Молитва.

***

Чистый храм, в котором найдет успокоение каждый, кто близок к вере. Из витражных окон пробивается свет, первосвященник Сергион читает молитву. Сегодня здесь проходят похороны какого-то важного чиновника. Каждый из родственников говорит последние слова, целует руки и лоб. Тело покрыто темно-фиолетовыми пятнами и источает смрадный запах. Из-за лилий, которыми украшен гроб, становится дышать еще тяжелее. Здесь немного истинно скорбящих. Супруга покойного, уже вдова, утирает слезы шелковым платком, на котором вышиты ее инициалы и фамилия благородного рода. Старший сын стоит рядом, склонив голову. Младший держит руками юбку матери и прижимает к ней голову. Все остальные знакомые и родственники, не показывая вида, делят, кто займет пустующее место. Дверь в храм открывается, и в проход вбегает мальчишка лет 5. Он окидывает взглядом помещение и, удостоверившись, что никто его из вышестоящих его не заметил, юркает к массивной мраморной колонне. Без лишнего шума он проходит в небольшую дверь, открывающая вход на лестницу. Своими маленькими ножками он быстро поднимается на 2 этаж и переходит в западное крыло. Там живут священники 1 ранга и обучающиеся. Мальчик видит перед собой несколько дверей по обе стороны от лестницы. Считает сколько их, а затем подбегает к 7 двери и стучит кулачком в маленькое окошко. Навстречу ему выходит 10-летний мальчик, который вскоре подталкивает своего гостя в комнату. — Опять ты здесь, Антонио, сколько раз тебе повторять, не шастай здесь, когда первосвященник проводит молитвы! А если бы тебя увидели! Наказали бы не только тебя, но и всех священнослужителей внизу! Ах, маленький глупый Антонио… — Братик Арсениус, меня же не поймали! Смотри, что я тебе принес! Антонио протягивает руки, в которых находится резная свеча. Она словно маленькая копия богини Солнца, что почитают в этом храме. — Ты это сам вырезал, Антонио?! Где ты этому научился? — Я смотрел как дядя в лавке около моего дома вырезает фигурки из дерева. Я захотел также, но мне никто не дал полена, но одолжили свечу! Я подумал, как бы было хорошо, если бы я вырезал статуэтку богини и подарил ее тебе, братик Арсениус. Дядя сказал, что я могу продавать такие свечи в храме, если договорюсь со священнослужителем. — Очаровательно, Антонио. Тебе как раз нужны деньги. Ты можешь работать на благо, если будешь продавать это чудо здесь. Ты не будешь голодать, малыш. Тебе не придется воровать хлеб для себя и твоих товарищей! Прелестно, мой малый друг. Тебе стоит показать эту диковинку священнику Димитро, он знает цену таким вещам и уж точно честно оплатит тебе твой труд. Но не сейчас! — Спасибо братик Арсениус, я послушаю твой совет. Но перед тем, как я отдам тебе мое творение, ты почитаешь мне молитвы? — Эх, ты, маленький плут! Когда-нибудь нас поймают…

