Часть первая и единственная

Сквозняк, разносящий по коридорам Цитадели Севера запах сырости, затхлости и ржавчины, тихонько подвывал где-то рядом. Со двора доносились отголоски лая и повизгивания волколаков, а от ближайшего поста караульных раздавались орочьи ругательства. Банальные такие ругательства, ни капли фантазии. Но вот послышался звук, отличный от этих. Каблуки чьих-то сапог звонко и уверенно цокали по каменному полу. Цоканье, что сначала слышалось откуда-то издалека, быстро становилось ближе, и звук делался всё чётче. И уже через несколько ударов сердца из-за угла показался депрессивный по виду эльф. Очевидно, он был глубоко погружен в свои мысли, но тем не менее чуть настороженно и внимательно оглядывал помещение, оценивая обстановку вокруг. Когда Тагранта завидели караульные, ругательства как по волшебству затихли, а орки мгновенно приняли выражения лиц, символизирующие высшую степень усердия, подобострастия и серьёзности. Квендо, едва взглянув на них, со смесью презрения и безразличия хмыкнул и зашагал далее. Как только тот скрылся, орки тут же скривились, переглянулись и синхронно ругнулись. Эльфа они крайне недолюбливали. Высокая худая фигура в тёмных одеждах по их мнению смотрелась бы куда уместнее в каменоломнях или дробильнях рудников. Квендо, командующий орками, казался им чем-то крайне неправильным и неестественным. Ходит тут, синдарская морда, с властной миной, и даже зарезать его нельзя! ***Мысли в эльфийской голове были крайне невеселыми. То раненым зверем металось осознание, что всё пропало, надежды нет, и Тьма будет властвовать вечно, что никогда не хватит сил у него, чтобы хоть как-то ей помешать, то где-то в глубине грязной и тугой верёвкой тянулась идея покончить со всем этим мраком, ошибочно зовущимся «жизнью»… В конце концов, посмертие, подразумевающее в себе бесконечные скитания по мрачным коридорам Ангбанда, наполненное одними лишь страхом и горечью, мало отличалось от его времяпрепровождения на этом свете. Это существование не то чтобы пленником, но и явно не хозяином, выматывало своей серостью и неясностью. Терять уже нечего, не так ли?.. На мгновение стало так душно и тяжело, что сперло дыхание, и из груди вырвался кашель. Пошатнувшись, Ильбелег дрогнувшей рукой опëрся о неровную стену из серого гранита и остановился. Переведя дух, он ясно осознал, что если прямо сейчас не почувствует на лице потоки холодного свежего ветра, что спутает блекло-пепельные волосы и заставит с глухими хлопками трепетать тёмный плащ за спиной, то до своих покоев к вечеру эльф просто не дойдёт. Но где же взять этот свежий ветер?.. «Крепостная стена!» — эльф мысленно продемонстрировал ясность ума. Добраться до неё много времени не займет. Тем более, что всю свою работу на сегодня Тагрант уже выполнил, и сейчас волен делать, что его душе угодно. …Из-за частых остановок для отдыха путь занял несколько больше времени, чем эльф рассчитывал. Но, так или иначе, до цели он вроде бы добрался. Орк, стороживший выход на стену, хотел было что-то сказать, но одного угрожающего взгляда поблекших зелёных глаз хватило, чтобы он закусил язык и почтительно опустил голову. Ильбэ кивнул, скорее сам себе, нежели орку, и шагнул вперёд. Силу этого освежающего ветерка лаиквендо конкретно так недооценил. Чудом ухватив едва не улетевший куда-то вниз плащ, Тагрант попытался вдохнуть хоть немного воздуха в грудь, но поток невиданной мощи, ударивший в лицо, позволил лишь рвано фыркнуть. Торопливо развернувшись спиной к ветру, эльф наконец перевёл дыхание. Он огляделся. Ветер со свистом нес по воздуху куски какого-то мусора, запах гари и всë ту же проклятую затхлость с привкусом обречённости. «Ну, зато освежился…» — подумал Ильбэ, тщетно пытаясь убрать с лица пепельно-серую чёлку. Не зря же он сюда так стремился! Нужно хоть пройтись приличия ради. Ненадолго отступившие, вернулись мысли о тщетности бытия. К ним добавилось и странное, неправильное