5

      Я просыпаюсь от противной трели своего дверного звонка. Первая реакция — защитная. Я пытаюсь зарыться носом в подушку, словно бы звук поступает в мой мозг именно через нос. Осознавая свою ошибку, я начинаю ворочаться и ощущаю тяжесть чужой руки на своём боку. Радуясь, что в этом жестоком и суровом мире, наполненном бесчувственными и бестактными людьми, посмевшими нарушить мой сон, есть Антон, я не придумываю ничего лучше, чем прижаться к нему и уткнуться носом между подушкой и его шеей. Идеальное место, чтобы спрятаться от незваных гостей.       — Кто-то очень настойчив, — смеётся Шастун и загребает меня в объятия, утыкаясь подбородком в моё плечо.       Он целует меня в ухо, и я тоже смеюсь. Пытаюсь увернуться от импровизатора, который тянется ко мне для поцелуя. Мои попытки оборачиваются крахом. Антон пресекает все пути к отступлению и оставляет нежный поцелуй на моих губах. Я хочу раствориться в этом моменте, но слышу, что гости за дверью уже начали в неё колотить.       — Я убью его, — раздражаюсь я.       — Есть догадки, кто за дверью? — удивляется Антон.       — Да, и они тебе не понравятся, — закатываю я глаза и, сетуя на несправедливость своего жизненного пути, выбираюсь сначала из объятий Шастуна, а затем из-под одеяла.       Захожу в спальню, чтобы найти себе что-нибудь из одежды. В мои сегодняшние планы не входит ещё одно соблазнение своим внешним видом. Первой в руки попадается чёрная футболка, которую я натягиваю поверх ночной рубашки, и выхожу в коридор. Я поворачиваю замок, тяну на себя дверь, и на лестничной площадке звучит самая гениальная шутка:       — Сова, открывай, медведь пришёл!       — Ослик Иа потерял хвост? — с недовольным видом склоняю я голову на бок и смотрю на двух мужчин, решивших нанести мне визит. — Привет, Серёжа! Привет, Арсений!       Меня всегда забавляло, как карикатурно смотрелись эти двое, когда я их встречала за своей дверью. Вот и сейчас низенький Матвиенко выглядел слишком довольным в то время, как Попова, очевидно, притащили сюда против воли, судя по его оттопыренной в обиде нижней губе.       — Проблемы масштабнее. Ослик потерялся, — сообщает мне Арс, отыгрывая трагедию на своей воображаемой сцене.       — А я чем могу помочь? — хмыкаю я. — Ни осла, ни хвоста не видела.       — Ты можешь помочь, если пиздеть меньше будешь, — складывает Серёжа руки на груди и грозно смотрит на меня.       — Сергей Борисыч, — звучит ещё один голос с лестницы, и я, к своему изумлению, вижу Диму Позова, который убирает в карман телефон. — Кто так с девушкой разговаривает?       — Полностью согласна, — уже растерянно пытаюсь сдерживать напор импровизаторов я.       — Маргарит, — зовёт меня по имени Попов, и я вопросительно смотрю на него. — Мы тебя, наверное, разбудили, да? — приторно-елейным голосом осведомляется мужчина. — Торопилась открыть нам дверь?       Я хмуро сдвигаю брови и смотрю на Диму.       — Футболку задом наперёд натянула, невеста, — подсказывает Матвиенко.       Я разворачиваюсь и, действительно, замечаю на спине принт. Я выругиваюсь.       — То есть, чаепития с конфетами не будет? — разочарованно интересуется Арсений.       — Ну, вообще-то, я не одна.       — Да, мы уже поняли, — хихикает Позов. — Здорова, Шаст.       — Пацаны, привет!       Я вздрагиваю, когда слышу позади себя голос Антона. Я медленно поворачиваюсь на него:       — А, то есть, мы уже не скрываем, что ты у меня эти дни обитаешь?       — Миссия провалена, — кивает головой Серёжа и поджимает губы.       — Стас рассказал? — интересуется Шастун.       Он обхватывает меня левой рукой и прижимает к себе. Его подбородок утыкается в мою макушку, и теперь мне нестрашно напротив трёх импровизаторов, стоящих на лестничной клетке.       — Провели маленькое расследование, — улыбается Арсений.       — Да, Стасян рассказал, конечно, — перебивает друга Матвиенко. — Сказал, что тебе надо взять перерыв, что ты хочешь отсидеться. Сказал не париться, что всё под контролем.       — Правда, мы не сразу догадались, кто держит всё под контролем? — снова попытался нагнать туманности Попов, пристально глядя на меня.       — Ну, контролёр из неё такой себе, — хмыкает Серёжа.       — А тебе с хвостиком что, пару извилин отрезали, дружочек? — возмущаюсь я.       Матвиенко чмокает воздух в мою сторону.       — Блять, вы как антагонисты тупых боевиков, которые решают рассказать свои гениальные планы перед убийством главного героя, — закатывает глаза Дима. — Короче, я от Катьки узнал, что Шаст расстался с Кузнецовой, но предложил ей остаться у него на квартире, пока она не найдет себе жилье. Ему становится плохо на съемках. А куда сбегает человек, когда ему плохо?       — Собирает узелочек и пиздует в туман, — ржёт Матвиеныч.       — Дурак ты, Барбарисыч, — качает головой Димка. — Он идёт туда, где ему хорошо, где ему рады.       Теперь моя очередь засмеяться:       — Ты бы видел моё лицо, когда он сказал, что хочет у меня остаться. Такую радость даже Арсений не мог бы изобразить, — я хочу положить руку на грудь, чтобы заверить парней в искренности сказанных слов, но вместо этого накрываю ладонью руку Антона. — А Арсений актёр.       Попов громко цокает языком. Он не выдерживает и первым без приглашения протискивается в квартиру. Мы с Антоном синхронно на него поворачиваемся, когда он невозмутимо скидывает обувь.       Наглость Арса даёт белый флаг и двум другим импровизаторам, и нам с Антоном приходится сдвинуться в сторону, чтобы пропустить их.       — А давайте вы все будете прятаться в моей квартире, — предлагаю я, прикрывая за гостями дверь. — У меня вот вообще вас никто не догадается искать.       Шастун качает головой, улыбается и целует меня в макушку.       — О, — слышу я удивлённый голос Попова. В коридоре его уже нет. — Смотрю, диван всё-таки привезли.       Я начинаю смеяться. Серёжа вопросительно оборачивается на меня и хмурит брови. Затем лицо импровизатора теплеет, появляется лукавая улыбка. Он сводит два указательных пальца, трёт их друг о друга и тоже хохочет. Я закрываю лицо ладонями, ощущая, как пылают мои щёки, когда к Матвиенко присоединяется смех Антона.       — А, понял, — прыскает от смеха в комнате Арсений.       — Что? — удивляется растерянный Позов. Он смотрит на меня и Шаста. — В чём, блять, прикол с диваном? — спрашивает он, но ему никто не отвечает.

