Глава 1. Первое знакомство

            Летние деньки таяли, как сахарная вата в магловском парке, — а значит, пора готовиться к новому учебному году. Домашнее обучение, конечно, не так уж плохо, но ничто не заменит живого общения с другими учениками и азарта факультетской борьбы.       Солнце припекало так, что мостовая Косого переулка едва заметно парила после утреннего дождя. В воздухе смешивались запахи свежей выпечки, чернил и пергамента из книжных лавок и едва уловимый озоновый след недавно сотворённых чар. Косой переулок с самого утра кишел магами и ведьмами с детьми. Каждый торопился поскорее расправиться с хлопотными делами.       Пробираясь сквозь толпу, белокурая девочка наконец остановилась у книжной лавки «Флориш и Блоттс». В руках она сжимала пергамент с печатью Хогвартса. Серые глаза внимательно изучали вывеску и книги на витрине — некоторые из них шевелились, словно не могли найти удобное положение.       — Эрин! — раздался голос из толпы. Утончённая женщина средних лет выглядела встревоженной. — Эрин, где ты?       Узнав голос матери, беловолосая девчушка подняла руку и громко крикнула:       — Я здесь, мам!       Наконец женщина нашла своё убежавшее чадо. Она присела перед дочерью и взяла её за плечи.       — Эрин, ну зачем же ты убегаешь? Я так перепугалась!       — Мама, тебе не кажется, что это нечестно? — девочка перевела разговор. — Почему именно мы идём за книгами? Ты видела этот список? Он огромен! Мы всё это не утащим! Почему не отец с Драко?       Казалось, возмущениям Эрин не будет конца. Но женщина лишь мягко улыбнулась и погладила дочь по плечам.       — Солнышко, ты забыла домашние уроки? Ну-ка, напомни мне уменьшающее заклинание.       Лицо девочки застыло в изумлении.       Ну конечно же! Она — волшебница. Не простая, а чистокровная, как любит хвалиться отец. И даже если ей пока нельзя пользоваться магией, то маме — уж точно можно.       Лицо Эрин озарила улыбка. Не сдерживаясь, она выкрикнула:       — Редуцио!       — Умница! — уголки губ женщины приподнялись.       Она поднялась на ноги и повела дочь в лавку.       — А… юная мисс Малфой! Тоже готовитесь к поступлению в Хогвартс? — раздался голос одного из владельцев магазина.       Эрин закивала и протянула список учебников.       — О, нет-нет, не нужно! Вы сегодня уже не первая, мисс Малфой. Кажется, я выучил этот список наизусть. У всех он одинаков: от Батильды Бэгшот до Ньюта Саламандера. Верно?       Девочка снова закивала и добавила:       — Нам в двух экземплярах.       Продавец понимающе кивнул:       — Для вас и вашего брата?       — Для нас обоих, — ответила Эрин, бросив взгляд на входную дверь, где маячила светлая макушка Драко.

