Война парни, война.

Деревня.. — А полегон где ? — спросила я. — Ты деревню на карте видел? — спросил Корзун у Силантьева. — Никак нет. — А она Силантьев есть. — вдаль смотрит. — Калашникова. — Я. — Это что за населенный пункт? — спросил товарищ старший лейтенант. — Возле болота ниче быть не должно — осматриваюсь. — Может картографы ошиблись а ? — предлагаю свои варианты. — Я тебе скажу кто ошибся Калашникова, ошиблись родитеои Рюмина когда его...придумали. — серьёзно говорит. Бесит меня. В чём ему Рюмин не угодил? — Будем на месте стоять или пойдем наконец? — спросила я. Начинает уже раздражать всё и все. — А ты не умничай Калашникова — повернулся ко мне Корзун — Шагом марш.

***

— Странно все это — сказала я рядом идущиму Ферштэину. — Что тебе странно? — спрашивает Ферштэин. — А где люди ? — Ну это ж деревня — кивает. — И что ? — не понимаю смысла его слов. — Ни чё соответственно все в поле Arbeite — Ну прям все вот арбайдинг? — пытаюсь выговорить немецкое слово. — Ну да конечно все арбайдинг, кто не арбайдинг тот не ест, Verstanden ? — заговорил Ферштэин смотря мне в лицо. — Ферштэин, Meine Liebe — шуточно сказала я, от чего парнишка засмеялся. — Иди спроси что это за деревня — обращается к Силаньеву Корзун. — Есть. Калашникова давай со мной — сказал он не смотря на меня. — Ладно — улыбку сдерживаю. Приятно. Обычно Мухина брал, а тут меня.

***

Вещи на углу кладу. Тихо подхожу к оконной раме. Бабушка стоит и... Молится ? Да точно. Не буду мешать лучше, спросим у кого-то другого. На корточках к другому окну подхожу. Бабушка и Дед. У дедушки на руках девочка лет пяти. Семья. Хотела уйти, но тут к ним подходит мужчина в форме. Точно не русская. Немец.. Подходит к девочке и каску немецкую ей в руки даёт. Фотосессия? Странно всё. Девочку за подбородок берет и не аккуратно в камеру лицо поворачивает. Мерзко. Грубо. Вспышка от фотоаппарата. Звонкий выстрел. И ещё один выстрел, ещё, ещё.Это был не фотоаппарат ведь так ? Кровь. Убил, убил всех. — Уходим, пошла — кричит мне Силантьев, а я словно застыла. Словно это у меня на руках кровь невинных людей. Выстрелы слышу, в нас целятся.

Бежать.

— Ты видел, видел ? — говорю я спаткнувшись об карягу. — Видел, Видел — орёт, страшно ему. Но не за себя а за нее . За его Калашникову. За руку берёт и тащит как ошарашенный. Бежит. В лес бежим. — Силантьев— пытается дыхание восстановить Лина, а он дальше тянет, бежать надо сама понимает. — Петя. Парня мурашками охватывает, никогда не называла его так. Никто не назвал его так кроме матери. Все называли Патрон или по фамилии. — Остановись — говорит Лина. — Я не могу больше. — Бежать надо — Не могу — Можешь — за руку тянет. — Да пошёл ты — уворачивается и падает. Больно, вниз куда то летит, а парнишка за ней. — Блять — ругалась девушка. Прикоснулась к затылку, кровь ? Моя.? Нет не моя . — Ааааа— закричала и отпрыгнула. Советский молодой солдат. Когда то был. Он тут не один. Их тут сотня. — Патрон посмотри он же моложе меня — обречённо смотрю на солдатов в этой яме. Он в безвучном жесте газету протягивает. Бить врага без передышки !. — Пошли — последний раз оглянулся и пошёл. За руку потянул.

***

— Парни — Силантьев пацанов увидел, улыбается но через боль. Старший лейтенант? Почему его несут на насилках. Вопрос остался безвучно в моей голове, не решилась спросить. — Копаем яму — произносит Чирко.