***

      — Вот ты мне скажи, значит, я с тобой флиртую весь выпуск…       — Да.       — У тебя огромная фанбаза, в которую я вхожу тоже.       — Да, — голос Антона звучит уже тише.       Он отводит свой взгляд и теребит рукав белого худи с ярким принтом, про который ещё в начале выпуска пошутил, назвав «Ералаш. Тридцать лет спустя».       — Это вообще уместно? Сердце… просто вот, знаешь, мы не будем говорить про личную жизнь, я помню про это, — собеседница заинтересованно смотрит на Антона, заставляя меня напрячься. — Сердце Антона Шастуна свободно? Мне вообще не прилетит за то, что я с тобой занимаюсь такой темой?       — Ну тебе не прилетит, — говорит Антон с полуулыбкой, облокачиваясь на подлокотник стула, в котором сидит. Старается выглядеть спокойным, но я хорошо распознаю его нервозность. — Всё будет хорошо, — произносит он самым приятным на свете голосом.       — Сердце свободно? — продолжает настаивать собеседница.       Антон улыбается.       — Продолжаем, — сдаётся Ида Галич.       Я закатываю глаза и качаю головой. Собираю чёлку заколкой и сажусь перед огромным гримёрным зеркалом. Цветные бигуди-спирали смотрятся весело на фоне моего серьёзного лица. Осматриваю арсенал декоративной косметики и опять качаю головой.       Антон на фоне признается, что ему нравится больше делать подарки, чем их получать. Галич называет вторую половинку Шастуна красноречивым «барышня». Ну, то есть, походу меня называет.       Беру в руки телефон, открываю телегу, нахожу нужный контакт и записываю голосовое:       — Знаешь, я всё-таки думаю, что буду вести два блога. И книжный, и про косметику. Эти завалы должны определённо себя отрабатывать.       Отправляю сообщение и следом делаю фото печальной картины, лежащей передо мной. Ответ приходит мгновенно. Включаю голосовое и слышу приятный мужской голос. Фоном служит жизнь шумной московской пробки.       — Ты же в курсе, что ты идёшь на день рождения подруги, а не на свой? — смеётся Шастун. — К чему такая масштабная подготовка?       Снова беру руки в телефон и записываю теперь уже видеосообщение:       — Ты ещё всех масштабов подготовки не видел, — сначала снимаю крупным планом своё недовольное лицо с патчами под глазами, потом торжественно демонстрирую ему бигуди на своих волосах.       — Рит, — смеётся Антон в ответном видеосообщении. — Кажется, ты только что сделала заглавное фото для своего канала.        Записываю беззвучное видео с закатыванием глаз и демонстрирую Шасту средний палец. Следом голосовое:       — Не забудь, пожалуйста, забрать букет. Кстати… сердце-то свободно? — не удерживаюсь я от колкости.       — Сдал в аренду, — смеётся Антон в ответном голосовом. — На пожизненный срок. Одному вредному ёжику.       Я улыбаюсь и шлю в ответ стикер с поцелуем. Откладываю телефон в сторону, смотрю на отражение в зеркале и произношу:       — Всем привет, с вами Рита Авантюристка. Это камбэк моего косметического блога. Очень хочу с вами поделиться классной подводкой для глаз, которая подарит вашим глазам сияние. И называется эта подводка любовь.

***

      На остеклённую веранду ресторана, арендованного Зайцевой для её дня рождения, мы входим с Шастуном, как мне кажется, последними. Увидев нас, Олька шепчет что-то Вите и поднимается со своего стула.       Всё вокруг, как по мне, напоминает больше свадебное торжество: в зале несколько столиков, рассчитанных на четверых, а ближе к сцене с ди-джеем и ведущим столик Оли и её бывшего-нынешнего парня.       Шастун вручает подошедшей Ольке букет, выдаёт неловкие поздравления и ещё сильнее смущается, когда моя подруга обнимает его. Растроганная Зайцева выпускает его их объятий и с широкой улыбкой смотрит на меня, кидая странные взгляды на Антона.       — Ну что? — поджимаю я губы. — Говори уже.       — Сегодня закроете гештальт, да? — хихикает подруга.       Шастун непонимающе смотрит на меня, наверняка жалея, что согласился пойти со мной на день рождения к моей ненормальной подруге. В целом, конкретно в это мгновение и я сомневаюсь в её адекватности.       — А что? — громче смеётся Зайцева. — Он в белой рубахе, — кивает она на Антона, — а ты в том самом платье с моей свадьбы. Мой вам совет, — Оля наклоняется к нам, разыгрывая перед нами сцену строжайшей секретности, — снимите их друг с друга в конце этого вечера и завершите начатое.       — Платье вообще-то другое, — недовольно заявляю я, чётко выделяя каждое слово.       Олька делает шаг назад и пристально изучает меня.       — Ну да, другое, — соглашается подруга. — У этого декольте глубже и вырез по самое бедро.       — Она права, — Антон наклоняется ко мне и кладёт руку на мою талию. — На мне рубаха та же, — уголки его губ растягиваются в улыбке, и он целует моё обнажённое плечо. — И про декольте, кстати, тоже. Мне уже начинать переживать?       — Это тело может принадлежать только одному человеку в этой стране, — обвожу я руками воздух вокруг своей талии, пародируя Попова.       — Вернёмся к этому вопросу дома, хорошо? — предлагает Антон, приближаясь к моему лицу.       Я завороженно киваю. Мне пока сложно привыкнуть — к его новой тягучей и манящей энергетике, что он мой мужчина, что дома — там, где он и я. Ко всему.       — Я планирую подать на тебя в суд за нарушение авторских прав.       Я не успеваю оправиться от зачарованного оцепенения от Шастуна, когда впадаю в новое изумление. Впрочем, Антон тоже. Мы разворачиваемся и видим Попова и Скворцову. Я испытываю двойное изумление. Во-первых, от того, как хорошо выглядит эта парочка. Арсений одет в чёрный брючный костюм поверх синей рубахи, на Миле утонченный чёрный комбинезон, подчеркивающий аппетитные формы девушки. Во-вторых, меня поражает, собственно, их появление на этом вечере.       Арсений вручает Оле букет и сдержанно целует в щёку, что-то кокетливо мурча. Зайцева отшучивается и машет рукой на импровизатора, отгоняя от себя, как надоедливую муху. Она широкими объятиями встречает Милу и указывает опоздавшим на столик, предупреждая, что мы с Антоном будем их соседями весь вечер.       Я провожаю обалдевшим взглядом Арса и его девушку и смотрю на подругу, жаждая ответов:       — Если ты планировала отомстить мне за то, что я тебе не рассказывала про дружбу с импровизаторами, у тебя это вышло.       Олька улыбается и машет рукой:       — Ну мы с Арсом тоже своего рода друзья по переписке. Помогла ему там в одном вопросе.       Я пристально смотрю на подругу, и неожиданно пазл складывается.       — Провели расследование, ага, — поджимаю я губы. — Человек идёт туда, где ему хорошо, где ему рады. Бла-бла-бла. Ну и пиздун же Позов, — разворачиваюсь я на Антона, и тот взрывается смехом от моего лексикона. — Ты написала Попову, что Шастун у меня? — возвращаю я взгляд подруге.       — Ну, подумала, что могу быть полезной, — невозмутимо пожимает плечиком Оля. — Ну и чуть-чуть было надежды, что это выльется во что-то большее, — подалась она к нам, делясь очередной тайной.       — А Попову ты писала до того, как к тебе приехал Витя, или после?       — Разумеется, до, — хмыкает подруга. — Мы с Поповым друг друга не вывезем. В паре должна быть одна богиня, — она грациозно откидывает прядь с плеча и королевской походкой направляется к своему столу.       — Знаешь, если сейчас заявится Кузнецова под руку с Мироновым, я уже не удивлюсь, — всплескиваю я руками. Антон смотрит на меня и улыбается. — Что?       — Ваше сердце сегодня вечером свободно? — он берет меня за руку и прижимает её к своим губам. — Мне надо парочку гештальтов закрыть.

