Часть 1

Ветер насквозь и ввысь, тает под языком, я так прошу: «Проснись!», Ты предлагаешь кость. Вечер под Рождество, ночь украшает ель. В лёгких взметнётся вой речью, да не своей. Тело в кровати мглы сорок бесцветных дней. Шорох озябших лыж вывел тебя ко мне. Думала, снова смерть, холод почти связал. /Даже мечтать не смей и не умей сказать/ Тело ты спас огнём, но не узрел меня. Ветер сугробы гнёт. Боги вольны менять. Ты отогрел и спас, в дом приволок родной — в холод невидных глаз, в грохот давящих ног. Вяжет судьба узор, что порвалось — срастит. Снежною бирюзой новый сплетёт мотив. Ты же теперь один, будто бы омертвел. Кошка с окон глядит из-под уставших век. Кошке сто лет и день жизни в твоих домах, словно по злой беде кошка пришла сама. Пячусь четвёркой лап — мать умерла тогда! Мой просветлевший лай — треснет в окне слюда. Вижу как сквозь слезу, взгляды её — ножи, но человечья суть. Сын — человек и жив, старая кошка — мать, маленький пёсик — дочь. В окна кричит зима, ветер грохочет льдом.