об отчаянии

Ян Сюэ в своей жизни ни разу никого не боялся. Когда-то он был принцем, пускай незаметным и без власти, но принцем с авторитетом и силой, способной подчинять многих. А потом он стал Императором Тьмы, сильнейшим в своей вселенной и во многих других, способный одним взглядом заставить подкоситься коленки и одной лишь мыслью сломать человека. Это он тот, кто выкачал силу и энергию из земного ядра. Это он тот, кто в одиночку одолел весь пантеон Богов. Это он тот, чьих сил с лихвой хватило на то, чтобы открыть межпространственный тоннель. Это он тот, кто может поманить пальцем и абсолютно любой пойдёт следом. В конце концов именно он тот, кто сейчас кое-как сдерживает себя от сильной дрожи. Человек перед ним невысокого роста. Он озорно улыбается и ребячливо склоняет голову набок. Он делает шаг вперед, прекрасно зная, насколько шокирует демона. Наслаждаясь тем, как тот пугается. Ян Сюэ могущественный, очень могущественный, и именно поэтому он один из немногих, кто может ощутить давящую ауру существа перед ним. Он старается не вжимать голову в плечи, пытается сохранить жалкие остатки достоинства, но с треском проваливается, когда Адам тихо хихикает. Ему это безумие крайне нравится. — От чего ты трясёшься, мой друг? — улыбается приторно, глаза в хитрые полумесяцы щурит. Адам восхищённо губы в букву «о» складывает и прикладывает к подбородку указательный палец. У Ян Сюэ глаза алым светятся. Не смотреть прямо в фиолетовые дыры не получается и кажется ужаснейшим преступлением в эту секунду. Адам ступает ближе, врывается в личное пространство, нарушает любые границы. У него ладонь маленькая и бледная, но когда она ложится на его плечо, Ян Сюэ думает, что на него давит тонна: страха, отчаяния, ужаса. Ничего ответить не получается. Язык прилип к нёбу, в горле встал противный кислый ком. Спина мокрая, и белая ткань к ней неприятно липнет. Ян Сюэ сильный. Ян Сюэ крайне могущественный. Поэтому он понимает, что шанс того, что его убьют развлечения ради, невероятно велик. И Адам забавляется, потому что он всё, черт возьми, знает. Знает прекрасно, что за личиной офисного клерка скрывается сильнейший демон своего времени. Знает, что подавление ауры вселенской тяжести сейчас не работает, и знает, что Ян Сюэ искренне паникует. Впервые за все столетия существования. И ему кристально понятно, что мысленно демон прощается с жизнью. Он знает всё, но менее интересно от этого не становится. — Молчишь? — Адам улыбается слаще, тянет ладонь к тонкой шее, пальцами касаясь перекатившегося кадыка. Ян Сюэ сильный, Ян Сюэ могущественный, а ещё Ян Сюэ обладает похожим стилем «переговоров». Ему как никому знакома эта ложная томная медлительность, когда хищник позволяет жертве подумать, что в ней заинтересованы больше, чем в жалком моллюске. И он как никто другой знает, что у таких хищников на самом деле мало терпения. Адам из тех, кто любит веселье, и как только он его потеряет, чья-то голова со свистом полетит на пол. — Что вы хотите… — Ян Сюэ сипит ненароком, всем естеством ощущая, как пальцы у глотки в любой момент готовы вырвать трахею. Ему страшно, ему почти хочется плакать от безысходности. Ему пока нельзя умирать. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас… — О, совершенно ничего, мой друг, — Адам притворно удивляется, поднимает руку выше, к лицу. Мягко кладёт на щёку. Делает шаг ближе. Холодно дышит в ключицы. Сердце падает в пятки, как перегруженный лифт с 20 этажа. Ян Сюэ почти забывает дышать. — Не будешь спрашивать, кто я? — от тихого смеха по коже бегут мурашки. Кадык снова дёргается. Ян Сюэ послушно задаёт вопрос: — Кто вы? — однако в ответ только новая порция хохота, милого для многих, но такого жуткого для Ян Сюэ. Адаму этого мало. — Предположения? Маленькая ладонь до сих пор лежит на