***

      Антон прижимает меня к холодной стене лифта. Мурашки разбегаются по всему телу. Но не от прохлады. Прохлада хоть немного остужает пыл, приводя в чувства. Двери закрываются, и лифт приходит в движение. Я скрещиваю руки на затылке Антона, утопая с головой в этом парне.       Горячие мужские ладони опускаются на мои лопатки, скользят ниже, перебирая по спине и возвращаются к плечам, стягивая бретельки платья. Моя ладонь опускается на грудь Антона. Я перебираю пальчиками по пуговицам. Так, что там у нас по незакрытым гештальтам?       Шастун вдавливает меня всем телом в стену. Моя рука скользит вверх, пальцы сжимаются на шее импровизатора. Ладонь Антона на моей талии. Быстрый перебор пальцами по моим рёбрам, и рука уже на бедре. Я свободной рукой откидываю в сторону подол платья и обхватываю ногой корпус Шастуна.       — Так вот для чего был нужен этот вырез, — пошло усмехается Антон в поцелуй.       Его рука ложится на моё бедро, помогая удерживать равновесие. Антон приближается ко мне, и лифт останавливается. Импровизатор разочарованно прикрывает глаза и выругивается.       Я возвращаю ногу в исходное положение и поправляю платье:       — Ну, до двенадцатого этажа, считаю, доехали в приятной компании.       Шастун улыбается, поправляет рубаху, которая в этом не нуждается, и, взяв меня за руку, выводит из лифта.       — Я планировал тебя, кстати, отчитать, — сообщает мне Антон.       Он достает из кармана брюк ключи и открывает дверь в квартиру. А я всё ещё не могу привыкнуть, что мы теперь живём вместе.       — За плохое поведение? — кокетничаю с ним я.       — За безалаберное отношение к своему здоровью, — качает головой Шастун, пропуская меня в квартиру. — На улице октябрь, а ты в платье с тонкими бретельками.       — Во-первых, на улице тепло. Начало октября в Москве выдалось непривычно тёплым в этом году, — цитирую я диктора из утренних новостей. — Во-вторых, мы на такси. В-третьих, мне кажется, или секунду назад тебя устраивало, что на мне только платье? — интересуюсь я и скидываю каблуки. Я становлюсь в разы ниже после прощания с высокими шпильками. — Женственность покинула чат, — смеюсь я, складывая руки на груди.       Шастун быстрым движением скидывает ботинки и подхватывает меня на руки.       — Меня даже платье на тебе сейчас не устраивает.       — Ой-ой, кажется, пошёл контент «восемнадцать плюс», — смеюсь я.       Около кровати я буквально выпрыгиваю с его рук и отбегаю к окну. Любуюсь ночной Москвой, словно это сейчас важнее всего. Слышу шаги Антона за спиной. Он подходит ближе, и его дыхание щекочет прядь около уха. Он аккуратно проводит тыльной стороной кисти по моему плечу.       — Сегодня я ещё не говорил, как я тебя люблю, — произносит Шастун.       Каждое слово остаётся поцелуем на моём плече. Я оборачиваюсь.       — Два часа ночи, Рит. Новый день наступил, — напоминает Антон. — Никому, никому. Никогда, никогда. Я тебя не отдам. Я тебя не отдам, — полухриплым голосом внезапно начинает петь импровизатор одну из песен, звучавших в ресторане.       — Шастун, я тебя обожаю, — смеюсь я, когда он начинает пританцовывать.       — Не-пра-виль-но, — напевает он, приближаясь ко мне. — В слове «люблю» столько ошибок наделала.       Я подхожу к нему, приподнимаюсь на носочки и скрещиваю руки над его шеей.       — Давай ещё разочек? — прошу его я. — Я…       — Так.       — Тебя…       — Хорошо, — подбадривает меня Шастун.       — Люблю.       — Отлично, — улыбается импровизатор и тянется ко мне.       — Я очень сильно люблю тебя, Антон, — произношу я, глядя в его зелёные глаза.       — Я знаю, — отвечает Шастун. Я собираюсь возмутиться, но он спокойно добавляет: — Я знал это даже, когда ты уходила. Знал, что уходишь не потому, что не любишь. Знал, что причина не в этом и…       — Заканчивай болтать, Антон, честное слово, — не выдерживаю я, целую его и тяну за собой на кровать.       Просыпаться в объятиях Антона Шастуна — это роскошь. Я никогда не спешу открывать глаза, зарываюсь в определённый уголок шеи, как слепой котенок, и обнимаю его за талию. Антону всегда щекотно. Он сначала сопротивляется, считая, что отдавит мне руку, но я его заверяю, что это самое комфортное положение, какое только может быть. Вот и сейчас я прижимаюсь к нему, а Шастун сгребает меня в свои теплые объятия и целует в ухо.       — Боже, ну почему это всегда так звонко? — возмущаюсь я, хотя меня почти неслышно.       Антон подозрительно долго копошится, катаясь со мной по кровати. Я отстраняюсь, открываю глаза и пристально смотрю на импровизатора:       — А что происходит?       Шастун пожимает плечами, но глаза его всегда выдают. Я притворяюсь, что мне всё равно, разжимаю объятия и переворачиваюсь на другой бок. Антон сразу обнимает меня, и я накрываю ладонью его руку, переплетая наши пальцы. Я долго пытаюсь улечься на подушке, пока пристраиваю волосы. Хмурюсь, когда понимаю, что на моей подушке что-то лежит. Поняв, что это, сажусь в кровати и смотрю на Шастуна.       — Это что? –тихо произношу я, потому что знаю, что вот-вот голос начнёт предательски дрожать от волнения.       Антон следит за моим взглядом, тянется к подушке, берёт одной рукой раскрытую бархатную коробочку и изучает её.       — Кольцо, — констатирует импровизатор. — Выйдешь за меня замуж? — спокойно спрашивает он, разворачивая футляр ко мне. — Ну, просто в прошлый раз прокатило, когда я попросил пожить у тебя именно с утра, — нервно шутит Антон, замечая моё замешательство. — Вот и подумал, может, ты и замуж согласишься за меня выйти утром…       Дыхание перехватывает. Вся жизнь вспыхивает перед глазами короткими вспышками. Огромной волной меня отбрасывает на несколько лет назад. Я снова школьница, проводящая всё свободное время в аське, которая придумывает остроумный ответ на сообщение паренька, который явно с кем-то её перепутал. Рита Макарова из прошлого и подумать не могла, что Антон из Воронежа делает предложение сегодняшней Рите Макаровой. А та его безумно любит и поэтому выдыхает:       — Я согласна.       — Что? — удивляется Антон.       Он тоже садится и двигается ко мне.       — Ну, наверное, глупо столько времени тебя терпеть и отказаться сейчас от такого предложения, — хочу отшутиться я, но глаза на мокром месте.       Импровизатор отвечает на привычную колкость самой нежной и любящей улыбкой, вынимает из коробочки кольцо и надевает на мой палец.       — Рит, — он накрывает кольцо ладонью. Я внимательно слежу за его движениями, — не хочу тебя пугать, но я, кажется, люблю тебя, — он поднимает голову и ждёт моей реакции.       Есть стойкое ощущение, что я слышала где-то подобное, но Шастун не унимается:       — Кто бы мог подумать, что такая маленькая девушка заставит меня почувствовать себя таким большим?       — Антон, ты сейчас серьёзно цитируешь Симпсонов? — узнаю я реплику из эпизода, который мы смотрели пару дней назад.       — Я пытаюсь произвести на тебя впечатление, — с невозмутимой миной на лице сообщает мне Антон.       — Я только что согласилась выйти за тебя замуж, — вскидываю я руку и показываю ему кольцо, — а ты пытаешься произвести на меня впечатление? — я уже смеюсь до слёз, понимая, как глупо мы, наверное, выглядим со стороны.       — Я просто очень волнуюсь, — признаётся Шастун.       