Часть 1

А небеса здесь красивые... - Самир! Я буду тебя ждать! - Закричала в слезах смуглая женщина своему мужу, обнимая и плача в военную ветровку. Она очень его любила и каждый вечер встречала его готовым горячим ужином, кормила его и жалела, трепетно целуя его бледные щеки в шрамах и морщинках. А маленькая доченька? Ей скоро должно было исполниться 6 годиков, и она мечтала, чтобы ее любимый отец провел с ней этот день... А их приемная старшая дочь? Она любила папу до потери памяти и каждый день дарила ему цветочки, открытки и свои последние конфеты, которая берегла их для него... При расставании все плакали и обнимались, желая удачи на фронте отцу. Это вспоминал оглушенный мужчина, истекающий темно красной липкой кровью. Он получил сотрясение 2 типа и задыхался в окопе от вони и пыли. Он пытался придти в себя, нащупывая оставшиеся патроны в обойме пистолета Стечкина. Этот пистолет был последней надеждой, если придут украинские войска, заставшие его врасплох. Он не плакал, но глаза пекли и чесались, отчего с них текли хрустальные солёные слезы, блестящие в лучиках солнца, которое закрывал слой фронтовой пыли, пахнущей приторным и противным запахом смерти и гнили от разложившихся трупов, лица которых невозможно разглядеть и узнать в них товарища или врага. Мужчина бессмысленно лежал без сил, рассматривая небеса. Он... он полюбил небо в Донбассе. Небо в степях было таким красивым, когда пыльные тучи оголяли голубую лазурь. "А красивое здесь небо..." - подумал про себя он, криво и сухо улыбнувшись от непонятного кусочка счастья. Светло-русый русский мечтал о победе над нацистами, мирной жизни и хотел обычного человеческого счастья: встретиться с женой, погладить дочек по их нежным густым волосам, жить не боясь чего-то... Его глаза устало слипались, а кругозор окопа темнел, мылился и плыл разными цветами. В горле ощущалось сильное обезвоживание... Он не чувствовал этого более. Это второй день, когда он считался пропавшим без вести на войне. Самир мечтал о том, чтобы о нем вспомнили, нашли его и вылечили простреленный бок, который он перевязал своей белой майкой, чтобы кровь свернулась и не вытекала. Эта рана от вражеской пули ныла и гудела, заставляя невольно вспоминать о ней. Но ничего он поделать не мог...от ужасных болезненных ощущений ему никуда не деться. Резко послышались приглушённые шаги массивных сапог военной экипировки. "Ну вот и они..." - раздался его голос в мутной голове. Он думал, что это враг, поэтому схватился за пистолет, стиснул зубы, ненавистно взглянув вверх, ожидая противную рожу нациста. Он успел быстро и трепетно, дрожа, прочитать шепотом "Отче Наш". Русский солдат просил Бога о помощи... Неожиданно выглянул его соратник с изумлением, выраженным на лице, а за ним показались ещё два знакомых и близких ему лица. - Самир! Слава тебе Господи! Ты жив?! Ты был здесь?! - Громкий и дрожащий встревоженный голос юного парня громко раздался и больно ударил по приглушённому слуху мужчины в окопе - А-Артур? Саша?! МИШКА! - Не своим, от радости, голосом хрипло выдал Самир, оставив пистолет в покое, стараясь мокрыми от пота руками нащупать землю вокруг себя, которая прояснилась. В его глазах забился мотыльком живой огонь, а уставшие засохшие губы образовали самую счастливую улыбку на планете Земля. Его лицо было замазано потёками крови, текущей с разбитого бледного лба, которые давали вкус железа на языке, когда стекали ко рту. Самир нервно стирал ручейки свежей крови, от недавнего сотрясения, рукавом солдатской темно-зелёной куртки. Солдат не смог подняться, ноги были ватными и невыносимо болели. Он попытался выползти из окопа, где он прятался, истекая кровью, целые сутки. - Как ты... Боже, я так рад! Давай помогу! - Один из них опустился к нему, с трудом таща товарища. Парни спустились к нему, помогая выползли из земляной защиты... Самир все ещё помнит это чудо и небо... Красивое небо! Душа начинает петь и радоваться, когда он его видит, подняв искалеченную голову к небу. Он не понимал, что в нём такого чудесного, но искренне любил. Мужчина никогда не забудет о том, как он выживал в окопе наедине с стоячем в воздухе запахом трупов и пороха, в теплом рыхлом окопе из чернозёма.