***

— Я говорил ненадо было лезть в это болото, я говорил им , говорил ненадо в это болото лезть — бурчал под нос Миронов. — Если бы не косяк с автобусом, мы б сейчас в казарме были — подал голос Яндекс. — Зашибись — лопату бросает — Отлично, значит нашли крайних да ? Значит это я уговорил вас срезать да ? Да если бы, да если бы не вот это чмо — Рюмина за шкирку взял и в лицо ему орёт — Да мы давно бы уже на полигоне были, дохляк ты грёбаный. — Отпусти его — крикнула я. — Скотина — всё так же Рюмина держит. — Миронов отпусти — сказал уже Патрон. — А ты, а ты что сдесь вообще раз командовался а ? А ты — на меня пальцем показывает — Вы думаете вам сопли на плечи упали и вы начальники ? А ? — орёт и лицом к Патрону близко встал, не к добру. — Вы думаете чего у вас отцы служили, значит мы не знаем как вам сержантов дали что ли ? Незнаем дума...— Резкий удар с головы. Подбегаю к Силантьеву и оттаскиваю его. Правильно сделал, про отца моего нечего пиздеть сама бы подошла рано или поздно врезала. — Так всё хорош, что вы делаете — уже подбегает Чирко. — Убью — кричит Миронов и вырваться пытается. Дебил. Кретин. Мудак. — Завязали — громко крикнул Фанат. Успокоились. Слава богу.

***

Молчим. Похоронили старшего лейтенанта. Какой он бы конченый не был, все равно родная душа в нем была. Вместо него быть мог любой: Ферштэин? Миронов? Рюмин? Такова жизнь. Непонятно когда ты умрёшь, вроде утром ходил, ел, пил, сегодня уже нет. Туман что же ты натворил ? Для чего ?. — Сержант — спросил Ферштэин. — Да? — И что дальше? Делать будем ты же говорил по обстоятельствам — Значит по обстоятельствам. — кратко ответил Патрон. — Странно, немцы лес не прочесывают, хотя до сорок второго они в лес боялись соваться — сказал Яндекс отвечая сам же на свой вопрос. — Незнаю как это получилось, но застряли мы по полной программе — говорил Чирко смотря себе в ноги. Какой ты догадливый Чирко, а мы сначал и не поняли. — Как кролики твою мать, не патронов, ни оружия нихрена — продолжил Фанат. — Маразм какой-то — подтвердил Муха. — Пожрать бы — сказал Фанат и руки друг об друга трёт . Холодно. — Зашибись, пять баллов старлея закопали и пожрать бы, нормально — саркастически произнес Михновец. — Значит так, надо как то определяется где мы, как мы и где вообще сейчас наши — уверенно произнес Силантьев. — Какие наши русские ? Что мы им скажем, здравствуйте товарищи мы ваши правнуки ? Да с нами никто разговаривать не станет — продолжал Яндекс, а ведь говорит правильно. — В лучшем случае штрафбат, в худшем шлёпнут на месте — продолжаю уже я. Устала. Слишком много всего произошло. Поспать бы. Чуть чуть.. — Лина — будит меня Рюмин. — Не сплю я. — Что ж будем пробираться к линии фронта. — говорил Силантьев на мне взгляд зацепил, смотри пристально. — Как ? — спросил Михновец. — Все вместе — отвёл взгляд от меня наконец. — Я не пойду — словно маленький ребёнок. — Пойдёшь — спокойно ответил Патрон. — Нет не пойду — на отрез отказывается Михновец. —Значит тебя понесут — уже более с раздражением проговорил сержант. — Мм — промычал. Он не хочет идти, почему ? Не хочет повторить судьбу старшего лейтенанта? Или просто боится? Страх — это с чем не нужно бороться, страх есть у всех, если его нет, значит нет и тебя. — Да вы только и умеете что бардюры красить — крикнул. Молчи Михновец, молчи ради бога прошу.

***

— Ищем еду — сказал сержант — распределяется по группам. — Ферштэин. — Я. — Выбирай — сказала я. — Фанат. — самаго крупного выбрал гад. — И Мухина тоже к вам — улыбнулась я. — Миронов и Чирко — сказал Патрон. — Рюмин и Михновец — сказала я. Сделав ошибку, я иду с Силантьевым. — Встречаемся на это же месте. Все разошлись. — Петя — позвала его Лина. — М ? — парень все ни как не привык к тому что его так называет его Калашникова. В тайне. — Мне страшно — честно призналась Лина, она не хотела повторит судьбу старшего лейтенанта, она хотела любить, радоваться, грустить.Она хотела Жить. — Все будет хорошо — слабо улыбнулся, сам не знал что дальше будет но знал Калашникову никому не отдаст. Пусть только посмеют ее тронуть. Убью. — Обними меня .