ты недальновидно придумала, — пробормотал Экко и, ощутив еще один спазм в спине, лег на деревянные доски пола в попытке расправить позвоночник. — Отпустит — сниму тебя. Вид снизу был чумовой.