Почти заупокойная смена

      Тяжело дыша, Боб заскочил в проулок и затаился. Буквально всё сегодня пошло не по плану, и он ждал, что сейчас снова придётся бежать, но преследователи, по счастью, не заметили его манёвра. Отзвуки их шагов вскоре растворились в ночи и на улице стало так тихо, что Бобу показалось, будто он слишком шумит, даже просто стоя на месте.       Зашипев, он отнял руку от бока и с досадой посмотрел на окровавленную ладонь. Поначалу он думал, что рана не должна быть серьёзной, и потому даже больше расстроился из-за испорченного костюма, но чем больше времени проходило, тем больше Боб сомневался в своей оценке. Бок саднило и жгло, а кровь никак не хотела останавливаться, и теперь, после длительной погони, он чувствовал, что дело куда серьёзнее, чем предполагалось. Ещё одной такой пробежки он бы не выдержал, настолько сильно кружилась его голова, и, если с этим не разобраться, последствия могли стать более серьёзными… Неожиданно Боб заметил свет в одном из окошек напротив — неужели эта маленькая закусочная ещё не закрылась? Но он тут же одёрнул себя, стоило возникнуть мысли зайти внутрь. Нет. Подставлять под удар мирных людей было неприемлемо. Нужно было просто убираться отсюда как можно скорее, пока те парни не додумались вернуться. Прислушавшись и внимательно оглядевшись, Боб сделал всего несколько шагов из своего укрытия, как его ноги подкосились — от падения его спас только неработающий фонарный столб. Всё ещё колеблясь, Боб снова прислушался и бросил взгляд на свою окровавленную руку. Затем посмотрел на синюю дверь. И, наконец, спрятал в карман пистолет.       Маура водрузила ещё одну чистую тарелку на полку. День выдался на редкость оживлённый, а потому и посуды ей, к сожалению, пришлось перемыть куда больше обычного. Выключив воду, Мо закрыла глаза и с протяжным вздохом запрокинула голову. От усталости в ушах жужжало и звенело, и...       — Извините?       Мо вздрогнула. Она что, опять не закрыла дверь?       — Простите, мы закрыты, я... — но едва выглянув из кухни, она застыла на месте. — Santo cielo …       — Прошу, только не кричите, — Боб спешно выставил руку перед собой и изобразил на лице мягкую улыбку. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что своим текущим видом совершенно не вызывал доверия, и как сильно, должно быть, пугал несчастную девушку. — Я не причиню Вам вреда. Я… э-э… просто немного повздорил с друзьями, и… если позволите, мне нужна всего пара минут в уборной…       Он сделал несколько шагов в сторону девушки, но та спешно подошла к стойке, на ощупь схватила что-то металлическое.       — Не подходите.       — Извините, — пробормотал Боб и, отступив на шаг, послушно замер, тактично не обращая внимание на наставленную на него ложку. В конце концов, эту официантку можно было понять. Запыхавшийся мужчина побитого вида вваливается в твоё заведение глубоко за полночь. Далеко не тот сценарий, о котором можно грезить в подобный час. — Если бы у Вас нашлись бинты или обезболивающее…       Маура, заметив свою ошибку, выругалась себе под нос и дрожащими руками спешно сменила своё несомненно грозное оружие на настоящий нож.       — Мы не аптека. Уходите сейчас же.       Лицо Боба приняло виноватое выражение. Его мысли с каждой секундой путались всё сильнее и сильнее, но он только крепче прижал руку к ноющему боку и мягко продолжил:       — Мисс, пожалуйста, Вы имеете полное право волноваться, и я сам буду рад уйти как можно скорее, чтобы не доставлять Вам проблем. Но, может, Вы бы любезно согласились дать мне сделать один звонок?       — У нас нет телефона.       Чёрт.       Со вздохом Боб кивнул и развернулся к выходу. Несмотря на своё состояние, настаивать он не хотел.       — Простите, что потревожил, синьора, — он взялся за ручку двери и уставился на неё так, будто забыл, как та работает. Боб открыл было рот, чтобы сказать девушке что-то ещё, но не смог произнести ни слова. Темнота всё разрасталась и разрасталась…       …пока не застлала его взгляд целиком.       …       Боб вздрогнул и распахнул глаза. Официантка, сидевшая рядом на коленях, резко отняла от его лица чашку с кофе и с опаской уставилась на него. Вокруг оказалось неожиданно темно, и ракурс определённо изменился. Боб обнаружил себя на полу. Без рубашки. С перебинтованным боком.       Он что, отключился?       — Чёрт возьми… мисс, Вы в порядке? — пробормотал он, приподнимаясь на локте и потянувшись к руке девушки. Та резко отодвинулась и снова схватилась за нож. С тяжёлым вздохом Боб потёр лицо. Ну, конечно, она всё ещё была напугана. Этого следовало ожидать. Мысли в его голове по-прежнему путались, но он определённо чувствовал себя лучше. Вскоре его глаза окончательно привыкли к полумраку, и он разглядел на полу кастрюлю, полную тёмной жидкости, и несколько испачканных полотенец. — Почему здесь так темно?       — Чтобы Ваши сердечные друзья о Вас не позаботились. Они Вас искали.       — Они были здесь? — Боб резко подобрался и сел, но головокружение быстро заставило его снова принять полулежачее положение.       — Да, но, на Ваше счастье, они не очень-то внимательны. Поглядели в окна, подёргали ручку, и всё, — Маура бросила молодому человеку его вещи. — И они вряд ли ждут снаружи. Вы долго здесь пролежали. Уже светает.       Боб ошарашенно уставился на официантку. Нет, он ошибся. Она не была напугана. Напуганный человек не станет действовать так отточено. Закрыть, но не занавешивать окна, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оттащить его в слепую зону, чтобы нельзя было увидеть снаружи. Запереть дверь. Пусть и непрофессионально, но, чёрт побери, обработать его рану! Нет, здесь определённо было что-то другое.       Как будто она делала это уже много раз.       — Мисс, я… не знаю, что сказать. Вы меня очень выручили. Как я могу отблагодарить Вас? Может, я мог бы…       Снова в отсвете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь незанавешенное окно, блеснуло острие ножа.       — Могли бы. Не превращая мою спокойную смену в заупокойную. Раз уж Вы пришли в себя, то одевайтесь и уходите.       Какая досада. И рубашка, и пиджак были и впрямь испорчены в этой дурацкой перестрелке. Одевшись, Боб машинально сунул руку в карман и остолбенел.       — А… где мой пистолет?       — Я забрала его и выброшу в Миссисипи.       — Что? — Боб разинул рот. — Зачем?       — Не стоит Вам этим заниматься, чем бы оно там ни было. От этого одни только беды.       От удивления Боб ненадолго потерял дар речи. Он нахмурился и сделал перед собой несколько неопределённых жестов руками, чтобы найти подходящие слова.       — Мисс… пожалуйста, будьте благоразумны. Я признателен Вам за помощь, но будет куда лучше, если Вы вернёте мне оружие, и мы сделаем вид, что нашей встречи не происходило. Вы как обычно закрыли закусочную и ушли спать. А мои «беды»… останутся только мне.       — У стрелка всегда есть мишень. Так что, хотите Вы того или нет, но, спуская курок, навлекаете беду не только на себя.       — В том числе поэтому мне и нужен мой пистолет. Чтобы мишенью не стали те, кто мне дорог.       Во взгляде Мауры появилось сомнение. Встав с колен, она попятилась к двери и отворила её, а затем отошла в сторону, будто давая Бобу дорогу.       — Имя.       — Что?       — Вы называете мне своё имя, и я возвращаю Вам пистолет.       От неожиданности этой просьбы Боб снова растерялся. Она серьёзно? Потому, даже толком не поразмыслив, он выпалил:       — Боб Альварез.       Некоторое время Мо пристально смотрела ему в глаза, но в конце концов удовлетворённо кивнула.       — Отлично. Идите к двери.       Когда Боб остановился у самой двери закусочной, Мо достала из фартука и передала ему завёрнутый в полотенце пистолет. Кинув ей полотенце обратно, Боб привычно проверил магазин…       — Вы… разрядили его?       Тогда Маура бросила ему кулёк из салфетки и тот, неожиданно тяжело приземлившись Бобу в ладонь, едва слышно звякнул. На вопросительный взгляд она ответила с потусторонней невозмутимостью:       — Думаете, Вы первый, кто мог бы наставить на меня пистолет? Прощайте, мистер Альварез, и запомните: если снова увижу Вас на пороге, то сдам полиции, — и неожиданно вытолкнула Боба за порог, захлопнув за ним дверь.       Боб ошеломлённо застыл и несколько секунд стоял, недоумённо вглядываясь в пустоту ночного проулка. Голова всё ещё страшно гудела, но чувствовал он себя определённо лучше, чем в начале этой паршивой ночи. Он опустился на крыльцо, развязал салфетку и принялся в полной задумчивости вставлять патроны обратно в пистолет. Зачем ей было знать, как его зовут? И почему он назвал своё настоящее имя? Мог же солгать… Боб покачал головой. Если Эдди узнает, он будет вне себя. Не говоря уже про более вышестоящих лиц в «Мэриголд».       А впрочем, знать им было не обязательно.       Когда Боб хотел было сунуть пистолет за пазуху, в мыслях неожиданно зазвучал голос официантки:       «Не стоит Вам этим заниматься».       Он нахмурился и с тяжёлым вздохом потёр лицо ладонью, пытаясь отогнать непрошенный голос совести. Но, каким бы озадачивающим ни было поведение этой девушки, она определённо заслуживала должной благодарности — в конце концов, она укрыла и подлатала его, даже несмотря на то, как он напугал её своим появлением.       Снова поднявшись, Боб бросил тяжёлый взгляд на обшарпанную синюю дверь. Затем на салфетку в своей руке. На мгновение ему захотелось постучать, но он подавил в себе это желание.       «…и запомните: если снова увижу Вас на пороге, то сдам полиции».       Боб сунул салфетку в карман следом за пистолетом и побрёл по тротуару, глядя на беззвёздное небо.       Мо тем временем вылила в раковину из кастрюли кровавую воду и, отстирав полотенца, устало села на пол у стойки. Почти машинально она нащупала возле себя чашку и сделала глоток противно холодного кофе. Она не сомневалась, что Боб сказал правду, и, если он заявится снова, тем более, с недобрыми намерениями, она, по крайней мере, будет знать, чьё имя назвать полиции. Хотя в глубине души Мо надеялась, что эта ночь если и не научит этого парня чему-нибудь, то хотя бы заставит немного больше задуматься о своей жизни.       Но вскоре почти все мысли в усталых головах обоих растаяли, оставив неустанно крутиться всего одну: какая же, всё-таки, странная ночь…