***

             Внутри магазина мадам Малкин пахло тканью и чем-то сладковатым — возможно, так пахнет само терпение портных, вынужденных обмерять бесконечный поток капризных юных волшебников. Солнечный свет пробивался сквозь запылённое окно и ложился золотистыми полосами на деревянный пол.       — Они умерли, — коротко ответил мальчик в сломанных круглых очках.       Эрин переступила порог магазина, но замерла, едва слова Драко достигли её слуха. Этот тон — высокомерный, холодный, почти копия отцовского — отозвался в ней странным чувством, чем-то средним между привычным раздражением и глухим, постыдным стыдом. Она знала, что должна кивнуть в знак согласия с братом, что это "правильная" позиция Малфоев, но внутри что-то предательски сжалось. Быстро подавив этот порыв, она нацепила привычную маску безразличия и сделала шаг вперёд. К ней тут же подбежала улыбающаяся приземистая женщина в розово-лиловой мантии, приветствуя новую клиентку.       — О, мне очень жаль, — без нотки сожаления произнёс Драко. — Но они были из наших или нет?       — Они были волшебники, если ты об этом.       — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей из других семей. Они другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников.       — Драко, с такими мыслями тебе точно надо было отправляться в Дурмстранг. Быть может, мама зря отговорила отца? — съязвила маленькая аристократка, вставая на скамеечку.       Драко фыркнул, но промолчал.       Он снова обратился к мальчику с тёмными волосами:       — Кстати, а как твоя фамилия?       — Всё готово, — объявила хозяйка магазина, складывая новые мантии.       Не став дожидаться ответа, Драко спрыгнул со скамейки и направился к выходу, забирая свои мантии. У самой двери он обернулся и бросил через плечо:       — Что ж, встретимся в школе.       — Не обращай на него внимания, он всегда такой. Могу поспорить, он уже успел рассказать, как сильно хочет в сборную по квиддичу, — начала Эрин, но, взглянув на собеседника, поняла: ему сейчас не до этого. Его зелёные глаза смотрели куда-то сквозь неё — устало и отстранённо. — Я Эрин Малфой.       — Гарри. Гарри Поттер.       Мальчик пожал протянутую руку. Его ладонь была тёплой и чуть шершавой.       Глаза Эрин расширились от удивления и страха.       — Я… Простите его, — выдавила она, опуская руку.       Её страх был понятен. Всю жизнь отец рассказывал о мальчике-который-выжил. Если для других детей он был героем, то Малфои считали его самым сильным тёмным магом — тем, кто в будущем займёт место Тёмного Лорда.       В воздухе повисла напряжённая тишина. Слышно было только тихое постукивание мадам Малкин, разглаживающей мантии утюгом.       — Прости… — снова начала Эрин. — Я могу спросить?       — Да, конечно, спрашивай.       — Ты… правда победил… ну… его?       — Я не знаю, — искренне ответил Гарри. — Я сам недавно об этом узнал.       — Вот как. Спасибо, что поделился.       Она попыталась выдавить улыбку, но вышло не очень.       Вскоре мадам Малкин сообщила, что мантия Гарри готова, и тот побрёл к выходу, чуть задев плечом дверной косяк — словно всё ещё не привык к собственному телу.       — До встречи в школе! — крикнула ему вслед Эрин.       Она осталась стоять на месте, глядя на закрывшуюся дверь.       Сердце колотилось где-то у горла.       «Мальчик-который-выжил. Гарри Поттер. Он будет учиться с нами».       Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Отец рассказывал о нём совсем другое — не то, что говорят в «Ежедневном пророке». Но этот мальчик… он не выглядел злым. Он выглядел… одиноким.       — Как потерянный щенок, — прошептала она себе под нос.       Эрин тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.       — Мисс Малфой, ваша мантия готова, — объявила мадам Малкин, выводя девушку из задумчивости.       Взяв упакованные мантии, Эрин выбежала из магазина.       — Мама, отец! Там был Гарри Поттер! — крикнула она, подбегая к лавке Олливандера, где её ждала семья. — Он будет учиться с нами!       Слова дочери озадачили Люциуса. Бровь его изогнулась в неверии, однако он терпеливо дождался, пока девочка добежит до него.       — Ты уверена? — спросил он.       Люциус не отличался честностью и порядочностью, но своих детей воспитывал в строгости — особенно когда дело касалось лжи. По крайней мере, он старался.       — Да, отец. Он сам представился!       Малфой-старший положил руку на плечо сына и слегка сжал. Нахмурившись, он повернулся к жене и кивнул в сторону лавки Олливандера — жестом велел отвести туда дочь.       Как только женская половина семьи скрылась за дверьми, Люциус присел перед Драко. Он пристально посмотрел в глаза сына — такие же холодные, как у него самого.       — Драко, — начал он. — У меня к тебе будет одна просьба. Я хочу, чтобы ты сблизился с этим мальчиком. Неважно, станете вы друзьями, знакомыми или просто сокурсниками. Я должен знать о каждом его шаге. О каждой мысли, посетившей его голову.       — Да, отец, — кивнул Драко.

***

             Лавка Олливандера пахла пылью, старым деревом и чем-то неуловимо древним — как склеп или библиотека, где хранятся запрещённые фолианты. Помещение оказалось тесным и сумрачным. Тысячи узких коробок с палочками громоздились от пола до самого потолка. Свет едва пробивался сквозь узкое окно, и казалось, что сами стены шепчутся — тысячи невидимых голосов, каждый со своей историей.       Эрин с любопытством оглядывалась по сторонам.       — Мисс Малфой, — раздался тихий голос из полумрака. — Я помню вашего отца. Как и всех Малфоев, что приходили сюда за палочками. У каждого из вас — своя история.       Из тени вышел старик с удивительно светлыми, почти прозрачными глазами. Они смотрели сквозь Эрин — или внутрь неё. Он плавно обошёл девочку вокруг, разглядывая её с головы до ног.       — Я — мистер Олливандер, — представился он. — И я ждал вас.       Нарцисса мягко положила руку на плечо дочери.       — Всё будет хорошо, — шепнула она.       Олливандер снял с полки одну-единственную коробку. Не задумываясь, не перебирая — словно точно знал, где лежит нужная. Открыл. Протянул палочку Эрин.       — Попробуйте эту. Просто взмахните.       Эрин взяла её — и тут же почувствовала тепло. Словно палочка уже знала её руку. Словно они встретились спустя долгую разлуку.       Девочка подняла палочку.       С кончика сорвался сноп серебристых искр — они рассыпались по лавке, закружились в воздухе, освещая древние коробки мягким мерцающим светом, а затем бесшумно растворились.       — О да… — протянул Олливандер с довольной улыбкой. — О да-да-да…       — Что в ней особенного? — спросила Эрин, разглядывая тёмное дерево. Оно было гладким, чуть прохладным на ощупь, с едва заметной резьбой — то ли узор, то ли руны.       — Палисандр. И сердцевина — волос русала. — Голос Олливандера стал тише, почти заговорщицким. — Русалы — хранители тайн глубин и мастера иллюзий. Редкая, упрямая сердцевина, Эрин. Такая палочка не подчинится тому, кто привык лгать самому себе. Она требует абсолютной искренности... или же она сама станет величайшим инструментом обмана в ваших руках. Она никогда не предаст того, кто умеет слушать тишину и видеть то, что скрыто за пеленой чужих ожиданий.       Нарцисса подошла ближе, заглянула дочери через плечо.       — Ты её выбрала?       — Она выбрала меня, — ответила Эрин.       Мать улыбнулась. Усталой, но тёплой улыбкой.       — Твоя первая палочка, — тихо сказала она. — Первая настоящая магия. Помни этот день.       Эрин сжала палочку крепче. Дерево будто пульсировало в такт её сердцу.       — Это моя, — прошептала она.       — Да, — кивнул Олливандер. — Это ваша. Навеки.