Я улыбаюсь и хочу сказать, что чувствую то же самое, но вместо этого беру Антона за руку. Парень улыбается мне в ответ, тянет мои руки к своему лицу, целует и затем удобно устраивается в моих ладонях.       — Это ещё не всё, — прочищает горло Антон и смотрит на меня.       В моменте, где я гляжу на Шастуна и вижу на своём пальце помолвочное кольцо, есть особая магия. Я понятия не имею, о каком «ещё не всё» может идти речь, если сейчас в это мгновение, кажется, что уже «больше, чем всё».       — Ты помнишь, где был наш первый поцелуй? — спрашивает импровизатор.       — Конечно, ты украл меня и отвёз в загородный дом. Забрал у меня телефон…       — Ладно, ты помнишь. Я понял, — смеётся Шастун.       Он встаёт с кровати, подходит к столу и берёт папку, которую оставил вчера, когда мы собиралась на день рождения к Зайцевой. Антон протягивает мне папку. Когда она оказывается в моих руках, я раскрываю её. Внутри много фотографий, судя по всему взятых с сайта недвижимости или бронирования. На них дом с огромным участком. Большая столовая и гостиная с камином. Три или четыре пустые комнаты, которые мой внутренний фанат игры Симс начинает мысленно обставлять. Чердак со стеклянной крышей. Шастун не зря вспомнил про наш первый поцелуй, он был в похожем доме. Но дом на фотографиях куда больше.       — Конечно, это не тот же самый дом, — читает мои мысли Антон. — Да и до него добираться, если честно, два с половиной часа. Особо не наездишься.       — Я не понимаю.       — Вот здесь, — Шастун листает фото к началу и указывает на участок, — можно поставить свадебную арку. Не думаю, что у нас будет много гостей на свадьбе. Позовём родителей, парней… — он пожимает плечами, старательно избегая моего взгляда, а на его щеках пылает румянец.       — Антон, ты предлагаешь отметить свадьбу в этом доме? — растерянно спрашиваю я.       — В нашем доме, Рит, — тихо произносит он. Я быстро смаргиваю подступившие слёзы, и Антон, по-своему растолковав мою реакцию, спешит добавить: — твою библиотеку мы обязательно перевезём туда. Гардеробную организуем. Там тоже есть балкон, на котором можно будет повесить кресло. Сейчас подожди, — он забирает из моих рук папку и начинает нервно листать страницы.       — Стой, — останавливаю я его, забираю фотографии из рук и откладываю их.       — Я очень тебя люблю, Рит, — произносит он снова. — И я хочу, чтобы всё было вот так.       Я кидаюсь к нему на шею и крепко обнимаю:       — Антон, это же…       — Ну, я копил. Возможно, я начал копить на нашу совместную жизнь ещё с карманных денег в Воронеже, — смеётся он, а затем смотрит на меня и становится серьёзным. — Я тебя больше никогда не отпущу, — уверенность в его голосе прошибает своей мужественностью. — Я хочу любить и быть любимым. Но есть одно условие — ответственность за оба пункта лежит на тебе.       — Я принимаю на себя эту ответственность, — обещаю я и целую Антона.       Не бывает лёгкого счастья. Счастье всегда даётся в награду за пройдённые испытания. Счастье любить и быть любимым — это командная работа двух людей, решивших пройти жизненный путь рука об руку. На дороге к счастью очарование первых встреч, головокружительность чувств, неловкие касания, долгожданные поцелуи. Встречаются выбоины из первых недомолвок, завистников — людей, чьего совета вы не просили. Иногда счастье на горизонте, а ты устал в дороге и хочешь сдаться.       Счастье любить и быть любимым — результат работы двух людей над собой. Любви для счастья недостаточно, нужно ещё понимание. Он понимает, что ты не его фанатка. Ты признаёшь, что он не твой кумир. Но вы оба поклонники и идолы самого прекрасного чувства на земле. Вы одновременно фанаты и кумиры своей любви — чувства, созданного вами двумя.