Глава 13. Клятва, высеченная в пламени

Напряжение нарастало с каждым часом. Клаус был поглощён подготовкой к первому ритуалу — тому, что освободит его оборотня. София видела его сосредоточенность, его одержимость. Он стал отстранённым, резким, и это заставляло её сердце сжиматься от тревоги. Он предупредил её, что в день ритуала исчезнет, и связь с ним будет невозможна. И вот этот день настал. С утра телефон Клауса не отвечал. София писала ему, звонила — тишина. Тревога переросла в панику. Её сила, чуткая к её эмоциям, начала бушевать внутри, как пойманная в ловушку птица, бьющаяся о прутья. Воздух в её комнате стал густым и тяжёлым, стекло на окне покрылось паутиной тонких трещин. Не в силах терпеть неизвестность, она поехала в особняк Майклсонов. Её встретил Кол. На его обычно насмешливом лице было редкое выражение понимания. — Он вернётся, маленькая буря, — сказал он, проводя её в гостиную. — Ник всегда возвращается. Особенно когда его кто-то ждёт. Он пытался отвлечь её. Говорил о древних культах, о символизме в славянской вышивке, которая, как он заметил, так похожа на кельтские узлы. Он восхищённо рассказывал о её природе, о том, как чувствует в ней первозданную, дикую мощь, которую не встречал веками. Его слова были бальзамом, но они не могли полностью унять бурю внутри неё. Когда она в отчаянии сжала кулаки, на столе рядом с ней треснула мраморная столешница. — Видишь? — прошептала она. — Я не могу это контролировать. Я боюсь. — Сила не должна контролироваться, — мягко ответил Кол, осторожно кладя свою руку поверх её сжатого кулака. — Ей нужно доверять. Как я доверяю тебе. В этот самый момент снаружи раздался оглушительный рёв. Не человеческий, а звериный, полный ярости и мощи. Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и на пороге стоял Он. Огромный волк с шерстью цвета золота и безумными голубыми глазами. Его взгляд был прикован к руке Кола, лежавшей на руке Софии. Прогремел низкий, предупреждающий рык, и Кол мгновенно отдернул руку, поднимая в знак мира. — Спокойно, братец. Я всего лишь успокаивал твою... гостью. Но Клаус-оборотень уже наступал. Его ярость была почти осязаемой. Кол, понимая, что шутки плохи, покатил глазами и с грацией кошки ретировался, бросив на прощание: «Он явно в настроении. Удачи, дорогая». Волк приблизился к Софии. Она не шелохнулась, заворожённая. Он обнюхал её, его горячее дыхание обжигало кожу. А потом форма начала меняться. Кости хрустели, шерсть уступала место коже, и вот перед ней стоял он. Клаус. Голый, дышащий тяжело, с диким блеском в глазах, в которых ещё плескалась тень зверя. — Ты... жив, — выдохнула она, и слёзы покатились по её щекам. Он не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд и схватил её в объятия, прижимая так сильно, что у неё перехватило дыхание. Его руки дрожали. — Ты здесь, — его голос был хриплым, прорвавшимся сквозь звериный рёв. — Я чувствовал твою тревогу. Чувствовал твой страх. Это чуть не свело меня с ума. Я должен был вернуться. К тебе. Это была не игра. Это была сырая, животная искренность. Ревность, страх потерять её, ярость при виде другого мужчины рядом — всё это было настоящим. — Я сделал это, София, — прошептал он, прижимаясь губами к её виску. — Я свободен. И теперь... теперь я смогу защитить тебя как должно. Никто. Никто не отнимет тебя у меня. Она плакала, смеялась, целовала его лицо, его губы, его плечи. — Я так боялась. Я думала... — Знаю, — он прервал её поцелуем. Это был не нежный поцелуй из прошлой главы. Это был голодный, жадный, полный огня и обещаний поцелуй. Поцелуй хозяина, вернувшегося к тому, что принадлежит ему по праву. Когда они наконец разомкнулись, чтобы перевести дух, она посмотрела ему в глаза. — Я проведу твой ритуал. Второй. Я помогу тебе вернуть всё. Всю твою силу. Он прикоснулся к её щеке, и в его взгляде была не только благодарность, но и нечто тёмное, одержимое. — Это может быть опасно. Я сделаю всё, чтобы уберечь тебя. Я заплачу любую цену. Но если ты готова... мы будем вместе. Сильнее всех. Навсегда. Она кивнула, и в её глазах горела решимость. Она больше не была напуганной девочкой. Она была союзницей. Партнёршей. Его единственной. Он поднял её на руки и понёс в свою спальню, не обращая внимания на окружающий мир. Там, в полумраке, при свете луны, пробивавшемся сквозь окна, не было места маскам и лжи. Была только страсть, высекающая искры из тьмы, что жила в них обоих. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, её ответ — полным доверия и отдачи. Это было слияние не только тел, но и двух одиноких, тёмных душ, нашедших друг в друге родственное пламя. Позже, когда они лежали в сплетении простыней, её голова на его груди, он обвил её руку и прижал к своему сердцу, которое билось ровно и мощно. — Моя, — прошептал он в темноте, и это было и обещание, и клятва. — Ты всегда будешь моей. И София, засыпая в его объятиях, была абсолютно счастлива. Она нашла свою судьбу. Она была с тем, кого любила, и готова была пройти с ним через огонь.