желание шагнуть с зубчатой стены вниз и ощутить себя во власти безумного ветра, почувствовать свободу хоть за пару мгновений до конца… Ильбэ помотал головой, отгоняя эти малодушные помыслы. Надо пройти этот путь до конца. Из принципов. Вдруг буквально из ниоткуда напротив эльфа возникло существо, чей вид до неприличия не вписывался в общую атмосферу Цитадели. Мальчишка — не квендо, не майа и, тем более, не орк — больше всего напоминал смертного. Впрочем, представление об этом народе у Ильбэ было весьма туманно, и он мог ошибаться, потому что из всех не орков и не духов только у него хватило ума оказаться здесь. Неужели он не одинок в своем тотальном невезении? Существо было лохмато, белобрысо и на удивление жизнерадостно. Ильбэ предположил, что на нервной почве у него начался бред. Вполне закономерный конец. Существо с интересом огляделось, насвистывая что-то вроде «Занесло, эх, занесло куда-то…» и зачем-то сплюнуло со стены вниз. Ильбэ пока решил не вступать в диалог, а понаблюдать. Не хватало только пива и чего-нибудь из выпечки. Существо заметило наконец эльфа и дружелюбно ему улыбнулось. Ильбэ подозрительно приподнял левую бровь. Существо подмигнуло ему своим карим с медовым отливом глазом, очевидно желая успокоить эльфийского недошизика. Оно, не переставая улыбаться, торопливо вытянуло из объемистого заплечного мешка какой-то аппетитно пахнущий свёрток из пергамента, покрытый масляными пятнами, уверенно всунуло его в руки квендо, у которого от удивления приподнялась и правая бровь. Решив не конфликтовать со своим глюком, Ильбэ свёрток принял, после чего глюк целенаправленно направился к стене ближайшей башни. Ильбэ с нервным смешком проследил, как существо прошло сквозь гранит и исчезло из поля зрения. Сходить с ума оказалось одновременно обидно и интересно. Тагрант принюхался к свертку и пришёл к выводу, что внутри что-то сдобное и предположительно сладкое. Ситуация принимала крайне увлекательный поворот. ***Ильбэ сидел в каком-то Эру забытом чулане среди подземелий. Он мрачно надкусил рогалик. Без особой радости прожевал и проглотил. Скривился, ибо повар либо готовил рогалики первый раз в жизни, либо, напротив, в течение всей жизни тренировался в искусстве превращения самой по себе неплохой выпечки в нечто совершенно несъедобное и крайне солёное. Возможно, отравленное. Эльф закинул в рот остаток рогалика. С некоторым сожалением отметил, что в свёртке их ещё много. Вздохнул. Тагрант прислушался к происходящему за дверями подсобного помещения. Кажется, происходил там сам господин Майрон. Майа крайне нелестными выражениями отчитывал орков. —…Вы можете мне объяснить, почему нолдор и другой сброд хотят сюда, как к себе домой?! В нашей Неприступной Твердыне вечно шляется кто-то посторонний, и это не имеет к вам отношения?! Наш Повелитель лишился одного из своих Камушков — тоже вас не касается? А Глаурунг, вернувшийся с прогулки с копьями в буургул бубхош загх! А голугский король, дубасящий во время отдыха Повелителя по воротам!!! А когда ценный рыжий пленник куда-то подевался — почти весь — с хорошей, надежной скалы — не вы?! — Но… но… я еще тогда не родился… — пробормотал орк. — Лучше бы ты вообще не родился! — глаза Гортхаура горели балроговым огнем. — Бестолочи! — Да, Господин… — Идиоты! — Да, да… — Только поддакивать можете! — Да… нет… Ильбэ меланхолично взглянул на рогалики. Нет, конечно, самоубийство с помощью выпечки будет ярким и запоминающимся, но он, кажется, полчаса назад пообещал себе, что будет идти до конца. Из принципа. Эльф поднялся с перевёрнутого кверху дном вёдра для мытья полов и отряхнул тунику от крошек. Лаиквендо переступил через лежащую на полу метлу и чуть-чуть приоткрыл дверь чулана. Майрон продолжал ругаться, стоя к нему спиной. — Вы здесь прохлаждаетесь, — надрывался Наместник, — А эльфы! В рудниках! Не выполняют норму, — он угрожающе склонился над орком, — бунтуют через день, шлют