Метка: Воссоединение. Джирайя/Сенджу Цунаде

Наступила ночь, и Коноха погрузилась в ночную жизнь. Исчезли с улиц дети и мамочки, большинство взрослых жителей спешили домой на ужин. Выходили молодые девушки и парни, смущаясь встречались и шли на вечернюю романтическую прогулку. Кто-то решил с друзьями отдохнуть в баре или закусочной. Известный саке-бар Шушуа постепенно заполнялся людьми. За столиком на четверых в одиночестве сидела химе клана Сенджу Цунаде, известная во всем мире ирьенин. Она протянула руку, ухватилась за бутыль с остывшим саке и налила в очоко (чашка для саке). Проглоченный напиток был безвкусным, словно вода. В тот день они тоже сидели тут и выпивали, но только вдвоем. После Джирайя предложил ей прогуляться. Они остановились у парка, выбрав одну из лавочек под высокими деревьями. — Возвращайся живым. — Цунаде видела боковым зрением, как резко обернулся Джирайя на ее слова. — Если я потеряю еще и тебя, я… — Будешь плакать по мне? Я польщен. Джирайя поднял голову, посмотрел на закатное небо, окрашенное в красные тона, и довольно зажмурился, посмеиваясь. — Но едва ли ты будешь горевать по мне, — он перестал дурачиться и посмотрел на нее серьезно, — как по Дану. — Дурень, — как и тогда, тихо ругнулась Цунаде. Крепко зажмурилась, пытаясь отогнать болезненные воспоминания. Его голос безжалостно звучал в голове: — Как насчет того, чтобы поспорить со мной. Ты поставишь на то, что я погибну. Ты ведь постоянно проигрываешь… А если я вернусь живым, то ты мне дашь шанс. Он тогда рассмеялся, увидев ее растерянное лицо. Громко и заливисто. Цунаде прикусила губу и вновь налила саке. — Да шучу я шучу, — продолжал дурачиться Джирайя, а потом резко оборвал смех: — Знаешь, я должен поблагодарить тебя. Парни становятся сильнее, когда их отвергают. И только те, кто научатся смеяться над собой, достойны назвать себя мужчинами. — Строил из себя крутого, — прошипела в очоко. Напротив молча присел Хатаке Какаши, прервав своим появлением ее болезненное уединение. Прошло всего два месяца, как он сменил ее на посту Хокаге, став Шестым. Цунаде молча налила в пустое очоко саке и подвинула его к гостю. Официантка словно знала, что сегодня она будет не одна. — Пожалуй, откажусь. — Не притронувшись к выпивке, Хатаке откинулся на спинку стула и окинул внимательным взглядом бар. — Зачем пришел? — Этот разговор лучше вести не здесь. Прогуляемся? Цунаде раздраженно цыкнула, подняла бутыль и покачала. Пусто. Что же, можно и прогуляться. — Так зачем я тебе понадобилась? — вышагивая вдоль каменной стены в сторону горы Хокаге, первой прервала молчание Цунаде. — На днях я получил интересные сведения от разведки… — Это связано со страной Тишины? — прервала его Цунаде. — Нет, хоть Анбу и искали информацию именно о ней. В одной деревне во время расспросов местных жителей он заметил старика, но так и не решился подойти поближе и убедиться в своих догадках. Опасался, что тот заметит интерес к себе и сбежит, — аккуратно подбирая слова, Какаши остановился у стены и с сомнением посмотрел на Цунаде. — И? Кто он? Один из наших нукенинов? Я тут при чем? Ты теперь Хокаге, это твои проблемы, — возмущенная медлительностью Какаши и его недоговорками, Цунаде раздраженно цыкнула и резко развернулась. — Я пошла. — Это Джирайя. Мир поплыл у нее перед глазами. Вновь болезненным уколом ворвалось воспоминание, как Джирайя уходит, на прощание подняв к небу кулак с оттопыренным большим пальцем. Каменная стена пошла трещинами, не выдержав простого удара химе. — Повтори, — властно потребовала Цунаде. — Он утверждает, что видел Джирайю. Старик был сильно на него похож, — с усталым вздохом повторил Хатаке, радуясь, что догадался увести Цунаде из Шушуи и они еще не дошли до горы Хокаге. Стену восстановить будет не так затратно. — Мне нужны подробности, Какаши.