***

Эти два мальчика познакомились 2 месяца назад. Арсениус — мальчик, который пошел в храм, чтобы стать священником, так как его семья погибла от скверны — болезни, что поглотила уже множество народа империи Соулс. Он был движим чистыми мотивами защитить остальных нуждающихся, очистить души людей, а в особенности простолюдинов, выходцем из которых сам являлся. Скверна могла отступить только под действием святых сил. И то, немногим удавалось выстоять такие муки. Арсениус изучал святые писания, был прилежным учеником и уже мог исцелять небольшие раны, царапины и ушибы. Вместе со своим наставником Димитро он часто выезжал в деревни в округе, чтобы помочь людям, с легкими травмами. В одной из таких деревень он обнаружил захудавший домик, в котором увидел поистине ужасающую картину. В том доме на полу лежали трупы, от которых пахло не так, как от обычных. На них были темные пятна, разъедающие плоть. Скверна. Одно лишь упоминание будоражило кровь. Среди этих трупов лежал мальчик, у которого не было сил выбраться из-под балки, которая придавила его исхудавшее тело. Арсениус метнулся за помощью. К счастью, наставник Димитро был неподалеку, он достал и исцелил мальчика. Рой мыслей вился в голове у Арсениуса в тот день. " Как же так, что же произошло… Неужели никто из местных жителей совсем не видел этой трагедии!». Мальчик задал вопрос своему наставнику, как же так получилось, на что ему ответили, что семья могла быть бывшими рабами или просто изгнанными, из-за чего всем было неприятно контактировать с ними. Переживая за судьбу ребенка, которого удалось вытащить и оказать помощь, Арсениус решил взять за него ответственность. Антонио был тем мальчиком, которого спас будущий священник. — Ты любим Богиней Солнца, поэтому она дала тебе выжить, направив нас к тебе. Как тебя зовут, дитя, — проговорил священник Димитро. — Антонио… — Противостоящий… Поистине волнующее дитя. Ты добьешься больших высот, Антонио, да благословит тебя Богиня Солнца. Шокированный происходящим, мальчик не особо вникал в слова. Он пил лечебную похлебку, чтобы восстановить силы. Арсениус наблюдал за ребенком. Он был заинтересован, как же так вышло, что скверна не коснулась уязвимого мальца. Вернувшись в храм, малыша Антонио на какое-то время оставили жить вместе с Арсениусом. За это время они сдружились и обращались друг к другу как братья. После того как ребенка выходили, его отправили жить в приют для детей, потерявших родителей и кров над головой. Однако Антонио часто сбегал оттуда к его «братику», либо на рынок, откуда воровал хлеб, чтобы помочь друзьям в трущобах. Арсениус не поощрял такие выходки, но и ругаться не мог: был мягок по натуре и лишь строил из себя хладнокровного человека, чтобы казаться взрослым. Он часто читал Антонио молитвы, так как малыша это успокаивало и придавало ему сил.

