1917

Страшно. Очень страшно слышать крики, видеть как на твоих глазах убивает человека человек. Тёмное огромное помещения... Двери закрыты, окна выбиты а осколки разлетелись повсюду. Сейчас не скажешь, что это место несколько лет назад было таким прекрасным и сказочным... А сейчас... стало лишь жалким подобием былого величия... - да как ты не понимаешь?! - кричит юноша - народ требует изменений! Революция уже началась! Её не остановить! Монархия - это пережиток прошлого, она не может существовать в нынешних реалиях, не в России! Не при нынешнем ее состоянии. Страна умирает! Её пожирает разруха! И какой бы сильный не был монарх, он не смог бы долго сдерживать народ или закрывать на это глаза! И ты это прекрасно понимаешь, отец. -... - не молчи, я хочу чтобы ты говорил со мной. - мне нечего сказать тебе. - нет, я знаю, что есть - он подошёл ближе, мгновенно сокращая расстояние между ними вдвое. В глазах юного революционера горит огонь. Огонь ярости и желания утопить все свое прошлое в море крови. Чтобы всё, что так ненавистно его душе, горело адским пламенем - Я знаю, что ты хочешь высказать все, что думаешь обо мне. Вперёд! Давай! Расскажи как разочарован во мне! Расскажи, что не такого сына ты хотел бы видеть! Его громкий крик разносили по зданию глухим эхом. Голос юноши был на гране истерики. Со стороны он был похож на сумасшедшего. Может, он им и являлся. Но кому какое дело, когда в стране люди убивают людей. Брат лезет на брата в попытках доказать правильность своей точки зрения. Крики. Бесконечные крики царят везде, также как и визги картечи и грохота пушечных залпов. Будто никогда больше не наступит тишина, кажется, что она будет вечность царить в этой разрухе. - это должно было произойти. Ты прав, монархия - пережиток прошлого, по крайней мере сейчас слишком поздно что-то менять - голос империи звучал немного хрипло, но эхолодно. Он не разу не дрогнул. Взгляд со сталью смотрел на сына, что сейчас в правой руке держит пистолет. Он, как и все, боится. Боится за страну, которая не только осталась без централизованной власти, в которой проливается кровь, но и втянута в мировую войну. Боится за ее будущее, которое собираются строить его собственные дети. И, в конце концов, боится, что его горяче любимый сын наприт на него дуло и раздается выстрел. Он не не боится смерти. Он к ней готов, но... Так ли это? Можно ли быть готовым к тому, что в последний раз видишь свет? В последний раз говоришь с дорогим тебе человеком? Возможно, в последний раз делаешь вдох...? Нет. Нельзя. Но империя чувствовал, что проживает свои последние минуты, его эпоха подходит к концу... Не такого финала он хотел. - ты не прав. Я не разочарован в тебе. Не разочарован в твоём брате. Я не знаю, что испытываю к вам сейчас. Наверное обиду, и чувство вины, не более. - да что ты говоришь?! Ты снова лжешь мне. Лжешь смотря в глаза. - с чего ты это взял? - ты не можешь говорить такое, когда кровь льется рекой. Ты должен ненавидеть. - какой же ты проницательный. Но я действительно не испытываю никаких отрицательных эмоций по отношению к вам. - я не верю тебе. - это твое право. Ты никогда полностью не верил никому. - да. Как и ты. - как и я. Весь шум отошёл на второй план. В помещении, что когда-то было таким красивым и величественном, повисла мертвая, звенящая тишина. - я должен завершить начатое - уже не так уверенно заявил юноша, снимая пистолет с предохранителя. - ты прав. Сделай это - Россия улыбнулся. Выражение лица стало выглядеть так тепло и наивно, что решимость исчезала все стремительней. - прощай. - прощай, сын мой. Знай, я всегда любил вас с братом, но уделял слишком мало времени. Да хранит вас госпо... Бах. Не успел империя договорить, как раздался оглушительный звон. Россия широко распахнул глаза, голову прошибла небольшая свинуовая пуля. Он безвольно упал на пол. У союза дрожат руки. Из глаз непроизвольно побежали горячие слёз. Его захлестнула волна эмоций. Он только что убил воплощение. Воплощения своей родной страны... Он убил собственного отца... Сейчас тот лежит. Лежит в своем имперском камзоле, который так любил. Лежит и не дышит. СССР роняет пистолет и подбегает к мёртвому телу. На полу образовалась лужицы алой густой и ещё теплой жидкости. - п.п.прости... прости меня отец... Прости за все - начал тихо говорит парень, держа ещё теплую руку - я люблю тебя, пап... Я тебя очень сильно люблю...