***

             Оставшиеся летние дни пролетели почти незаметно. Солнце сменялось дождями, дожди — снова солнцем, а Малфой-мэнор жил своей размеренной жизнью: даже сейчас детей постоянно посещали учителя, дабы семья не упала в грязь лицом в первом учебном году, а их чада стали лучшими на курсе. Люциус был несказанно рад.       Однако не все дни проходили гладко. Между братом и сестрой постоянно возникали споры, ссоры, ругань. Каждый пытался доказать, что он лучше другого.       В такие минуты Нарцисса предпочитала удаляться в зимний сад, где пахло мокрой землёй и цветущей гарденией, и подолгу смотрела на струи фонтана, надеясь, что эта буря уляжется сама собой.       И хоть внешне они были похожи, Нарцисса Малфой всё чаще замечала, насколько они разные. Не ускользало от её взгляда и то, что Эрин слишком терпима к другим магам — в частности, к полукровкам и, как любили выражаться Малфои, «грязнокровкам». И это — несмотря на строгое воспитание, приверженность старым обычаям и традициям семей Малфой и Блэк, а также идеологию чистоты крови.       Тем не менее Нарцисса упорно пыталась закрывать на это глаза, хотя и понимала: девочка очень напоминает ей сестру — Андромеду. Нарцисса не знала наверняка, что именно Эрин унаследовала от Андромеды — черты лица или ту самую, редкую и опасную для семьи Блэк способность не делить мир на чистых и нечистых. Но что-то подсказывало матери: девочка уже сейчас смотрит на мир иначе.       Оставалось уповать лишь на то, чтобы этого не заметил Люциус.              Первое сентября выдалось прохладным и ветреным. Небо над Лондоном затянуло серой пеленой, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь, но он так и не решался. Платформа 9¾ постепенно наполнялась людьми. Дым из трубы паровоза клубился над толпой, воздух пах озоном и углём — поезд уже нетерпеливо попыхивал в ожидании пассажиров. Юные волшебники и волшебницы прощались с провожающими родственниками и запрыгивали в вагоны. Из окон виднелись руки махающих учеников.       В стороне стояла семья Малфой. Люциус держался прямо, как статуя, Нарцисса куталась в меховую накидку. Родители давали последние напутствия детям, провожая их в поезд.       — Драко, я надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре? — рука Люциуса крепко сжала плечо сына. — И пожалуйста, приглядывай за сестрой.       Люциус понимал: в передряги чаще будет попадать сам Драко, нежели Эрин. Но он надеялся, что груз ответственности за сестру не даст сыну сильно разгуляться.       Кажется, именно в этот момент надежда Драко на то, что хотя бы во время учёбы ему не придётся пересекаться с сестрой вне занятий, канула в небытие.       — Да, отец, — ответил Драко.       Он понимал: идти против воли отца — дорогого стоит, и даже не пытался сопротивляться.       Посадив детей на поезд, чета Малфоев-старших осталась на платформе. Нарцисса на мгновение прижала руку к груди, когда красный паровоз дёрнулся и медленно пополз вперёд. Они смотрели, как поезд трогается с места и скрывается за поворотом вокзала «Кингс-Кросс».              В вагоне было тесновато, но тепло. Запотевшие окна скрывали ускользающий Лондон.       Юные аристократы заняли свободное купе, расположили чемоданы. Позже к ним присоединились приятели Драко — если их можно так назвать.       Винсент Крэбб и Грегори Гойл никогда не отличались умом и сообразительностью. Они сидели молча, грызли лакричные палочки и хлопали глазами всякий раз, когда Драко говорил что-то, требующее интеллектуального усилия. И, вероятно, именно потому, что Малфой-младший чувствовал над ними своё превосходство, он строил иллюзию дружбы. Конечно, не исключён и тот факт, что это была прихоть отца.       Однако у Эрин эти двое вызывали неприязнь. Их жевание действовало ей на нервы, их молчание — раздражало. Их присутствие провоцировало её на агрессию — особенно в сторону брата.       Отвернувшись к окну, Эрин смотрела на проплывающие мимо поля и леса. Мать просила её сблизиться с мальчиком-который-выжил. Но как это сделать, для Эрин оставалось загадкой. И ведь есть вероятность, что и отец попросил Драко о том же.       Но если Гарри Поттер и правда — сильнейший тёмный волшебник, то какова вероятность, что она не окажется его жертвой?       — Какой же бред, — прошептала она в стекло, но эхо её слов утонуло в стуке колёс.       Вереница мыслей настолько затуманила её рассудок, что она не заметила, как брат с прихвостнями покинули купе.       