***

Прочитав молитву, Арсениус заметил, что на привычно улыбчивом лице друга выражалась какая-то необъяснимая печаль. — Что с тобой, Антонио… Тебя потрясла молитва? Быть может ты вспомнил что-то нехорошее, малыш… На мгновение лицо у младшего стало серьезным. — Нет, Арсениус. Со мной все в порядке. И вновь на милом личике заиграла улыбка. Арсениус почувствовал волнение, он был уверен, что Антонио что-то не договаривает. — Антонио, я тут подумал… Давно я не проверял, есть ли у тебя ушибы! Арсениус улыбнулся и попытался приподнять рубаху своего младшего, но тот неожиданно отскочил. Обычно он бежал обниматься или сам снимал свою одежду, хвастаясь синяками или шрамами, которые получал по детской невнимательности. Старший мальчик попытался схватить Антонио, но тот ловко уклонялся. — Антонио, это не смешно. Подними свою одежду. Давай перестанем бегать по комнате, прошу тебя, присядь! На лице Антонио читался испуг, а не веселость. Арсениус заподозрил, что младший скрывает что-то серьезное. Он подбежал к двери и заслонил ее, чтобы Антонио не удалось сбежать. — Подними свою одежду. — Там ничего такого, братик! Отпусти меня, я не хочу сегодня проверки! — Мне непонятна твоя реакция, мой милый братец, обычно ты бежишь сам показывать свои раны, так в чем же дело? — грозно, словно действительно старший брат, задавал свой вопрос Арсениус. — Мне просто щекотно, когда ты меня осматриваешь, а я не хочу смеяться. Ты же сам говорил не шуметь, — замялся Антонио. Арсениус прищурил глаза. — Я не буду тебя ругать. Покажи. Антонио попереминался с ноги на ногу и стал аккуратно приподнимать рубаху. На его теле были еще не слишком темные пятна скверны. Свеча, которую все это время держал Арсениус в руках, выпала и столкнувшись с полом, помяла свой рельеф. Старший ребенок бросился к младшему и, чуть дрожа, полностью оголил его торс. — О Святая Богиня Солнца, как же так. Антонио! Антонио, мой милый братец, как же… Арсениус дрожал. Он склонил голову и капли слез из его голубых глаз упали на плитку. Он взглянул в лицо Антонио и обнял его. — Нам срочно нужно к священнику, пока не стало поздно, — мальчик сильнее сжал тело в своих руках, будто бы прямо сейчас из него ускользнет душа. — Я так и знал, что ты будешь волноваться, — и вырвавшись из рук своего старшего, Антонио выбежал из комнаты. Была ли это детская легкомысленность или страх, Антонио убежал. Больше всего он не хотел, чтобы его друг беспокоился о нем, помня, как тот всегда дрожал от вида темных пятен на телах больных. Он бежал, забыв, что шуметь в такие важные дни, когда молитвы читает первосвященник, нельзя. Он с грохотом распахивал тяжелые двери храма, бежал, чуть-ли не спотыкаясь и падая, лишь бы не встретиться с кем-то, кто также обеспокоенно будет смотреть на его изуродованное скверной тело. Где-то вдалеке было слышно, как священники выказывали недовольство, как взрослые люди на похоронах возмущались наглостью простолюдина. Ребенок забежал в темный переулок. Ему было страшно. Он сел, облокотившись на холодную каменную стену, и вновь взглянул под свою рубашку. Сейчас пятна на собственном теле казались еще темнее и больше, чем до этого. Мальчик испытал достаточно стресса и накопил усталость, что повлекло за собой потерю сознания. За это время болезнь стала распространяться сильнее. Малыш очнулся на койке в светлой комнате. Именно в той, в которой совсем недавно находился с Арсениусом. он пробыл в таком состоянии 4 дня. Сначала ему показалось это сном, но ощущая тепло на своей руке, воспринял реальность. Он приподнял голову и увидел, что за него держится никто иной, как Арсениус. Он что-то шепчет и прижимает его руку к своему лбу. Старший поднимает голову, так как чувствует движение и смотрит сквозь Антонио. Обработав увиденное, Арсениус измученно улыбается и переводит взгляд в глаза младшему. Еще раз прикасается своим лбом к руке мальчика, встает с колен и на негнущихся ногах идет звать наставника Димитро. Священник, вошедший в дверь, что-то шепчет Арсениусу, из-за чего тот подрывается с места и скрывается за дверью. — О, Богиня, поведай мне, за что ты так с этим светлым ребенком… Неужто ты заберешь к себе это невинное дитя… Димитро поднимает покрывало, под которым лежал Антонио, вытягивает руки над телом мальчика и концентрируется над темными пятнами. Кажется, будто на торсе ребенка не осталось живого места. Арсениус прибегает с бутыльком святой воды. Как только начинается лечение, у Антонио поднимается температура тела. Он изворачивается и пытается накинуть на себя покрывало, потому что свет, который исходит от рук священника, жжет. Бедный ребенок мучается, жар не сходит, а лоб покрывается испариной. Комната наполняется истошными криками и плачем. Димитро старается читать молитву и направляет все силы на исцеление. Казалось бы, вот-вот и случится чудо! Но Антонио начинает захлебываться от слез и слизи, которая