Часть 1

Заниматься дальше было просто невозможно. Последняя нервная клетка твердила о том, что танцы нужно бросать. Но Полина упорно продолжала ходить с дергающимся глазом и кипящим раздражением внутри. Главная причина такого состояния, безусловно, был самый задиристый, вредный, недалекий одиннадцатиклассник — Роман Пятифанов. В последнее время по невыносимости и душности он превзошел самого себя. Не было ни одного занятия, когда бы Рома не трогал бедную десятиклассницу своими тупыми шутками и цеплянием без повода, бывало, доводя ее до слез. Ни игнорирование, ни огрызания в ответ, ни жалобы хореографу не помогали. В этот день, придя после тяжелых семи уроков домой, Полина сразу провалилась в сон. Она, проспав два часа, с большой раздосадованностью поняла, что сегодня у нее танцы. Пришлось впопыхах перекусить, привести себя в порядок и снова идти в школу уже с заметно легким рюкзаком. Усталость не покинула девушку и после сна, ей совершенно не хотелось идти на танцы, чтобы снова один придурок над ней смеялся. Он выматывал ее похуже, чем предстоящая контрольная по математике. Чем ближе она подходила к школе, тем сильнее в ней росло беспокойство. Полина надеялась, что Роман позволит себе не прийти в самый тяжелый день недели. Но не тут-то было. Как назло, он единственный, кто был в раздевалке. Девушка сделала глубокий вдох, но зайти туда не смогла. У нее совсем нет сил выслушивать очередную ересь. Как же меня бесит! Почему его не выгнали из группы за такое поведение? И Полина знала ответ: Роман был один из самых лучших танцоров, наравне с Антоном Петровым. И если его одноклассник вел себя как человек, то это животное абсолютно не знало манер. — О, Полинка пришла, — девушка сжала кулаки, услышав этот противный голос. Его обладатель ухмылялся, опираясь локтем о стену. — Что-то ты всегда такая тихая. Как мышь, — процедил он с издевкой, которая десятикласснице была непонятна, но все его поведение вызывало отвращение. Гнев подступал. Все ближе и ближе, отчего она теряла самоконтроль. Одна безобидная искра могла спалить все, что находилось рядом. Но Полина стерпела, решив, что умнее этого балабола. Она молча, с высоко поднятой головой, прошла мимо и села на скамью переобуваться. Парню это не понравилось. Он тут же проследовал за ней, стал наблюдать за тем, как девушка пытается не замечать его. Пятифанов не был удовлетворен ее напускной безразличной реакцией. Хотелось большего. Чтобы она прикрикнула на него или ответила колкостью, но молчание только распаляло азарт. Ему нужны слезы. — Что молчишь? Ничего не скажешь? Даже после того, как нас поставили в пару? Роман напомнил Полине еще одну причину, почему у нее больше не было желания ходить на танцы. Антон сильно подставил ее, когда попросил хореографа Дениса Владимировича поменяться местами с Ромой. И тот не отказал. Хотя, Полине казалось, что намного лучше вместе смотрятся Катя и Пятифанов. Оба были с взрывными характерами. Смирнова вообще была той еще выскочкой, постоянно гонялась за вниманием этих двоих, и, видимо, наконец получила его от Петрова. — С тупыми не разговариваю, — прошипела Полина. Она намеревалась уже выйти из раздевалки, как можно быстрее проскочить между стеной и Ромой, но тот трансформировался в шкаф и загородил весь проход. Полина ненароком чуть не врезалась в него, но выставила перед собой руку, толкая его в ребра. Роман опустил голову, чтобы посмотреть на стоявшую рядом девушку. — Бросаешься оскорблениями, а потом сбегаешь? — его карие глаза недобро сверкнули. — А пояснить не хочешь? Начинааааается… Полина готова была завыть, совершенно не понимая, как столько духоты и тупости могло уместиться в одном человеке. — Когда поумнеешь — сам поймешь. Иначе как мне объяснить обезьяне, которая не понимает русского языка? — Так. Вот сейчас ты точно не отделаешься, — Роман проговорил с такой угрожающей интонацией, что Морозовой стало по-настоящему страшно. Она не знала что делать: выход был перекрыт, а отступить… Отступить как раз-таки можно было! Полина попятилась, собираясь отойти на безопасную дистанцию, но ее схватили за руку, притягивая назад. — Куда собралась? — Рома, — голос задрожал, — успокойся. Я ничего тебе не сделала. Уголки губ растянулись в устрашающую улыбку. Будто тот совсем обезумел. — Да? А я не уверен. Ведешь так себя со мной, будто я пустое место. Антон, Антон, только и слышно от всех. А ниче, что я тоже круто танцую? Что без меня бы померк бы образ вашего обожаемого Антона. Это он ведет себя как скотина: я столько раз просил поменяться парами, а он все мимо ушей пропускал. А когда надо было, то с просьбами ко мне обращался: «Роман, мы же не хотим подвести команду. Приезжай за два часа до концерта вместо меня, а то дела». Вот и Антон весь ваш, зазвездился, — скулы напряглись, губы вытянулись в тонкую линию. Роман замолчал, размышляя о чем-то еще. Рядом стояла оторопевшая Полина, которую все еще зачем-то держали за руку. — Понимаешь, я вот че хочу. Чтобы замечали мой вклад в наш и так полуразваленный коллектив. Пусть, большинство номеров кринж, но я-то бл… тоже стараюсь, а Петрова только нахваливают. И ты туда же. — Я? — озадачилась Полина, широко раскрыв глаза и поглядев на Рому. — Ты меня обвиняешь в своем поведении? Скажу на твоем языке: базар за тебя фильтровать никто не будет. — Полинка, — Пятифанов расплылся в улыбке. — Базар — это одно, а то, что Антон тот еще ганд… совершенно другое. Но ничего, я покажу тебе сегодня, что я куда более приятный партнер, да и знаешь, красивее этого очкарика. Полина на такое заявление только хмыкнула. Но, к ее удивлению, после максимально странного разговора в раздевалке все пошло в гору. С Романа как рукой сняло — перестал задираться, только иногда, когда нечего было сказать, отпускал глупые шуточки. Танцевать оказалось и в правду намного лучше, чем с Антоном, который не был столь чувствителен по отношению к Полине как к партнерше. А Пятифан вел хорошо, Полина сама не заметила, как расслабилась, и ей стало нравиться. Еще несколько занятий, и они стали неплохими друзьями, пока и этот барьер не был разрушен. Когда все разошлись после репетиции, они остались в раздевалке одни. Пятифанов был сам на себя не похож: слишком застенчив и молчалив. Полина старалась не придавать этому значению, поэтому спокойно разговаривала с ним. Но Роман был тихим, будто так глубоко ушел в свои размышления, в которых он не мог разрешить проблему мирового масштаба. — Ром, все в порядке? — девушка подошла к нему, слегка касаясь руки. Его глаза заблестели, он позволил себе улыбнуться. — Полин, я… — чужое дыхание вдруг защекотало у самого уха. Продолжение фразы оказалось действием. Роман с неожиданной уверенностью притянул девушку за талию и поцеловал. Горячо, страстно, как и сама его натура. Полина оторопела, теряясь в его объятиях. Никогда нельзя было предсказать Пятифана, его мысли и поступки, но его таящуюся любовь к Полине — возможно.