я уже давно не куколка

я не куколка, уже давно не куколка, не из фарфора, я бьюсь быстро, очень быстро, с рук соскользнула — все платьице в крошечках, обидно вам, как же обидно! и кафельный пол, «дорогая плитка!», кафельный пол весь в осколочках. грустное зрелище, — наипечальнейшее: глазки хрустальненькие, оборочки беленькие, блузка розоватая, туфельки яркие, чёрные, синие… кукла убитая. рука дрогнула — вправо. слёзка скатилась — вниз. ты лишила меня права на долгую, счастливую жизнь. я не куколка, уже давно не куколка, я человек, до боли живой. до боли в коленных суставчиках, до боли в ушных раковинках, до боли в кривом позвоночнике, до мерцающих звёздочек в глазоньках; слёзоньки сделали слякотью всё, что имела доченька. я не куколка, уже давно не куколка, я — неживой предмет, неодушевлённая челядь, бездушный, красивый раб. прискорбно здесь много петель, непонятно: что, где и как. не получится собрать все частички, закатилась рученька под кроватку, не плачь, моя миленькая, тебе папочка поставит палатку. проиграешь с другими куколками, с теми, которые не живые. не живые они специально, не любимые, дохлые крысы. отвращающий гнилью запах, сбивающий с толку и с ног. фарфор из трупных пятен, в фарфоре и был весь толк. я не куколка, уже давно не куколка, доченька закопала моё тельце в садике. в маленьком, крошечном глазике, собираются крупные слёзоньки, они же такие гадкие! непонятные, нервозные. я не куколка, уже давно не куколка, я умерла в полпятого. я не люблю и не чувствую, не умею — не делаю, чувства ведь выжигают слова набатом. я не была миленькой куколкой, я была твоей лучшей подруженькой, ты заколола меня досмерти ножичком, в полпятого, на прогулочке. 2003 год.