***

      — Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне: если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку — значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.       Убийственная тирада привлекла внимание многих. Часть зевак высунулась из купе, кто-то похрабрее и полюбопытнее решил подойти ближе.       Малфой повернулся к Гарри:       — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда лучше остальных. Тебе не к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться.       Юный аристократ протянул руку.       Гарри сделал вид, что не заметил.       — Спасибо, но я думаю, сам могу понять, кто чего достоин, — холодно ответил он.       Драко не покраснел, но на его бледных щеках появились едва заметные розовые пятна.       — На твоём месте я был бы осторожнее, Поттер. — Голос Малфоя стал медленным и вкрадчивым. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо. А если будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида — тебе же будет хуже.       Гарри и Рон одновременно поднялись.       Лицо Рона стало таким же медно-красным, как и его волосы.       — Повтори, что ты сказал, — потребовал он.       — О, вы собираетесь с нами драться? — презрительно выдавил из себя Малфой.       — Да, если ты немедленно отсюда не уберёшься, — заявил Гарри, явно хорохорясь.       — Мы вовсе не собираемся уходить. Правда, ребята? — усмехнулся Драко, поворачиваясь к своим спутникам. — А к тому же мы проголодались. А у вас тут куча еды.       — Драко Люциус Малфой! — прокричала Эрин, направляясь к разъярённым мальчишкам, вот-вот готовым вцепиться друг другу в глотки.       Её голос был как хлыст. Даже Крэбб вздрогнул.       Она не слышала всего разговора, но догадаться, что её любимый братец снова всё испортил, не составило труда.       Приблизившись к Драко, она схватила его за руку и дёрнула на себя.       — Мы уходим. Сейчас же.       Девочка уже не кричала. Подражая отцу, она говорила холодно, вальяжно растягивая гласные. Даже Крэббу и Гойлу стало не по себе.       — Разве отец не учил тебя не лезть не в свои дела? — почти так же холодно парировал Драко.       — Разве ты забыл, что говорил тебе отец? — Эрин передразнивала брата, прекрасно зная, как его это бесит. Хотя уже само её появление доводило его до тихого, едва сдерживаемого бешенства.       — Убери от меня свои руки, — процедил Драко сквозь зубы. — Иначе…       — Иначе что? Забудешь уроки отца и поднимешь на меня руку?       На это юный аристократ не нашёлся, что ответить.       Эрин, конечно, права. Но он знал: она ведёт двойную игру. Перед родителями — послушная милая девочка. Но как только они с Драко оставались наедине, её поведение в корне менялось.       Драко щёлкнул языком, выдернул руку из цепкой хватки сестры и резко развернулся.       Не оборачиваясь, бросил:       — Ещё встретимся, Поттер.       И вышел в коридор.       Эрин повернулась к Гарри. Их взгляды встретились на секунду — в её серых глазах читалось что-то вроде извинения, в его зелёных — усталая насмешка. Коротко кивнула в знак приветствия и пошла следом за братом.       Уже у двери она на секунду замерла, но не обернулась.       В коридоре было холоднее, чем в купе, и пахло железом. Эрин поёжилась, но не от температуры.       — С ума сойти, — выдохнул Рон, глядя вслед брату и сестре. — Я-то думал, что у меня семейка чокнутая.       — Ты ещё мою не видел, — усмехнулся Гарри, провожая их взглядом. Но улыбка вышла кривой — словно он пробовал её на вкус и она оказалась горькой.       Оставшаяся дорога до Хогвартса, как ни странно, прошла без приключений. Поссорившиеся брат с сестрой даже не перекидывались взглядами. Лишь изредка были слышны переговоры между Драко и его приятелями да стук колёс, отсчитывающий мили до новой жизни.