I

" Единственный способ освободиться от цепей воспоминаний — объятия Белого Кота. Но не каждому он дарует вечный покой. " *** — Поговорим о кораблях? — Или о страстных «королях»? — «И почему, как суп в котле, Кипит вода в морях… " — От сказок Кэролла далёк наш мир… — Но в суетной стезе неповторим. Их слова могли бы показаться сплошной бессмыслицей, если бы они, погруженные в нежные объятия, не понимали друг друга в совершенстве. Она беззаботно уткнулась в пушистый меховой ворот его костюма, выбросив из головы все тревожные мысли. И ночь, подобно её безмятежности, поглотила звуки окружения, оставив пару наедине с ласковым дуновением ветра и тёплой луной. А ведь галантный злодей и его безропотная жертва всего навсего позволили себе расслабиться, выдав первое, что пришло на ум. Так они плавно и перешли к Льюису Кэроллу, покорившему детские умы щепоткой несусветицы и садом поющих цветов. Если бывшим героям и суждено было раскрыться, то только так: фигуры молодых людей сумрак скрыл от осуждающих взглядов, и лишь свет ночной звезды падал на умиротворенные лица. Несмотря на белоснежную маску и опасно холодный взгляд плотно прижавшегося Белого Кота, Маринетт не теряла самообладания. Она так же как и напарник знала, для чего им дан этот вечер.  — Я создан для разрушения, — Кот мягко очертил ладонью спину девушки, подготавливая к нелёгкому решению — Умертвения памяти. Надежд. Мечт. И эмоций. Тебе стоит лишь обнять меня покрепче, чтобы ощутить забвение, моя Леди. В ее душе не осталось места для страха и иных волнений. Последнее пришлось на осознание, что им не суждено быть вдвоём, ведь Бражник знает их личности.  — Лишь уничтожив друг друга… — шёпотом начала она, мягко обвив руками шею любимого человека и прижавшись к нему крепко на прощание.  — Мы сохраним талисманы вдали от Бражника… — продолжил он нелегкую речь, жадно сковывая Его Леди в руках, крепко зажмурившись от непрошеных эмоций. В их идеально-фатальном мире Кот не поддался полноценно влиянию акумы. Его недопустимым, исполненным желанием выступил поцелуй любимой, за которым последовала мучительная расплата. Но они не жалели. Ни о чём.