Глава 29. Актер одной роли

Кэйт прошла по центральной улице и после свернула в небольшой проулок, где увидела знакомый с детства тихий пустырь. Дома ей не сиделось, тянуло в родную и привычную обстановку, где все было хорошо и светло как и в то время, когда девочке достаточно было ее фантазий. Когда хотелось любить тех, кого сама придумала и о большем не мечталось. Когда казалось, что счастье, вот оно, здесь и большего быть не может. Потому, что и не нужно, все и так замечательно. Как жаль, что сейчас так не получится. Зачем было выходить в реальность и пытаться подружиться с ней, когда она так жестоко отомстила за то, что Кэйт так долго ею пренебрегала. Как хочется вернуться к началу, снова стать той наивной и мечтательной девочкой, считавшей, что настоящая жизнь такая и есть как ей кажется и не знать ничего другого. Наконец она дошла до своего любимого места. Вот и оно, то возвышение, в виде сложенных друг на друга досок, прикрытых брезентом. Как часто маленькая Кэйт на них забиралась и подолгу сидела, смотря вокруг. Оттуда сверху ей, тогда еще малышке, все виделось интересным и необычным. И она любила представлять будто пришла в театр и смотрит представление, каждый раз особенное и новое. То это была комедия, состоявшая из разборок каких-то местных жителей, а то и драма в виде любовных объяснений, иной же раз просто триллер. Да, бывало и такое, но очень редко. Только сейчас видимо в импровизированном театре был перерыв или просто не время для спектаклей. Утро, все на работе или учебе. Одна только несчастная и неприкаянная Кэйт оставалась не у дел, сидит на своем месте в портере и не знает как ей быть теперь, как строить жизнь дальше. Как раньше уже не получится, но вот как по-новому она не представляла. Поэтому просто сидела и смотрела на расстилавшуюся перед ней небольшую зеленую лужайку. В домиках поблизости не горел свет, окна были пустые, ведь жители явно отсутствовали, прохожих тоже почти не было, тем неожиданнее прозвучали звуки тихой и нежной мелодии, похоже ее издавала итальянская скрипка. Неясно было откуда она звучала, казалось бы отовсюду сразу и наконец произошло нечто еще более странное. Лужайку осветил мягкий и призрачный свет, похожий на лунный, хотя и было еще утро. И вот наконец, в середине этого света, в самом центре аккуратно стриженой лужайки возникла высокая и стройная фигура красивого юноши. Он выглядел как герой какой-то мелодрамы или трагедии. Одетый в строгий черный костюм, белую рубашку с подходящим по тону галстуком. От нечищенных ботинок отражался свет. Темно-русые волосы идеально причесаны и лежали завиток к завитку, которых прежде не было и видно в его всегда растрепанной шевелюре. Тем необычнее было и выражение лица, серьезное, грустное, а глаза, такие глубокие, серовато-голубого оттенка, так и смотрели перед собой, прямо на единственную зрительницу этого театра одного актера. И лишь убедившись, что та смотрит на него в ответ, пускай и с недоумением, начал свое выступление, из которого, он точно знал, она не упустит ни слова.