Повелителя в буурз гхаш! Тагрант, вон, тоже ерундой страдает, по нему прямо видна деградация и отдаление от Истинной цели, к которой нас ведёт Владыка, но он эльф, а вы-то что!.. Тагрант вздохнул. Он и правда был лесным эльфом и при необходимости умел вести себя абсолютно бесшумно. Необходимость сейчас была. Эльф незаметно выскользнул из подсобки, оставаясь невидимым для глаз Айну, и собрался уже уходить, но в голове возник план. Безумный, идиотский, эксцентричный. То, что надо. …Когда на плечо орка, стоявшего дальше всех от Гортхаура, внезапно легла чья-то ладонь, орк хотел было вскрикнуть, но, имея в свой черепной коробке некоторые намёки на разум, сообразил, что Майа его вопли не обрадуют. Орк обернулся и увидел за своей спиной господина Тагранта. Тягостное предчувствие заныло в сердце орка, так как догадывался он, что ничем хорошим это всё не закончится. Проклятый эльф, жутко сверкая своими наглыми и бесчувственными глазами, с каким-то мрачным торжеством протянул ему что-то, обернутое в жирную бумагу. Орк посмотрел на синду (непонятно как вообще занявшего такое высокое место, неужели Владыка не смог подобрать подходящего Тёмного для этих целей?! Обязательно было давать столько власти эльфу?!) с немым вопросом, но свёрток всё же взял. Уж больно вкусно он пах. Тагрант кивком указал на лорда Майрона, и орк догадался, для кого предназначено это аппетитно пахнущее нечто. Убедившись, что его правильно поняли, эльф неслышно скрылся за углом. Орк мысленно отметил, что торопливая походка Тагранта прямо-таки излучала уверенность, гордость и властность. Раздражает, как так можно! Дождавшись, когда Майрон замолчит, переводя дух, орк спешно подскочил к нему и вручил прямо в руки свёрток, низко поклонился и вернулся на место. — Что это? — с недоумением и некоторым намёком на отвращение уточнил Наместник. Так и не дождавшись от замявшегося орка ответа, Саурон развернул бумагу, и его огненные глаза узрели рогалики в количестве восьми штук. Айнурское чутье подтвердило, что они не отравлены, и бывший Аулендил надкусил рогалик. Майрон закашлялся. — Совсем распустились! — Саурон сунул надкушеный рогалик под нос пятящемуся орку, — Расслабились? Офонарели? Рогалики едим! И травим ими своего Господина! Развоплотить пытаешься меня?.. — Никак нет, Гос… — Что за гадость ты смеешь приносить мне, откуда здесь взялось подобное недоразумение? — Не вели казнить, Господин, вели слово молвить! Это не мы! — А кто? — Саурон угрожающе навис над орком. — Это… Тагрант! — Тагрант?! — Майа начал излучать подозрительное оранжеватое свечение, кричащее о том, что ответ Наместника не устроил. — Какой, к балрогу, Тагрант?! Ты, жалкое подобие на разумное существо, как смеешь в глаза лгать своему господину? Сильно смелый? Может, экскурсия в пыточные напомнит тебе о том, как следует вести себя? Там тебе разъяснят, что происходит с предателями и изменщиками! Орк и правда оказался смелым. Настолько, что попытался спорить с Сауроном. Наместник сердито выслушал сбивчивый рассказ орка о том, как якобы Тагрант две минуты назад возник у того за спиной, молча вручил ему рогалики и бесшумно слился с тенями у стены. Звучало это, как совершенный бред. Но, с другой стороны, от эльфа вполне можно было ожидать чего-то подобного. Такая авантюра была более чем в его стиле. Наверное, и правда следует провести с Тагрантом беседу… ***Ильбэ шел по темному коридору, приближаясь к своим скромным комнатам, которые гордо именовались не «тюремная камера» а «покои». Он уже почти пришел, когда тень в глубине коридора сгустилась, заклубила тьмой, обретая очертания высокой фигуры, и в изменчивом мраке перед эльфом зажглись рыжим огнем зрачки волчьих глаз. Эльда невольно попятился, уже поняв, кто перед ним. — Куда-то спешишь, Тагрант? — спросил Саурон вкрадчиво, — Может быть, найдешь для меня минутку? — его интонация не предвещала ничего хорошего. — Господин Майрон, — Ильбэ учтиво склонил