Остановки по пути

Мы собрались ехать втроём до Пхеньяна. Меня радовало присутствие Полины, но огорчало присутствие Карины и Влада. Наглость Влада Ямельенова меня поражает, но он не вызывает отвращения у mamsell, что странно… mamsell была загадочна, таинственна и красива, за всё время мне не выпало возможности с нею сразиться интеллектуально, но я непременно полагал, что она умна. Рост её был средний, темные волосы… её портрет в моей голове был не таким, как я описываю сейчас, она была чем-то абсолютно непонятным, беспросветным, от того нечитабельна со стороны внешней, я просто знал, что она красавица, но анализ её внешности был для меня затруднителен. Часто смотреть на неё у меня не было возможности — я боялся её смутить. Смелость моя признаваться ей в чём-то быстро угасла, от чего? Я не знал, кто она и что я испытываю к ней. Верно, мои с ней взаимоотношения держались на её доброжелательности и таинственности. Несмотря на всю мою неловкость mamsell со мной общалась также заинтересованно, мне всегда хотелось с ней говорить, но она явно была занята. Я верно мог рассуждать о ней долго, но объяснить ничего себе не мог, но знал, что хочу чтобы этот человек остался подле меня. Мы сели в карету и отправились в Пхеньян, я мало, что знаю об этой стране, но им виднее куда ехать. Пока мы ехали я думал, думал много. О природе, о mamsell, о своем товарище. Особенно последние, мне точно не кажется — он увлекся Pavlo. Много он с ней разговаривал, но всё ни о чём. — Позвольте, моя госпожа, обвить вашу руку своей рукой. — Просьба была риторической, он сжал её руку. На лицe «его госпожи» было равнодушие, ей было всё равно. Он держал её руку достаточно долго, во мне не чувствовалось ревности, ибо изображения благородной любви не было, как минимум на лице у Pavlo точно. Все было до боли скучно, я решил еще раз посмотреть на лицо mamsell, оно было, как и до этого, равнодушным и скучающим, до момента, когда Ямельенов достаёт свой телефон и увековечивает на память их сплетенные руки. Mamsell знатно ахуела, теперь на её лице читался испанский стыд и смех, но при этом смятение. Мы продолжили путь. Влад остановил карету и решил прикупить на рынке шляпу. — Я люблю шляпы, вы тоже находите их красивыми, meine Pracht? — Конечно, они прекрасны. — промямлила mamsell. Было видно, как она устаёт от Владислава, но что я могу сделать? Только она выскользнет от Ямельенова, сразу примкнёт к madame Rina, как мне быть? Впрочем это не было столь важно; В действительности, я понятия не имею о чем с ней разговаривать сейчас. Мы подошли к рынку. — О, händlerin, достань мне эту шляпу, живо! — Прокричал Владислав. Хотелось подметить, что был он странного образования. Русский до конца не знал, но как только mamsell сказала, что ей симпатична Германия, он тотчас начал изъясняться по-немецки. Меня это бесило. — Поторопись, давай! — Я не понимал: как его нетерпение еще не было осуждено Полиною. — Что ж ты так кричишь? — решил пресечь я. — Да, не лезь, ты не удивлюсь, даже не понимаешь красот этих шляп! — Конечно, куда мне… — со злостью проскрипел я. — Давайте скорее! — услышал я mamsell. Влад успешно приобрёл шляпу. Она была с фантастичным пером цвета «куропаткиных глаз», которое можно было заметить из далека, а по пути до кареты еще был приобретен роскошный кафтан цвета «сольферино». Мы сели обратно в карету. Могу долго я описывать беседы Pavlo и Ямельенова, но смысл? Мне удалось раза два подключиться к беседе, остальные разы я был слушатель. Прибытие в Саратовскую губернию всех обрадовало, мы решили заскочить на балл к давним знакомым Влада, конечно все были за и даже я — долгая дорога уматывает. Ехать до Пхеньяна нам еще 4 дня. Мы вышли из кареты, зашли в дом, я не хочу описывать пейзажи, ибо знаю, что читательнице моей будет скучно, но один я добавлю, pour vibe, разумеется. В Саратовской губернии, ожидалось увидеть классицизм, но передо мной был возведён дворец ala rococo. Величавый дворец завораживал моё сердце, вход в дом был уставлен резными колонами, на которых были скульптуры ангелов, покрытые золотом. Вокруг было множество карет, всяко-разных, по ним можно было сделать вывод, что гостей в этом доме-дворце было предостаточно. Небосвод освещался кровавыми зорями, они покорили мой разум, мне, кажись, забылись все муки сердечные. Зайдя в дом, я был поражен интерьером, сразу на ум пришла мысль о незаконной деятельности владельцев дома. -Проходи, Ямельянушка! — захохотал хозяин дома. -Конечно зайду, ещё приглашаешь. — с улыбкой было произнесено нашим юнкером. -Позвольте представить мою kleine dame! — Он подошел к mamsell и поцеловал её руку. -Очаровательная дама! — воскликнул хозяин дома. Все разошлись по разным углам, кто куда. Я бродил один, оставив свою таинственную музу с товарищем. Верно, это было зря.