***

Примерно за пару часов до того, как девушка вышла из дома, в непосредственной близости от нее развернулось масштабное действо, в котором принимали участие, кажется, все. Только сама Кэйт об этом и не подозревала, несправедливо считая, что про нее все забыли. И это оказалось в корне не так, ведь например в то время, когда она разговаривала с Никки, Лео сидел в окружении своих родителей и мистера Ганучи, впервые пришедшего в пиццерию и вместе обсуждали план действий по примирению влюбленных. — Ты уже понял, что главное, — первым высказался старик — Искренность и только она! Все, что есть у тебя в душе, то и рассказывай! Фальшь и игра на публику только испортят все! — И внешний вид! — добавила от себя Амалия — Твои вечные шорты и майки неуместны для такого мероприятия! Сейчас же пойдем со мной и я приведу тебя в божеский вид! — Но у меня нет ничего другого! — вяло сопротивлялся Лео, зная уже заранее, что ничего не получится, против троих авторитетных представителей старшего поколения он один просто бессилен. — У меня есть! — ожидаемо произнес Винс — Еще с юных лет осталось, когда я не был здоровым боровом, а был стройным лиричным юношей, которого полюбила твоя мама! — Да не заливай мне тут! — пихнула его под столом жена — Не был ты никогда таким, да и вообще тощие не в моем вкусе! А ты, Лео, быстро за мной, причешу твои лохмы, чтоб не стыдно было! И возражать не смей! Парень пришел в ужас от такой перспективы, надеялся лишь, что оно стоит того. А мистер Ганучи сказал, где можно найти Кэйт, был почти уверен, что она там, куда приходит всегда, в минуты душевного волнения. Он знал про ее убежище, не имея никаких секретов с внучкой. И благодаря этому смог придумать как лучше обставить признание Лео и то, что за ним последует. Но прежде следовало подготовится и с этой целью родители утащили сына в свою комнату, преодолев его сопротивление. — Скидывай свои лохмотья, — заявил прямолинейно Винс — Не пойдешь туда как бомжара! — Но тут же мама! — покраснел Лео как вареный рак. — Чего я у тебя не видела! — махнула рукой Амалия — Давай делай, что отец говорит! И побыстрее, времени мало, а работы не почат край! Пришлось поневоле сбросить с себя майку и шорты, оставшись в одним трусах-боксерах на черном фоне которых ехидно улыбался белый Микки-Маус. — Не по форме, да ладно уже, — покачал головой Винс — Все равно до свадьбы туда не полезет! Вот, надевай! Мужчина открыл свой шкаф и вытащил оттуда вешалку со строгим костюмом и всем, что прилагалось к нему. И Лео с самым страдальческим выражением принялся натягивать на себя непривычное одеяние. Он принимал все это как жертву в залог будущего счастья и великой любви, для которой он был готов вынести и большее. Даже то, что его усадили перед зеркалом и Амалия принялась расчесывать его непокорные завитки частым гребнем. Наконец их удалось красиво уложить с помощью геля. — Ну вот, готов кавалер, — довольно произнес мистер Ганучи — А теперь или скорее! Адрес ты знаешь, она там, я проверял! Амалия слезно перекрестила сына и обняв пожелала удачи. Винс ограничился тем, что просто пожал ему руку и Лео отправился в знакомый проулок, навстречу любви, что ждала там явно не его. А вообще никого не ожидала, сидя на самом верху своего убежища, безучастная ко всему. Дорогой Лео достал мобильный и набрал своего друга: — Луи, бросай все и дуй за мной, прихвати друга, скрипку и светильники, все, какие есть! — Лишь потому, что я люблю тебя, мой сладкий! — пропел в ответ Луи и отключился, решив не слушать гневные вопли Лео, не терпевшего соплей и намеков на его симпатию. Луи и так постоянно подкалывал друга тем, что они идеальная пара, даже имена у них похожи. Скоро он в этом усомнится, увидев из ближайших кустов как Лео смотрел на единственную зрительницу их спектакля, пока настраивал скрипку. Вот зазвучали первые аккорды знакомой обоим мелодии и пролился призрачный лунный свет, когда Лео, встав в центр его круга, начал свое выступление, обратив взгляд в зал. — Приветствую одного самого главного зрителя в нашем народном театре одного актера! Представляю его вниманию одну неизвестную доселе пьесу, поставленную без особых умений, но за то от всего сердца. Это небольшой моноспектакль по мотивам истории одной любви, что может закончится очень трагично, если никто не поверит в то, что она настоящая. И чтобы этого не случилось, актер готов доказывать это снова и снова, до последней капли своего небольшого таланта. И так, если вам это интересно, то предлагаю слушать внимательно, важно не упустить ни одной детали, но если вы не захотите, то я вас пойму. Но видя, что Кэйт продолжает сидеть неподвижно, только смотреть на импровизированную сцену, Лео продолжил. И далее последовало собственно само действо его спектакля, имевшего своей целью рассказать историю чувства одного юноши начиная с тех пор, как он был мальчиком и его способность любить росла и менялась вместе с ним, приобретая новые черты. — Этот мальчик всегда умел и хотел нравится, — лился со сцены красивый голос — Но не знал, что такое любить. Он хотел, но не понимал, что значит это слово. Искал это значение во всех и вся и даже перепутал таковое с дружбой. Но прошло очень много времени и наконец провидение открылось ему… Кэйт замерла в предвкушении кульминации и она не заставила себя ждать, Лео понизил голос и доверительно сообщил всему поселку и одной-единственной ей: — Это была одна совершенно особенная девушка, красивая и необычная, но не одна ее красота поразила юношу. Ее душа, ее сердце оказались столь же прекрасны как и ее лицо. И это заставило его посмотреть на себя иначе, заглянуть в собственное сердце и увидеть его со стороны. Понять, что только такие люди способны на настоящие чувства и могут открыть их и для другого, найти ключ к любой душе и один раз найдя такого человека, следует держаться его и не отпускать. Но юноша не сразу это осознал, просто не поверил в саму возможность этой любви для себя и едва не совершил фатальную ошибку, но вовремя разобрался в себе и не сделал того, что навсегда разрушило бы мост между ним и любовью. И теперь он готов навсегда отдать свое сердце той, которая его примет и подарит в ответ свое, если только она захочет это сделать, юноша дает слово обращаться бережно с этим подарком и никогда не обманывать доверие любимой. И просит только одного - позволить ему попробовать снова, не отталкивать и поверить в искреннюю неподдельность этой любви… Лео еще говорил, но сам приближался туда, где сидела Кэйт и протягивал к ней руку. И держал перед ней раскрытую ладонь, взглядом прося не прогонять его. Девушка мучительно долго смотрела на него в ответ и когда юноша уже отчаялся получить его, он прозвучал, ставя точку в их конфликте.