собралась в горле. Димитро не может смотреть на мучения бедного ребенка и прерывается. Тело становится немного чище, но как только святая сила перестает покрывать скверну, она снова расползается. Димитро, обливаясь потом и напрягая все свои способности, пытается очистить заново появившиеся пятна. Арсениус, шокированный зрелищем, будто теряет связь с реальностью, но, вовремя взяв себя в руки, льет на пораженное туловище святой водой. Из тела маленького мальчика вырывается пронзительный крик, как только на скверну попадает жидкость. — Я не в силах больше это удерживать, Арсениус, приведи первосвященника, живо! Арсениус изо всех сил старается не упасть, подрывается с места и бежит в главную башню храма. " О Богиня, я прошу тебя, услышь мой зов, спаси этого ребенка, я все грехи возьму на себя! Пусть он будет жить, пусть будет жить!» Арсениус, заливаясь слезами и задыхаясь от бега, врывается в кабинет первосвященника и спотыкается. Он падает и, не поднимаясь с пола, складывает руки как при молитве, и умоляет: " Прошу Вас, помогите светлому дитя, рабу Божьему, Антонио, очиститься от скверны! Мы с наставником Димитро не в силах ему помочь, прошу вас, Первосвященник Сергион!». Первосвященник хмурится, но осознав, что за весть ему донесли, встает, поднимает Арсениуса и отряхивает его одеяния. Сергион выглядел величественно, но в глазах можно было уловить милосердие и обеспокоенность. Проделав путь обратно, мужчина и мальчик застали следующую картину: вокруг Антонио собралось 6 священников разных рангов. Из их рук источался ослепительный свет, и каждый из них молился в поте лица. Сергион на минуту даже растерялся, но взявшись одной рукой за крест на шее, а другой направив поток святой силы, начал исполнять главную молитву храма. Священнослужители стали петь молитву вместе с первосвященником. Арсениус, измотанный от беготни и переживаний, упал на колени. Он видел, что скверна даже задела лицо бедного ребенка. Он склонился к полу и начал молиться, что есть мочи. Приоткрыв глаза, он обнаружил, сделанную Антонио свечу. Она лежала недалеко от дверного проема и сундука с книгами. Он подобрал ее и сжал в своих трясущихся руках. Обессиленный, Арсениус продолжал причитать: " Спаси и сохрани несчастную душу, спаси и сохрани моего бедного брата Антонио, услышь же нас, о Великая. Прошу тебя, не дай скверне забрать его у нас… Прошу тебя… Прошу…» Крики и стоны Антонио прекратились. Но сквозь закрытые глаза, Арсениус услышал всхлип. Сначала он подумал, что этот звук издал мальчик, но подняв голову он увидел лишь мертвое тело. Арсениус не мог поверить глазам, он протер их от слез, встал и подошел ближе к остывающему Антонио. — Нет… Нет! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Прошу, скажите мне, что это все мне чудится…- Арсениус не мог себя сдержать. При виде остекленевших глаз младшего, он хватался за его еле теплую руку, прижимал ее к губам, ко лбу, будто пытаясь вдохнуть жизнь в этого ребенка. — ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ТЫ ЗАБРАЛА ЕГО У НАС, ТРЕКЛЯТАЯ БОГИНЯ СОЛНЦА! Неожиданно Арсениуса взяли за руку и мощным рывком дернули наверх. Сергион был в гневе. Он дал ему пощечину и зло посмотрел на красное от слез лицо. — Как посмел ты, служитель Божий, так говорить. Как посмел ты идти против воли Богини? Ты еще не готов стать настоящим священником, я отправлю тебя на исповедь, ты 7 дней будешь молиться в пустой башне без еды. — Бога не достигла моя молитва. Как же она дойдет за 7 дней, — словно с горькой насмешкой сказал Арсениус. Сергион не постеснялся швырнуть мальчика на пол. Он скомандовал всем приготовиться к похоронам. В душе он осознавал, что если не сделает этого, предаст и Богиню, и ребенка, который только что потерял драгоценного друга. Арсениус, потрясенный произошедшим, смотрел как уносят труп Антонио. Он снова горько усмехнулся и тихонько произнес: " Зачем же ты так поступила с ним? Он же должен был жить и жить… Он же противостоящий…» Еще одни похороны, но в этот раз уже не взрослого человека, а несчастного мальчика. Все также лилии удушают своим насыщенным запахом. В неказистом гробике находится тело бедного Антонио. Арсениус смотрит на него и не может свыкнуться с произошедшим. Больно, очень больно. В груди ноет, а из глаз текут одинокие слезы. Их уже не осталось. Первосвященник Сергион читает молитву, Димитро стоит рядом. Сейчас Арсениусу кажется, что около гроба стоит семья, что погибла в том доме, где нашли Антонио. Женщина сжимает в руках белый платок, без инициалов и фамилии. Старший ребенок стоит, склонив голову, а маленький, почти копия Антонио, прижимается к юбке дамы с платком. Весь зал скорбит, и только кучка каких-то бродяг перешептываются и думают, кто же теперь будет носить им хлеб. Все поочередно целуют руки и лоб погибшего. Резная свеча в виде богини догорает. Молитва не достигла Бога.

***