***

В полуразрушенной хижине на окраине деревни в дальнюю дорогу собирался старик. Его белоснежные волосы длинной до лопаток были собраны в небрежный низкий хвост. Сам старик с трудом двигался, в этом ему помогал грубый деревянный костыль. Так-то собирать ему почти нечего было, но из-за наличия всего одной правой руки скорость сбора была небольшой. Он окинул взглядом помещение и вышел на улицу, так и не закрыв за собой дверь. Замка у него не было, да и в самой хижине ему разрешил пожить местный староста, сжалившись над инвалидом. Расплачиваться за приют приходилось пойманной рыбой, что в изобилии водилась в озере неподалеку. — Сейчас немного передохну и пойду. Старик тяжело осел на землю и прислонился спиной к стене. Поднял лицо, подставляя под теплые лучи солнца. Ему не хотелось покидать это место — тут было спокойно. Да и среди местных было несколько фигуристых женщин — они любили вечерком поплавать в озере. Старик прикрыл глаза, мечтательно улыбнулся и тихонько захихикал себе под нос. Но всё его веселье мигом испарилось, когда на него упала тень и над головой раздался недовольный голос: — Над чем это ты хихикаешь, а?! В следующий миг рядом с щекой пронесся ветер и опора под спиной пропала — деревянную стену снесло от одного единственного удара. Старик горестно вздохнул: — Сдал всё-таки. Вот паршивец. — Как это понимать, Джирайя?! — Давно не виделись, Цунаде. — Он открыл глаза, рассматривая подругу перед собой. — Отлично выглядишь. Джирайя только мысленно вздохнул, когда его схватили за грудки и подняли с земли. Меньше всего он хотел встретиться именно с ней. — Зато ты нет! — Цунаде встряхнула его, давая волю гневу. Постепенно крик сошел на нет: — Посмотри на себя: исхудал, постарел, совсем на себя не похож… Дурень. Она притянула его к себе и заключила в объятия. С каждой секундой они становились всё сильнее. — Ты же обещал вернуться. Ты же обещал… — Ну-ну. — Джирайя поднял руку и нерешительно приобнял в ответ. — Знаешь, я разучился смеяться над собой. Посмотри на меня: без руки, чакры не чувствую… какой из меня теперь мужчина? Хлесткий удар по лицу без чакры отправил его обратно на землю. Джирайя и забыл уже, как она сильна в гневе. — Ноги целы, дотопал бы. У тебя есть я, забыл?! И появиться перед любимой женщиной калекой? Нет большего унижения для сильного мужчины и шиноби. — А ты бы вернулась? Такой простой вопрос вызвал слезы у нее на глазах, смыв весь оставшийся гнев. — Не говори никому, Цу. Я хочу, чтобы меня запомнили тем самым жабьим санином, а не немощным умирающим стариком. — Джирайя дотянулся до костыля и с трудом поднялся с земли. Их перепалка привлекла внимание, но местные боялись подойти ближе и наблюдали издалека. — Я останусь с тобой, — Цунаде решительно вытерла глаза и подошла ближе. — И не думай! Ты нуж… — Хатаке теперь Шестой. В Госпитале остались Шизуне и Сакура, они справятся. Моя помощь им больше не нужна. — Она взяла его за руку и улыбнулась. — Я тебе проиграла, помнишь? — Цунаде, я, — хотел было возразить Джирайя, но его снова перебили: — Я даю тебе шанс, как ты и хотел. А ты? Он никогда не мог устоять перед требовательным взглядом этих карих глаз. Его гордость ныла, а старая любовь к женщине, почти превратившаяся в пепел, с каждой секундой разгоралась всё сильнее, получив подпитку. Не сказав ни слова, Джирайя обнял Цунаде, любовь которой пытался добиться всю жизнь. Пусть и так, но теперь они всегда будут вместе рядом.