потерявшей краски щеке. Вторая рука вдруг обманчиво нежно ложится на плечо, медленно спускаясь к запястью. Адаму мало. Он почти фанатично пытается добиться большей экспрессии, большей тревоги и больших эмоций. Чувства — то, что он никогда не поймёт, и также то, что его привлекает больше всего. Ян Сюэ в ужасе, потому что он вдруг ясно осознаёт это, осознаёт то, что перед ним худший из хищников. В ужасе, потому что утолить любопытство настолько самовлюблённого существа практически невозможно. — …дьявол? Адам смеётся так громко и надрывно, будто это по-настоящему весело и смешно. Смеётся так сильно, что на мгновение прекращает щекотать продрогшую кожу медленными касаниями. Смеётся и вдруг смотрит в алые глаза. Улыбается. Страшно. — Нет. Ещё. И снова прижимается ближе, куда ощутимее обхватывая локоть. Ладонь с щеки убирает тоже, тянется ею к судорожно поднимающейся груди, опускается к втянутому животу. Глаза прикрывает. Страшно. — Бог...? — Ещё. — Энергия хаоса? Светлые ресницы трепещут, глаза открываются. Пальцы с эфемерными когтями давно лежат на пульсе кистей, с зловещим удовольствием ощущая до предела ускоренное сердцебиение. Адам щурится. Что-то неуловимо меняется. Ян Сюэ почти истерически распахивает глаза, когда фиолетовые дыры превращаются в знакомые голубые звёзды, а небольшой «человек» обращается в кого-то до боли знакомого. Ноги дрожат. Хочется упасть без сил и умолять оставить в покое. Но он не делает это, недоверчиво таращась на существо в личине своего любимого человека. Всё одно. До мельчайших деталей — всё одно. — Потанцуем, А-Сюэ? — и улыбается, как улыбаться может только он. У Ян Сюэ нет мнения. Только желание выжить. Он заставляет себя помнить, что делает всё это не для себя, заставляет ноги двигаться в такт, заставляет руки не быть деревянными. Он через силу заставляет тело вспомнить, каким податливым и мягким, как пластилин, оно может быть, когда фальшиво знакомые руки держат за талию, когда фальшиво знакомое лицо улыбается и прямо в душу заглядывает. Заставляет сознание не помутняться. Перед ним не он. Он сейчас дома, готовит вкусный ужин и напевает нежный мотив под нос, обязательно кружась с горячей формой для запекания по маленькой кухне. А тот, кто ведёт его в танце, чужак в его личине. Сердце негодует и ноет, Ян Сюэ чувствует, что этот некто позарился на святое, но сделать ничего не может. Адам хочет веселья. Адам хочет страха. Адам хочет чувств. И кто такой Ян Сюэ, чтобы ему отказать? Танец становится динамичнее. Каждый шаг выверен, балансирует на грани жизни и смерти, с тихим трением скользит по паркету. Адам усмехается, Ян Сюэ голову отворачивает вправо. Страшно. Пожалуйста, не убивай. — А ты действительно неплох, А-Ди, — Ян Сюэ передёргивает нещадно, он почти путается в ногах и чувствует, как руки на талии сжались крепче. — Откуда… — Что? — тон мягкий, воздушный, как патока и сладкое облако. Ядовитый. Ян Сюэ страшно. — Нет… Нет, ничего. Что-то противно скрежещет. На секунду темнеет в глазах, демон вновь теряет равновесие. Чувствительный слух напрягается, но всё происходящее заканчивается так быстро, что Ян Сюэ не успевает осознать. Существо стряхнуло его оболочку. Адам хватает за запястья, сжимает почти до боли, на себя тянет. Улыбается и хихикает. Фиолетовые дыры ничего не отражают, пустые и холодные, видящие только себя. Ян Сюэ не видит живого. Ян Сюэ видит олицетворённый ужас. Хватка слабеет. Адам тихо смеётся. Шаг вперёд, резкое движение рук вверх. Ян Сюэ снова застали врасплох. — Забавный, — шёпот в самые губы, обжигающее дыхание и руки, обхватывающие напряжённую шею. — Запомню тебя. Красная лента со всегда собранных в пучок волос с тихим шелестом распускается, мёртвой змеёй ложась в маленькую ладонь. Адам хохочет и растворяется, оставляя за собой только хаос.