голову, стараясь не демонстровать своего волнения. — О, не переживай, я не задержу тебя надолго. Всего один вопрос: что ЭТО? — темный Айну выхватил злосчастный рогалик, как меч, направив его к лицу эльфа. — Роковая Выпечка? — попытался Ильбэ, — Хлеб Тьмы? — он силился не позволить отчаянию, овладевшему им, проявиться в невольно дрогнувшем голосе. — Хлеб — что? — Саурон скривил гримасу: «ты серьезно?», покачал головой, словно удивляясь стремлению эльфа к самоуничтожению. — Эльфы — эльфы… — Майа начал обходить Ильбе по кругу, грозя рогаликом, как пальцем, — Это прискорбно. Как ты сказал — роковая? Саурон бросил рогалик перед собой, и тот завис в воздухе. Майа сделал небрежный жест рукой — только пепел упал на каменные плиты пола. Ильбэ в мыслях уже видел себя привязанным на дыбе, явственно чувствуя даже запах горелой плоти. Осознание неизбежного вдруг придало сил: — Господин Майрон… — эльф сделал скорбное, полное почтительного страха лицо, — Но… что же теперь будет?.. — Не понял? — Саурон поднял тонкую рыжую бровь. — Это ведь было… средоточие истинной Тьмы… — эльф глянул на Майа в притворном ужасе. — Что? Что ты несешь, безумец? — Тьмы — как там — Предначи…нательной? Простите, Владыка, Вы правы, я всего лишь лесной квэндо… Но тот рогалик, что Вы сожгли — его я получил от существа, явившегося из Ниоткуда! Я пребывал словно в грезах, в видениях — стены нашей Крепости расступились, и явилось Оно — Темное небольшое Нечто. Безмолвно и медленно Оно приблизилось и явило это, — он указал на кучку пепла, — Хлеб Рока! И осознал я, что Тьма течёт в нем полной мерой! И что, возможно, вся предыдущая жизнь моя была предначертана для того: кто-то ведь должен передать Повелителю Дары Тьмы? Конечно, я недостоин… — эльф грустно повесил голову, светлые волосы, упав на его лицо, скрыли подозрительно яркий блеск глаз, — И потому дерзнул передать эту честь Вам, Господин Майрон… Ильбэ приложил руку к сердцу, усердно кланяясь. Глаза Темного Майа округлились. — Что будет теперь, когда Темный Дар уничтожен? — спросил эльф, глядя вопросительно, с тревогой. Саурон нервно сглотнул. — Кто еще видел этот… Дар? — Орки, Господин… Я понял, что Вы заняты, и не посмел побеспокоить… — Зря! — голос Майа сорвался на визг, — Орки… орки! Они тупы, как грязь, как плесень! О — о! — Саурон закрыл лицо рукой, — С кем я работаю!.. Надеюсь, ты понимаешь, что этот… инцидент должен остаться… — Между нами, Господин, — Ильбэ важно, понимающе кивнул. Саурон, подозрительно покосившись на него, капризно поджал губы. Подойдя к кучке пепла, он потыкал ее носком сапога, пощелкал над ней пальцами, но, видя отсутствие результата, зло зыркнул и бросил лишь: — Смотри мне! Эльф. Взмахнув плащом, как крыльями, Наместник Ангбанда исчез в сумраке коридоров. Ильбэ, прислонившись к стенке, выдохнул и закрыл глаза. Орки, ставшие свидетелями «прокола» Саурона, были уже мертвы. …Эльф добрëл-таки до своих покоев. Он тяжело опустился на кровать и понял: Тьма не так уж и могущественна. Жива ещё надежда, и однажды Враг падёт. Нужно только дождаться этого светлого дня. И приложить все усилия, чтобы он наступил поскорее. ***Орк Шигрех шёл по пустынному коридору Цитадели. День у него выдался тяжёлый. Начальство обнаглело, подчинённые буянили. Впрочем, всё как обычно. Шигрех очень устал и хотел скорее вернуться в свой угол, выместить злобу на малолетнем сыне и впервые за весь день сносно поесть. Вдруг его острое обоняние обнаружило какой-то непонятный, но приятный запах. Орк со свистом втянул воздух носом и огляделся. На грязном каменном полу валялся частично раскрошенный рогалик. Шигрех наклонился и, кликнув челестью, сожрал находку. Рогалик оказался пересоленым. Вражья тварь пожала плечами и побрела дальше. А где-то за тысячи лиг от Ангбанда лохматый и донельзя довольный мальчишка оттирал заляпанную тестом кухню и с гордостью посматривал на огромную гору оставшихся на столе аппетитных рогаликов.